Живые и мертвые

— Антон, расскажи мне, что ты знаешь о вампирах. Гесер не мог не заметить, что в руках я держал чашку кофе. И свой вопрос он задал, именно когда я отпил, так что я был почти уверен, что его планом было заставить меня подавиться и захлебнуться насмерть. Первое у него вполне удалось — я закашлялся, но все же избежал нелепой смерти. — Что именно интересует, Борис Игнатьевич? — спросил я, между делом понимая, что, наверное, пропал. Гесер никогда ничего не делает просто так — и не спрашивает просто так. Наверное, надоело ему, что сотрудник прямо под носом уже многие месяцы крутил с вампиром. Романы между Темными и Светлыми ничем хорошим никогда еще не заканчивались, а вампиры — не просто Темные, они как бы самые-самые, непроглядно черные, вот какая штука. Полагаю, объяснять, что Костя был совсем не таким, не имело смысла. Гесер наслушался подобных слов — каждый наверняка так и норовил заявить, что уж его-то избранник совсем не такой, да и не Темный вовсе — одно название, а в душе добрее Матери Терезы. К тому же, я и сам не был в этом до конца уверен. Зачем обманываться? В Косте обнаруживалось порой… очень странное, неподатливое зерно. Если я мысленно раскусывал его, оно было горьким на вкус. Иными словами, я верил, что от Кости можно было ждать не только лишь одних добрых дел — добрых, конечно же, в общепринятом смысле слова. Все его идеи и мысли можно было расценить как добрые по отношению к кому-то определенному. Может быть, в этом и была главная разница между Темными и Светлыми. Собственно говоря, именно потому мы и рассорились недавно. Костя что-то говорил о том, что желал вампирам величия и возрождения, а я… в общем, неважно все это. Важно то, что сразу после этого Костя исчез. Именно это, а не только лишь факт нашей с ним неумелой претензии на отношения, заставил Гесера вызвать меня и задать мне нелепый вопрос про вампиров. Что-то случилось. Что-то случилось с Костей. Что-то случилось по вине Кости, и я должен буду расхлебать это, потому что… Потому что мне не повезло, что Костя долгое время был моим соседом — хотя обычно я думал, что мне, наоборот, повезло. Гесер, конечно, не будет стыдить меня — просто отправит своими глазами посмотреть на истинную сущность того, с кем я связался. Я ему еще покажу, решил я. У Кости вполне симпатичная сущность, несмотря на некоторые закидоны, и он уж точно не вселенское зло. Я докажу… — Антон! — услышал я. — Вернись в реальность! Ты меня слышишь? — Слышу, слышу, — растерянно отозвался я. — Я же вас спросил… — Нет, это я тебя спросил, — неласково ответил Гесер. — Хорошо, опустим все это. Один вопрос: вампиры для чего кровь пьют? Я потрясенно уставился на Гесера, судорожно разыскивая в вопросе подвох. — Жаждут ее? — спросил я. — Не могут без нее?.. — Это два совершенно разных ответа, Антон. — Простите, я не понимаю, — я решил сдаться без боя. Голова у меня и так уже шла кругом. — Можно мне малюсенькую подсказку, Борис Игнатьевич? — Как ты думаешь, если забыть, что существуют лицензии, и дать каждому вампиру волю — пей, мол, вдоволь; сколько людей поймаешь — все твои, что тогда будет? — Ужас, — выдавил я. — Хаос. Горы трупов. — Ты так считаешь? — зачем-то переспросил Гесер. — Или все-таки допускаешь, что некоторые вампиры будут довольствоваться тем, что им необходимо? А если да, то почему? Потому что не будут жаждать больше или потому что моральные законы им не чужды? — Не знаю, — я чувствовал себя школьником, проваливающим важный экзамен, о котором имел весьма смутное представление. — Борис Игнатьевич, я тупой. Можно напрямую? — Куда уж прямее, — недовольно сказал Гесер и назло замолчал. Потом все же продолжил: — Ладно, ты прав. Это все так, языком почесать. Хотя у нас не сказать чтобы скучно. У нас очередной съехавший с катушек кровосос объявился, вот тебе и веселье. — И почему вы думаете, что это Костя? — не удержавшись, спросил я. Окажись рядом со мной вампир, я бы позволил ему откусить мне язык. И зачем я только заговорил про Костю? При чем здесь вообще Костя? Он бы никогда… И потом, что с того, что он куда-то запропастился? И надо же было себя так выдать. Хотя Гесер, разумеется, знал. — А я так думаю? — переспросил Гесер, изображая святую невинность. — Сдается мне, Антон, это ты так думаешь, раз это первое, что пришло тебе в голову. Я помотал этой самой головой, отрицая невероятно, понемногу становившееся очевидным. — Да нет, Борис Игнатьевич, не верю я. Костя, конечно, не ангел, но и не дурак. А только дурак так себя выдаст. Он бы действовал… аккуратно как-нибудь. То есть я не хочу сказать, чтобы он что-то подобное делал, но, так сказать, чисто гипотетически… — Чисто гипотетически, Антон, один из наших узнал его Ауру в самой гуще событий, — отрезал Гесер, сказал — как руку отрезал, одним махом, не оставляя никакой надежды. — В смысле? — тупо переспросил я. — Дуй на расследование, Антон. Это определенно было наказанием. Я медленно поднялся и поплелся к двери. — Семен тебя введет в курс дела, — добавил Гесер мне вслед. И добавил почти сочувственно: — Не везет тебе в этих делах. Я не стал уточнять, в каких именно. А ведь раньше я казался исключительным везунчиком — и уровень набрал быстро, и жив не раз чудом остался. А вот, получается, мое слабое место. Почетная вакансия этого самого слабого места теперь была занята Костей. Я вздохнул и отправился искать Семена.

---

Этот разговор все крутился у меня в голове, пока я блуждал по мрачным кварталам, зная, что почти никто не прикрывал меня — только несколько Светлых уровнем пониже, и то они кружили где-то поодаль. Никто из нас не знал, где точно искать. Кроме меня. Хотя и я, конечно, тоже не знал. Но догадывался — чувствовал, может быть. Несколько глотков крови, выпитых мной накануне, неприятно бурлили у меня в желудке, но они же и помогали мне сориентироваться. — Читал легенды, где рассказывалось, что нужно принимать ванны из крови девственниц, чтобы оставаться вечно молодым? — Костя сидел на подоконнике, свесив ноги в открытое окно. Еще минуту назад он летал за ним огромной летучей мышью. — Допустим. Зачем тебе? Ты и так вечно молод. — Это ты вечно молод. А я вечно мертв. Я старался не думать о том, что почти все убитые были девушками. Это просто совпадение. Просто девушки и девочки уязвимы, их легче выследить, заманить куда-нибудь и убить. Костя не мог сорваться и натворить подобного. Ничто этого не предвещало. Сколько мы не виделись? Около трех месяцев, и почти ровно столько же мы регистрировали пропавших, а порой находили трупы убитых не по лицензии. Столько нам понадобилось, чтобы вычислить район. И вот сейчас я должен был все завершить. И почему не Семен — он и делом усердно занимался, и поопытнее меня, и, так сказать, лично ни в чем не заинтересован… Собственно, это и был ответ на мой вопрос. — Ненавижу свое тело, Антон. — Зато я его люблю. — Спасибо, конечно, но ты ведь в нем не живешь. Только и я в нем тоже не живу. Я просто в нем заперт. Мне казалось тогда, что это просто хандра. Унылая навязчивая мысль, от которой можно избавиться. Но Костя всегда был очень скрупулезным и последовательным. Он едва ли умел так легко забываться. Может быть, аура Кости, которую опознал Семен, была вовсе и не Костина — мало ли, обознался Семен, даже маги самого высокого уровня ошибаются порой. А то, что исчезновение Кости почти точно совпало с всей этой заварушкой — и правда всего лишь совпадение, а Костя просто рванул в другой город страдать и размышлять дальше. Если бы мы только оставались соседями… но с прошлого года мы разъехались, решили, что так будет лучше, а следом за Костей съехал и его отец; помню, мы сухо попрощались с ним в коридоре, и с тех пор я его не видел. Кажется, он был мной очень сильно недоволен. Ржавая дверь с огромным замком, неприметная и явно ведущая куда-то под землю, зацепила мой взгляд. Я видел, что она защищена силами Иного — но не очень мощно и как будто второпях. В общем, мне ничего не помешало выбить ее, как картонку. И сразу после этого я задохнулся. Мне показалось, что на меня брызнули расплавленным железом, только было не горячо, просто от цепкого металлического запаха мне очень быстро стало дурно. Стараясь не дышать и не выплюнуть внутренности себе под ноги, я спустился по ступенькам, а запах все усиливался, и выпитая кровь явно просилась наружу, чтобы воссоединиться с лужицами на полу и брызгами на стенах. Если бы Костя хотел разделывать людей, он бы делал это аккуратно и методично. Возможно, даже надел бы фартук. Устраивать такую мясорубку… это едва ли было на него похоже. Я споткнулся о человеческую руку. На мгновение мне закралась мысль, что в городе орудовал разбуянившийся оборотень, а вампиры и вовсе были ни при чем. Но предполагать подобное после стольких дней расследования было бы слишком глупо; к тому же, рука была не небрежно оторвала, а отпилена каким-то обычным человеческим инструментом. Снизу раздался звук. Однажды в моей жизни уже случилось крайне неприятное столкновение с вампирами — так что я чуть коньки не отбросил, но тогда я все же был молод и глуп — и слаб, зато теперь так бахнуть Серым Молебном могу, что мало никому не покажется, развоплощу на раз-два. Ну, может быть, на раз-два-три. Звук повторился и, раззадоренный собственными мыслями, я помчался, перепрыгивая ступеньки и, кажется, по дороге вышиб еще несколько дверей — почти не задумываясь, хотя еще не так давно моих сил и умений не хватило бы, чтобы справиться с ними и не заполучить каких-нибудь неприятных для Иного последствий. Когда я открыл последнюю, в нос мне бахнул такой запах крови, что ощутился он, как настоящий физический удар, — я даже пошатнулся и отступил на шаг. У дальней стены я заметил ведра — полные и пустые с засохшей бурой окантовкой, а между ними шевелилась фигура. Я успел разглядеть только красный от крови подбородок и проблеск клыков между губами, прежде чем запустил Серым Молебном, о котором совсем недавно думал. Мой всплеск отвращения как будто вышел из меня телесным комком — от заклинания такой силы не смог бы спастись и самый сильный вампир. Развоплощение моего противника было делом мгновения. — Нет, Антон, стой, это не я! — страшным голосом закричал Костя. Конечно, он закричал до того, как я направил в него заклинание — на долю секунды раньше, — но меня уже было не остановить. Так быстро не останавливаются. Сотворяя заклинание, я уже знал, что убиваю Костю, но ничего не мог с этим поделать.