Другой поворот. Новый путь.

- За убийство Жан-Жака Лайт, за нападение на свой клан и дом, за предательство собственной расы и подлое дезертирство ты, Гилберт Лайт, приговариваешься к высшей мере наказания! – спокойно отрапортовала Жанна, занимающая место слева от Мастера. С момента нападения прошла ровно неделя. За это время мы успели переправить всех пленников в Лондон и просмотреть их воспоминания. Могу сказать, что хуже этого была только смерть, ибо Александр не церемонился, и парочка особо наглых и многословных скончалась в камере допроса от потери крови. И еще поймали Алая. Сейчас, сидя справа от Мастера на суде, я не могла подавить то гадкое чувство жалости, которое испытывала к этому эльфу. Прожить такую долгую жизнь и умереть так глупо… - Зачем ты сделал все это, Алай? – спросила я тогда на допросе, находясь наедине с убийцей Андора. - А зачем ты выбрала Нуаду? – сухо отозвался мужчина, неотрывно глядя мне в глаза. Я против воли попыталась оправдаться: - Не тебе мне объяснять, что… - Да-да, я знаю. Сердцу не прикажешь, так, кажется, говорят у вас, людей. – По сути, он нанес мне оскорбление, исказив мое происхождение, но его казнят в любом случае, поэтому я закрыла на данный вопрос глаза. – Но я же приказал своему, и оно послушалось, молча убивая ваших наследничков. - Значит, ты не любил, - пожала я плечами. Руку, свободно лежавшую на столе, схватили за запястье. Сильно, до боли, до крика. Именно в такой последовательности. Я на рефлексе дернула ее обратно, но кинжал Максима, лидера Бессмертных, которых задействовал Мастер, и который находился в камере в качестве охранника, среагировал быстрее. - Убрал лапки, остроухий, - отчеканил гладиатор, ощутимо надавливая на тонкую белую кожу запястья. Алай желчно усмехнулся, глядя то на меня, то на мужчину. Однако руку мою отпустил. – Только дернись еще раз, и башку отрывать Жанне будет некому. - Спасибо, Максим, - проговорила я, чуть улыбнувшись. Бессмертный также дернул уголками губ в улыбке и послушно отступил в тень. – Я хочу знать, зачем ты это сделал? Ты убил Принца Андора, поднял мятеж и хотел убить Раду. И если на мятеж я могу закрыть глаза – хоть как-то, но могу – то убийство моего названного сына и родной дочери… За это я, пожалуй, лично оторву тебе не только голову. - Обычно ты была сообразительнее, - покачал головой эльф. – Тогда, на балу, ты четко указала мне на всю бесплотность моих иллюзий, которые я испытывал в твою сторону. Я, как юный мальчишка, надеялся, до последнего, что ты все-таки ответишь мне взаимностью. Но ты предпочла в одиночку растить дочь и любить своего Принца на расстоянии. И тогда я подумал, что может быть хуже всего для родителей?.. - Пережить своих детей… - потрясенно прошептала я, натыкаясь взглядом на свои седые волосы. Как я удержала себя на месте – не знаю. Но то выжидательное выражение лица побратима Нуады я не забуду никогда. - Поднять людей на мятеж было довольно просто, ибо жесткая длань правления Нуады, при котором даже обычная для всех государств коррупция каралась смертью, нравилась далеко не всем, - продолжил он свой рассказ, очевидно, не удовлетворенный моей реакцией. – Убить Андора было несложно, правда, ты этому сильно мешала. Мальчишка привязался к тебе, как к матери, и больше не слушался советов Нае. Эта глупышка всерьез думала, что в скором времени будет править рядом со мной… Такая же тупая, как и ее сестренка, которую не жалко было пустить в расход. - Лае умерла вовсе не от родов. – Я констатировала факт. - Да. Все та же пресловутая огонь-трава. Кто в лихорадочном бреду только что разродившейся женщины будет искать смысл? Дальше – проще. На Андора напали скопом и все-таки убили, хотя я сильно опечалился, когда мне доложили, что задели и тебя. – Его сожаление выглядело искренним, но после недавних событий и новых сведений я опасалась доверять его мимике. – Но оставалась еще Рада, маленькая солнечная девочка, внешне копия отца, а внутри – твоя сестра-близнец. Вот с ней пришлось повозиться, ибо даже мятежники знали, как ты любишь свою единственную дочь. И как отомстишь ее обидчикам. Тут важную роль мотивации сыграл Гилберт, как знамя безнаказанности рея над всей моей затеей, ведь в любом случае все шишки достались бы ему. Однако он был слишком глуп – или молод? – чтобы додуматься до этого. А дальше ты знаешь. Я не учел лишь одного: что этим делом займешься лично ты. - Да, - переведя дыхание и справившись с эмоциями, кивнула я. – Ведь Правой руке Великого Мастера не престало заниматься, в общем-то, обычным убийством. Однако пока на место главного следователя мы еще не нашли замены, и его обязанности перешли в мои руки. – Я усмехнулась и краем глаза увидела, как в тени сверкнули белые зубы Максима. – Признайся, тебе просто не везло с самого начала. Особенно, когда ты просчитался второй раз. - За это я и любил тебя все эти годы. За отчаянье, с каким ты защищаешь все, что тебе дорого. За отвагу, с которой бросаешься на защиту семьи. За ум, перед которым открываются все тайны. Ведь ты словно знала, что в семье есть предатель, поэтому информация о даре у Радомиры была распространена в маленьком кругу под грифом «Секретно». Ну, вот и все. Я узнала все, что хотела, и теперь могла расслабиться. Кивнув узнику в знак прощания, поднялась из-за стола и направилась к двери. Максим бесшумно скользнул за мной. - Я сочувствую вам, - вдруг засмеялся за нашими спинами Алай, обращаясь явно к Максиму. – Любить и не иметь даже намека на взаимность, как это было со мной, в сто крат хуже… И возбуждающе. Не правда ли? - Правда, - спокойно отозвался гладиатор, глядя мне в глаза. – Но у меня хватит мозгов не идти против нее, а шагать рядом с ней. На что у вас, уважаемый, просто не хватило смелости. И везения. После вас! – Он рукой показал, чтобы я топала дальше. Я послушно вышла, кивнув Владимиру и Даниле, которые уже через секунду вывели из камеры спеленатого, как младенца, Алая. Проследив за их спинами до самого поворота, я со вздохом прислонилась к стене. - Мне жаль, что вам пришлось все это услышать, - признался Максим, прислоняясь рядом. - Знать лучше, чем догадываться. У знания есть пределы, у фантазии – нет. - Сколько вам лет? - Разве вы не знаете, что задавать такой вопрос женщине не прилично? – засмеялась я, чувствуя, как напряжение, сковавшее меня в начале разговора с заключенным, постепенно отпускает. - Разве вы не знаете, что быть совершенной во всем, опасно для жизни? – вернул шпильку гладиатор. – А если серьезно. - Девяносто будет через три месяца. Мужчина помолчал, пристально смотря на мои волосы. Потом подцепил пальцем длинную прядь, пропустил через пальцы… - Это из-за Правителя, да? - Нет. Из-за его сына. – Я тряхнула головой, и волосы скрылись за спиной. - Я слышал, что тогда вы были ранены. Одним мечом. Я… сожалею. Правда. – Запинка ясно давала понять, что Максим вообще не часто произносит подобные слова. - Спасибо, но… Короче, спасибо. - Я хотел сказать, - вдруг полностью повернулся ко мне мужчина. – Что не сделаю ничего такого, что повредило бы вам или вашей семье. Или вашей чести. Просто хочу, чтобы вы… ты знала. Но я приду, когда буду тебе нужен. - Спасибо, Максим. Я высоко ценю твой поступок. – И это было правдой. А теперь я сидела в суде, неотрывно глядя в красные глаза сводного брата. И тут Мастер поднялся. Жанна тут же опустилась на свое место, мы удивленно переглянулись. Обычно Александр дремал с открытыми глазами (каюсь, мы сначала вообще не просекли такую фишку), а потом и вовсе стал потихоньку игнорировать подобные мероприятия, а тут... - Я решил привести наказание в исполнение прямо здесь. У меня земля ушла испод ног. Что толкнуло его на такой акт жестокости? Желание показать всем, что нельзя и бессмысленно идти против своего Мастера? Чем поплатятся предатели? Отчасти я поддерживала такую меру, считая, что увидев это в живую, а не узнав об этом из пыточных застенок, остальные поостерегутся плести интриги. С другой стороны, здесь были и отец, и мать, и большая часть моей семьи… Что будет с мамой, когда она увидит, как у нее на глазах Гилберту оторвут голову?! - Мастер, я прошу вас… - Не стоит, Лайт. Решение за мной. В любом случае. Лучше просто отвернись. И я послушно опустилась на свое место, глядя, как скользящей, бесшумной поступью приближается Александр к разом побледневшему Гилу. Я слышала, как горестно всхлипнула мать, давясь слезами, что остались в ее человеческой жизни. Как шумно выдохнул отец, на чьих глазах с минуты на минуту убьют его первого сына, его первое создание... И я была очень благодарна Нуаде, который закрыл дочери глаза и уши. Рано ей еще такое видеть… Впрочем, такое рано видеть в любом возрасте. Раздался тонкий хрип альбиноса, оглушительный в наступившей тишине хруст шейных позвонков и тканей, а затем кошмарный крик мамы. Сейчас я была бы очень рада, если бы смогла потерять сознание, ибо видеть фонтан крови… Это ужасно. Мастер невозмутимо вытирал руки шелковым платочком, умудрившись даже не запачкать свою извечную белую рубашку. Небрежным жестом кинул на мертвое тело, валявшееся около его ног, и кивнул уборщикам, которые споро и сноровисто убрали тело и следы исполнения казни. Через три минуты уже ничего не напоминало о том, что случилось. - Я надеюсь, вы понимаете, что ждет вас в ближайшем будущем, - медленно, с эдакой напускной ленью проговорил Мастер, поворачиваясь к бледному, сидящему за решеткой здесь же, Алаю. На автомате эльф кивнул. – Прекрасно. Правитель Нуада, прошу вас. Пошел тот же самый процесс, только на месте Александра был Нуада. А Алай неотрывно смотрел мне в глаза. Словно хотел сказать «Запомни, как и из-за чего, я умираю!.. Из-за тебя!» …И даже после исполнения приговора его глаза все еще смотрели на меня с упавшей на пол головы… Свистнул меч, заходящий в спинные ножны, и я могла поклясться, что мрачный взгляд Правителя эльфов уперся в сидящего на первом ряду Максима. Мою догадку подтвердили его вызывающе блеснувшие глаза и чуть нахальная улыбка. Поймав мой взгляд, Нуада качнул головой, мол, все потом. Я была согласна с таким условием.

***

- Ты будешь жить со мной, - безапелляционно заявил Правитель, угрюмо глядя на меня исподлобья. - Нет, - безразлично отозвалась я, складывая в чемодан вещи Рады. - Что значит «Нет»?! - Это значит отказ от предложенного тобой развития событий, - меланхолично пояснила я. - Как моя жена и королева, ты обязана жить рядом со мной! – заорал вдруг эльф, с силой встряхивая меня за плечи. - Руки убрал! – ошарашено выдала я, пытаясь самостоятельно сбросить оковы. - Уже так неприятно?! – прорычал Нуада. – А может, и женой моей ты становиться не хочешь? Ведь я намного хуже, чем тот вампир, да? Как бишь его? Максим? И вот тут меня прорвало… Вся злость и усталость, что копилась во мне все эти недели поиска убийцы, сейчас вылились в одну хорошую, звонкую пощечину. - Ты что о себе думаешь?! – глухо зашипела я. - А что я должен подумать, когда за моей почти законной женой таскается какой-то влюбленный упырь? И причем эта самая жена совсем не против его общества! - Ты… Ты… - У меня даже слов не находилось, что обозвать его как-нибудь. Но ревность его была приятной, хотя и проявлялась редко и весьма своеобразно. Она все равно была, и была показателем того, насколько сильно он меня любит. – Ненавижу тебя… А сама уже впивалась губами в жестоко поджатые губы Правителя.

***

Ох, как им этого не хватало!.. Опомнившись, эльф все же взял инициативу в свои руки, яростно целуя свою женщину. Да, теперь он по праву мог назвать ее своей. Почти по праву. Нуада грубо целовал уже припухшие губы, тонкую шею, грудь, сокрытую лишь тонкой материей лифчика… Сколько ее не было рядом? Сколько он терпел, не желая отвлекать или давить? Месяц? Больше? Сейчас она за все ответит… Появилась шальная мысль: взять ее жестоко, с болью, с криком, со спины, как это делают оборотни, когда клеймят свою собственность… Но он слишком долго думал, поэтому оказался снизу, в то время как девушка уже оседлала его, стягивая богато расшитый камзол и свои штаны. Эльф притворно рыкнул, но рык тут же перешел в едва слышный стон – он уже почти забыл, какая она мягкая, как приятно пахнет. Как тихо и томно стонет от его поцелуев и ласк, как вкусно целует сама. Как нежно гладит каждый шрам и как в исступлении царапает его спину. Девушка словно отыгрывалась за что-то, мучая его неторопливо и со вкусом. Он нетерпеливо вскинул бедра, переворачиваясь и подминая ее под себя… Чтобы уже через пару десятков секунд комнату огласил тихий стон, который он почти поймал у самых губ… - …да, я тебя тоже…

***

Поединок до первой крови прошел… ну, как сказать, удачно?.. Так, без огонька, прямо скажем. Актерскую игру своего мужа и дочери я оценила, ибо такое старание и запал битвы не каждый день увидишь, а мои родные постарались на славу!.. Как я хохотала, скатываясь по стеночке на особо «зверских» «Ха!», никто не заметил, ибо я благоразумно выбрала самое дальнее и укромное место. Что меня больше всего поразило, так это то, что в конце Нуада все-таки дал своей дочери проверку, выполнив пару новых финтов, которые, судя по ошарашенному лицу Рады, ей не показывал. Однако, дочь их отбила… чтобы через секунду бросить меч, тем самым признавая свое поражение. - Первая кровь. – Она показала порез на предплечье, который уже набухал кровью. - Аналогично. – И Правитель эльфов откинул волосы, показывая еле заметную красную полоску у основания шеи – на последнем повороте они одновременно задели друг друга. Публика, получившая и хлеб, и зрелище, ликовала, восхваляя своего Правителя и его дочь, теперь уже законную наследницу трона. И вот теперь какой-то старый хрыч пытается мне сказать, что имел место сговор с целью сохранения трона. - Я… Да я вам своей печенью клянусь, что вы, - он ткнул в меня пальцем, - околдовали нашего Правителя, чтобы занять его трон! Желчно ухмыльнувшись дядьке, я невозмутимо извлекла из-за пояса нож. - Что ж, тогда предъявите мне эту свою печень. Я с ней пообщаюсь, так сказать, по душам. За одно и узнаю, где у вас оная спрятана… Министр Никор в ужасе попятился от наступающей меня. - Ани, перестань. Его же сейчас инфаркт хватит, а искать нового министра алхимии и науки у меня нет никакого желания! – устало буркнул Нуада, хотя я чувствовала его улыбку. Поэтому ослепительно улыбнулась министру. - Вы хотите сказать, уважаемый Никор, что можете доказать мне факт того, что поединок прошел нечестно? – спокойно спросила я, впрочем, не убирая нож. - Н-н-нет, - запинаясь, проблеял министр, переводя взгляд с полуобнаженного, взмокшего Правителя, на меня – злую и не выспавшуюся, но пуще того перенервничавшую – и в конце на Радомиру, которая эдак ненавязчиво с противным скрежетом точила свой клинок. - Вы хотите меня расстроить? – вкрадчиво отозвалась дочь, отрываясь от своего занимательного занятия. - Н-нет… - в конец растерялся эльф, делая шаг к дверям в кабинет Правителя. - И вам есть, что еще мне сказать? – вступил в беседу глава семейства, то бишь Нуада. - Н-н-нет! - Тогда доброго дня вам! – сказали мы хором. И, низко поклонившись, Никор вылетел за дверь. А в спину ему летел громовой хохот, ибо только теперь стало понятно, что да, все проблемы действительно позади!..