"Пьяный павлин"

Странная штука эта судьба. Она постоянно подсовывает такие ситуации, к которым ты просто не готов. И так всю жизнь! К этому невозможно привыкнуть, и никогда нельзя быть уверенным, что завтра прекрасноликая Фортуна не повернется к тебе крепким задом и не начнет отплясывать зажигательный тверк. Утром, после ночи в обезьяннике, меня снова вызвали на допрос. На этот раз в кабинете меня ждала не страшная следовательша, а уже знакомый вам Ватрушкин. Только теперь он был настроен совсем не дружески. – Тимофеев, ты готов отвечать на вопросы? – спросил Андрей, окатив меня холодным взглядом. – Ты мне тоже ответь на один вопрос, – улыбнулся я. – Ты сам во все это веришь? – Я верю фактам, Тимофеев, – ответил Ватрушкин. – И какие ты увидел факты? – продолжил я. – То, что на меня было заведено дело о краже вещдоков? Мое знакомство с Меченым? То, что я знал почившего Пумбу? По-моему, все это еще не доказывает, что я убийца. – Давай по-честному, Тимофеев, – сказал Ватрушкин и бросил быстрый взгляд на дверь, – мне нужно твое чистосердечное признание. – Андрюх, – я откинулся на спинку стула, – ты ведь понимаешь, что я не буду сам себе рыть могилу. – И ты сам понимаешь, что государственный адвокат не будет рвать себе жопу ради тебя, – продолжил свою мысль Ватрушкин. – И потом, со своей стороны могу пообещать, что если ты признаешься, то тебя определят в комфортные условия. – Погоди-ка, – я сделал вид, что меня заинтересовало его предложение, – то есть ты говоришь о той самой зоне, с камерами люкс и окнами с видом на море? – Ты же умный парень, Тимофей, – нахмурился Ватрушкин, – и должен понимать, что… – он перегнулся через стол и тихо прошептал, – так надо! – Давай так, Андрюх, – я выпрямился на стуле и уверенно сказал, – либо вы доказываете, что я убил Пумбу, напичкав его дурью, либо… Меня отпускают, причем с глубочайшими извинениями. – Дежурный! – крикнул Ватрушкин в сторону двери. В нее вошел молодой полицейский. – Уведите подозреваемого. – И, когда я уже был у выхода, Андрюха процедил сквозь зубы, отводя взгляд, – удачи тебе, Тимофей. А удача мне действительно была нужна. Меня не повели обратно в обезьянник, а, вернув куртку и шапку, погрузили в машину. Я пытался разглядеть в замазанных краской окнах уазика, куда меня везут. Примерно через час хаотичного передвижения я понял, что мы покинули пределы города и теперь едем по заснеженным просторам любимой Родины. Я помнил, что за городом находится сразу три СИЗО. В какой именно привезли меня, я так и не понял. По службе я никогда не был в следственных изоляторах и почему-то представлял процедуру поселения туда как в фильме «Рэмбо», с ледяным душем и грубыми выкриками: «Раздвинь булки!». На деле, сопровождающие меня полицейские просто передали документы и дежурный, быстро пробежав глазами по ним, крикнул охраннику: – Леха, в двадцать четвертую его! Не буду врать, что я был спокоен как удав. Мне было страшно, как любому человеку, попадающему в трудную и неприятную ситуацию. А эта ситуация была для меня не только трудной, но и опасной для здоровья. Нет, я был уверен, что меня не убьют. Я был кому-то очень нужен именно живым, но прессануть меня для сознанки вполне могли. В камере, куда меня затолкал охранник, оказалось светло, но не очень уютно. Зеленая краска, высокое зарешеченное окно и две двухъярусные койки по стенам. В углу толчок и раковина с капающими ржавыми каплями из крана. – Опа! Кто к нам пожаловал! На этом восклицании хочу немного остановиться. Помните фильм «Джентльмены удачи»? А прекрасного актера Евгения Леонова, сидящего на столе в трениках? Вот примерно так и выглядел мужик, который меня встретил. Вообще, мне показалось, что я попал в кино, настолько утрировано и комично смотрелись обитатели камеры. У меня сложилось впечатление, что режиссер этого фильма никогда не видел настоящих преступников. – Здравствуйте, мужики, – коротко сказал им я и сделал шаг вперед. – Слышь, Мальвина! К тебе тут Буратина пожаловал, – не обращая внимания на меня, сказал «Леонов», поглаживая себя по голому пузу. С нижней койки поднялась огромная фигура, на голой груди которой красовалась татуировка в виде обнаженной куклы с призывно раздвинутыми ногами. Картинка была исполнена качественно, в цвете и с очень натуральной детализацией. – Пусть до ужина потерпит, – прогудел Мальвина, – я пока не в настроении. – Ну, как знаешь, – пожал плечами Лысый и повернулся ко мне. – Давай знакомиться, что ли? – Тимофей Тимошкин, – с готовностью кивнул я и протянул руку лысому. – Буратиной будешь, – покачал он головой и сел за стол, стоящий между коек, так и не пожав мне руки. – За что тебя замели, Буратина? Папиными Азбуками на базаре приторговывал? Или золотые червонцы у кого-то украл и на Поле Чудес закопал? Меня порадовало, что у этого лысого наличествовало чувство юмора и некие признаки образованности. – Обвиняют в распространении лука среди молодежи, – улыбнулся я. – Тьфу! – сплюнул на пол Мальвина. – Ненавижу нариков. Не, Лысый, я его не буду. Вдруг он спидозный какой. – Я сам не употребляю, – зачем-то ляпнул я, и тут же пожалел о сказанном. – Ну, тогда ты меня устраиваешь, – широко улыбнулся Мальвина и, подойдя вплотную, начал нагло ощупывать мое тело своими ручищами. – А где у нас золотой ключик? – рука верзилы скользнула вверх по моей ляжке. – Наверное, там же, где твой голубой парик, – я резко оттолкнул бугая, чем вызвал не только его гнев, но и неодобрение со стороны Лысого. – Он тебя отшил сейчас, Мальвина! – покачал головой Лысый. – Причем в грубой форме! – Значит так, деревянный мальчик, – взревел Мальвина, – сейчас я тебе дырку просверлю в полжопы, понял? С этими словами громила схватил меня поперек тела и резким рывком повалил животом вниз на койку. Звать на помощь охрану я посчитал бесполезным занятием, тем более, что мое лицо было утоплено в хиленькую подушку, а руки сведены назад и заломлены на спине. В таком положении я мог шевелить только ногами, поэтому и попытался бить ими со всей дури, хотя понимал, что не смогу попасть по нападавшему. Когда лапа Мальвины скользнула мне под живот и попыталась расстегнуть молнию на джинсах, лязгнул замок и входная дверь распахнулась. Страстные объятия Мальвины ослабели, и я умудрился вырваться, напоследок изо всех сил заехав Мальвине в «солнышко» ногой. – Пианист? – удивленно воскликнул Лысый и поднялся из-за стола. – Какими судьбами? – Дежурный! – просипел Мальвина, корчась на полу. – Он меня ударил! Я все еще сидел на койке, с трудом переводя дыхание после борьбы, и с интересом разглядывал нового персонажа…