tomorrow we will leave home

Барри сообщили о смерти Снарта лишь спустя четверо суток. Кто бы сказал, что помешало им вернуться в тот же день, как это случилось – они же на грёбанной машине времени путешествуют. Парень приходит домой совершенно разбитым, падает обессилено на диван, вытягивая вперёд длинные ноги и запрокидывая голову на мягкую спинку. Негромко произносит в темноту квартиры, словно продолжая мысленный разговор с ним, не рассчитывая на ответ: – Узнать о твоей смерти оказалось на удивление тяжело. Больно даже. – Знаешь, я этому даже рад. Снарт живёт у Аллена уже четыре дня. Он появился из ниоткуда – буквально, как узнал Барри позднее – и попросил спрятать его. Попросил. И пусть его лицо выражало обычное ничего, а тон голоса был небрежен, но в льдисто-голубых глазах бушевало отчаяние. И таким Флэш своего бывшего противника не видел никогда, разве что при Льюисе, равнодушно угрожающем взорвать его сестру – собственную дочь – но и тогда оно сочеталось с обжигающей яростью. Сейчас Лену злиться было не на кого. Мужчина не хотел ничего рассказывать, только заверил, что скрывается не из-за преступления, а «даже наоборот». И Барри поверил. Опять. Как верил каждый раз, несмотря на многочисленные подставы. Впрочем, даже тогда Леонард не лгал, хотя и использовал с максимальной выгодой для себя не досмотренные Флэшем лазейки в их договорённостях. Герой корит себя за «старые грабли», но не может отказать. Кроме того, есть то, что Леонард Снарт не нарушил ни разу: не убил больше никого на своих ограблениях. Лишь сегодня Аллен узнал подробности событий, которые толком не раскрыл беглец: нечто «Окулус» взорвалось, когда Снарт всё ещё оставался в эпицентре. Геройски погиб, спасая команду. Барри и представить себе такого не мог. Нет, конечно, он знал, что Холод и Хитвейв присоединились к Легендам, но таких перемен он не ожидал при всём своём оптимизме. Сейчас Лен всё же удосужился рассказать больше: как уже попрощался с жизнью, сжимая «на прощанье» криопушку; как вдруг очутился в своём городе и даже более того – в своём времени, с поправкой на пропорциональное их путешествиям количество дней. Многих и многих дней. – Может, хотя бы сейчас скажешь, почему прячешься от своих товарищей? – Барри прикрыл глаза, слушая шорох приближающихся шагов, чувствуя, как в спинку дивана упёрлись руками, нависая над ним. – Мои товарищи – Лиза и Мик. А Хантер и его ряженые… Ты не поймёшь, Барри, но едва не умерев, я осознал, что толком не успел пожить. Хватит с меня таких рисков, Скарлет. Леонард ошибался нечасто, но сейчас – как никогда прежде. О, Аллен понимал его куда лучше, чем тот мог бы подумать. Флэш понимал. Барри был счастлив помогать людям инкогнито, но чем дольше это продолжается, тем больше с него требуют. И требуют почему-то близкие, а не незнакомые с ним жители Централ-Сити. А ведь Флэш существует на голом альтруизме, собственной инициативе, и сам Барри никому и ничего не должен. Он устал. Но открыв глаза, он говорит другое: – Так почему ты всё ещё здесь и прячешься не у кого-нибудь из своих приятелей, а у меня? – увидев хитро сощуренные глаза, герой цокнул языком: – Ну да, последнее место, где бы тебя искали. Если бы вдруг вздумали. Хотя, как подозревал Аллен, Снарту нужно что-то ещё. И что ему по-настоящему больше не к кому пойти. * * * Очередной безумный супергеройский день подошёл к концу, Барри наконец-то вернулся домой. Он скидывает кеды в прихожей, кидает куртку на кресло, но промахивается. Цокнув, поднимает одежду, кладёт на спинку. Позади слышится вздох: – Третий час ночи, Скарлет. Аллен дёргается, искрит, мгновенно отлетает к противоположной от голоса стене. – С-снарт?! – не поймёшь, что больше: удивлён или возмущён. – Что… Ты что, меня ждал? – Не то чтобы это моя прихоть, – фыркнул Леонард, после чего предельно серьёзно посмотрел на героя: – Со мной что-то происходит, Барри. И мне это не нравится. С парня мгновенно слетели усталость, растерянность и возмущение – осталось только беспокойство. – Что именно? Я могу чем-то помочь? Аллен участливо сел на диван рядом с бывшим вором («Бывших тут не бывает, Скарлет».), выжидательно уставился на него. Тот ответил странно-нежным взглядом неизлечимо больного человека, после чего молча стянул с рук плотные кожаные перчатки, которые Барри до этого и не заметил. Едва одна из них оказалась снята, в воздух из неё высыпались с десяток снежинок в окружении искрящейся пыли. То же и с другой рукой. Барри заворожено следил за кружением частичек и за ладонями Лена, кожа которых тоже искрилась в свете уличного фонаря за окном, будто припорошенная снегом. – И… давно это у тебя? – он протянул руку – очень хотелось прикоснуться – но Снарт резко отодвинулся, в глазах всего на секунду парню почудился страх. – Да ладно тебе, с перчаткой же ничего не стало! Или тебе больно? Откуда оно вообще взялось? – Обнаружил утром, ты уже ушёл. Убежал. И мне не больно. Последние пару дней руки сильно мёрзли, но я не придал этому значения. А теперь вот… – Теперь… – шёпотом, готовясь услышать ещё худшие новости вслед новым снежинкам. – Теперь ничего. Будто мои обычные руки. Хотя кончики пальцев иногда покалывает – когда появляется снег, – Холод скосил взгляд на собеседника: – Кроме того, я не уверен, насколько это безопасно для тебя. Перчатки – вещь, а вот цветок я изрядно приморозил. – Какой цветок? – Барри отчего-то ухватился за самый неожиданный из вопросов в своей голове. Не то чтобы у него цветов не было, но только один – здоровенная дроцена, и вон она, в углу стоит. Зелёными листьями покачивает, целёхонькая. – Соседский, – пожимает плечами в ответ Снарт, тоже смотря на деревце. Но не на Аллена. Неужели смутился? – Соседский? – Этот его неотёсанный куст на балконе находился в основном на твоей стороне… – Так, отложим это, – Барри поднял ладонь в останавливающем жесте. – Есть идеи, с чего вдруг у тебя… э, мета-силы? – Есть. Но я надеюсь, ты не потащишь меня к своим «сумасшедшим учёным»? – Аллен покачал головой. Было бы действительно лучше, поступи Флэш именно так, но… Он обещал. Впрочем, если это окажется опасным для самого Лена, герой собирался хоть силой притащить мужчину в С.Т.А.Р. Лабс. А с остальным он справится самостоятельно. – Я думаю, взрыв Окулуса вполне мог оказать на меня действие вроде того, что оказал на тебя взрыв Ускорителя. И тогда мою пушку не отбросило ударной волной, как я предполагал раньше... Снарт зло сжал кулаки, и с них вновь посыпался снег, рядом сидеть стало холодновато. – Так ты теперь Адмирал Холод, – нервно хихикнул Аллен. После нескольких секунд молчания, он серьёзно заключил: – Нужно выяснить, как это влияет на тебя, меня, обычных людей, можешь ли ты этим управлять. Леонард кивнул, отстранённо подумав, что пацан довольно сообразителен в использовании собственного опыта и хмур для доставучего героя в ярком костюме, к которому успел привыкнуть Снарт. Что же сделало из того наивного мальчишки такого усталого взрослого? * * * Найти просторное безлюдное место оказалось проще, чем думал Барри, и примеченный им во время вечернего патруля самолётный ангар на старом аэродроме подошёл под их с Капитаном Холодом общие цели. Флэш фыркает себе под нос от того, как же странно это звучит, несмотря на «исправившегося преступника». Порывшись в архивах полиции и не только, удалось выяснить степень заброшенности места, и – о, чудо! – он совершенно свободен из-за долговременных тяжб наследников между собой и городом в придачу. Опыты показали, что в спокойном состоянии Леонард Снарт может касаться предметов и мета-людей безболезненно – как для себя, так и для них – а значит, вероятно, и с обычными людьми так же (Барри не хотел рисковать ни чьим-то здоровьем, ни своей очередной тайной). Разве что руки у Лена холодные, будто мужчина ходит зимой без перчаток. Если, разозлившись, он вскидывал руки, с них срывался «залп», подобный криопушке и способный навредить Флэшу и его скорости с той же силой. Совсем как во времена их противостояния. Когда же в Лене преобладали позитивные эмоции – слабые ли, сильные – в воздух вновь поднимались лёгкие пушистые снежинки. А когда нервничал – колючие, даже царапающие будто. Результаты скрупулёзно записывались Алленом, горячо обсуждались совместно со Снартом; тот будто готовил новое ограбление – только соображал, с чем ещё проверить его… способность. Он хмурился, иногда жевал губами или будто произносил безголосо какие-то мысли, но главное – в глаза вернулся азартный блеск. Несмотря на всю серьёзность ситуации, им было весело. Хотя оба не признавали этого вслух друг перед другом, а возможно, и перед самими собой. * * * Вскоре обнаружилось кое-что, о чём Барри не подумал: больше времени с Леном означает меньше – с семьёй и друзьями. Его это просто не беспокоило, пока от Циско не стали прилетать невпопад вопросы, невысказанным ответом на которые являлось «У меня уже почти месяц живёт Леонард Снарт, который, выжив после взрыва «Окулуса», слился с твоей криопушкой и источает из рук холод» (а становились жалкие отговорки в духе «Ничего такого; хочу отдохнуть один; всё хорошо»). Айрис стала вдруг больше идти на контакт, звать в кафе и на прогулки, и Аллен, правда, был рад таким дружеским посиделкам, которых с работой Флэша стало совсем мало (но не в том ли и проблема, что дружеские его радовали больше романтичных?). Уэсты вообще стали чаще устраивать совместные ужины, куда непременно звали Барри (ходил он туда два или три из почти десятка). Кольца сжимались, но герой заметил это слишком поздно: когда мисс Уэст устроила скандал без хождения вокруг да около, заявив, что её парень пренебрегает их свиданиями; не приглашает зайти к нему после прогулки, а провожает на остановку; не говорит, куда уходит… – Что происходит, Барри? Где ты, если не со мной, не в участке или лаборатории?! Но вот чего не заметила она, так это перемены в самом Аллене. Девушка ждала, что он вот-вот смущённо опустит взгляд, станет искренне извиняться, объяснит, в чём дело, что его беспокоит, чем занят… Но Барри, вскинув подбородок, посмотрел холодно и даже как-то зло, раздражённо, заставив Айрис вздрогнуть. – Я не ребёнок, чтобы отчитываться перед кем бы то ни было. Даже перед тобой, – обычно виноватое лицо сейчас исказилось горькой ухмылкой, глаза сужены, будто в попытке скрыть их наивный блеск: – Похоже, нам и не стоило начинать отношения, ты была права когда-то. Сейчас твой «сестринский комплекс» только усилился, ты не доверяешь мне, словно я маленький ребёнок. Все вы не доверяете. А я… Похоже я всё-таки не люблю тебя. Уже нет. Лишь после этих слов выражение лица Барри вновь смягчилось, и, бросив, виноватое «Извини», он исчез с порывом ветра. Просаживать деньги в баре было бессмысленно, и яркая комета понеслась по дорогам Централ-Сити прямиком домой. Леонард сидел на диване с книгой и бокалом виски, мастерски охлаждённым его мета-силой (хотя Барри не уверен в термине, поскольку источник взрыва был иным). Сколько ушло практики и нервов (и стаканов), чтобы добиться такой точности! Флэш мягко улыбнулся воспоминаниям и плюхнулся рядом с «беглым героем». Вздохнув, произнёс с чувством: – Как же я тебе завидую! Не отрываясь от чтива, Снарт привычно усмехнулся и кивнул: – Ещё бы. И чему именно? – Аллен закатил глаза на его самоуверенность. Чёрт, будто и не было того растерянного человека с перчатками, полными свежего снега. – Хотел бы я иметь возможность напиться, – на это Лен вздёрнул бровью на манер «Только этому?», но всё же спросил вслух, растягивая слова в своей манере: – И почему, позволь узнать, великому символу Централ-Сити такое желать? – «Великому символу», – невесело усмехнулся в ответ Аллен, – тоже хочется побыть простым человеком. Что читаешь? – перевёл скользкую тему герой, подсаживаясь ближе. Снарт уже перестал реагировать на нарушения личного пространства с его стороны. От плеча, к которому привалился парень, по телу вора побежало робкое тепло. – Дюма. «Граф Монте-Кристо». – Он же лет десять готовился к побегу! Не твой стиль. – Четырнадцать, Скарлет. И я куда более терпелив в своём ожидании чего-то стоящего, – хитрый взгляд Лена говорил о «двойном дне» фразы, но Барри не стал заострять на этом внимание. – Так что скорее не в твоём. Это ты у нас не можешь долго на одном месте сидеть. Всё спешишь куда-то… – Кстати о побеге: не хочешь прогуляться? – мысль возникла, пока Лен говорил, и парень ляпнул её, едва тот закончил фразу, получив красноречивый взгляд «Вот насчёт этого я только что и говорил» в ответ. – Что? Ты же целыми днями дома сидишь! Под выжидающим взглядом Леонард медленно прикрыл книгу, заложив пальцами нужную страницу, и насмешливо спросил: – Не боишься, что «твои» увидят? – И что? – Флэш едва поморщился: неужели даже Снарт не видит его без опеки друзей? – Разве что Легендам сказать могут, но, во-первых, они давно отбыли, а во-вторых, кто сказал, что мы пойдём популярными маршрутами? Лицо Барри осветилось озорной улыбкой, которую Лен, признаться, не видел уже давно. Что-то случилось в жизни героя, отчего его свет будто немного померк. Но вот они бродят по скудно освещённым улицам, болтают о какой-то ерунде, вспоминают свои прошлые стычки, аккуратно обходя эпизоды, которые оказалось неприятно помнить даже Снарту. Впрочем, извиняться за них он не собирается: это было бы странно и нелепо. Он и без того уже доказал этому смеющемуся идиоту, что в нём – воре, а порой и убийце – есть «что-то хорошее». И хватит. Они забрели недалеко за город, где Аллен остановился на холме, откуда открывалась неплохая панорама на светящийся ночными огнями Централ-Сити. Глубоко вдохнул насыщенный озоном и запахом влажной земли воздух, улыбнулся раскинувшемуся перед ним городу. Грустной улыбкой. Именно такое лицо парня Снарт видел сейчас довольно часто. И была парочка идей, в чём причина – знает по себе. Холод встал вровень, тоже устремив взгляд на город. Там, вдалеке, кипит жизнь: громят бары дебоширы, орудуют его бывшие «коллеги», бдят патрули, спешат домой работяги, устраивают свидания парочки… А они вдвоём – герой и злодей, словно ангел и бес – стоят здесь, наблюдая издали, находясь в стороне от общей суеты. От полноценной жизни тоже, если хотите. – Ты мог бы бросить меня среди леса и сбежать, – не отрываясь от пейзажа, протянул Лен тем тоном, по которому не знаешь, шутит он или всерьёз. Но у Барри было на редкость хорошее настроение, поэтому он ответил с лёгким смешком: – А ты отыскал меня, затерявшись во времени. Что такое, по сравнению с этим, какой-то пригород? Снарт внимательно посмотрел на парня рядом: случайна эта фраза или он и правда видит глубже? Не «нашёл дорогу домой», не «вернулся в родное время» – а «отыскал меня». Так оно и было, и во взгляде Барри, обращённом на мужчину, Холод нашёл ответ – и решился: – Барри, ты же знаешь, что я не останусь тут навсегда. Прошлое улажено, сила… более-менее усвоена, – он сжал и разжал кулаки, скрипнув перчатками (или снегом в них?), но глаз от собеседника не отвёл, лишь нахмурился сильнее: – Так что я задам тебе вопрос и уйду из города, едва ты ответишь «да» или «нет» – будь то завтра или через месяц… Ты уйдёшь вместе со мной? – чётко, уверенно произнёс бывший враг Флэшу, но едва тот открыл рот, поднял руку в останавливающем жесте: – Подумай, взвесь всё и только тогда ответь. * * * Способности Леонарда сделали его нечувствительным как к собственному холоду, так и к постороннему вроде холодильника или мороженого. Природный, как предположил Барри, тоже был ему нипочём, однако проверить это на практике пока не удастся: до официальной зимы ещё чуть больше двух месяцев. Будут ли морозы и вовсе сомнительно, ведь Централ-Сити отнюдь не северный город. Кстати, интересно, как Снарт отреагирует, наоборот, на повышенную температуру?.. Барри гнал от себя мысли о своём друге (?) на пляжном шезлонге под цветастым зонтиком. К теме предложения Лена они не возвращались. Днём Аллен пропадал на работе и спасал людей и мета от них самих, а Снарт учился контролю сил самостоятельно, несмотря на запрет героя. Кроме того, у экс-Легенды чесались руки – или скорее их покалывало – от желания тряхнуть стариной, ограбить примеченный на прогулке ювелирный хотя бы… Но он и так уже слишком часто подставлял Барри и не оправдывал его доверие. И пусть бывший же вор ни за что бы не стал менять своё прошлое – ведь каким бы дерьмовым во многом оно ни было, но именно оно привело его туда, где он сейчас – однако как раз сейчас так хотелось не подвести парня, не обмануть его в лучших чувствах… «Странно как-то…» – усмехался иногда Снарт в своих мыслях, осознавая это и… свои чувства к этому человеку. Такому уставшему и не разбитому, но будто треснувшему в чём-то человеку, несмотря ни на что продолжающему своё дело, словно надеялся таким образом раздуть прежнее пламя из тлеющих в душе угольков. * * * На какое-то время, пока в жизнь Барри вернулась прежняя стабильность – если такой термин применим к его сумасшедшей двойной (с появлением Снарта – тройной) жизни – между беготнёй медэксперта и супергероя Аллен находил время поразмыслить над словами своего «квартиранта»… и тем, о чём он умолчал. Решение пришло к нему внезапно, но весьма уверенно. Не было ничего, что бы подтолкнуло его, как это бывает в каком-нибудь кино. Ни новых мощных противников, ни серьёзных споров в семье или команде, даже из отношений с Айрис ушла острота. В жизни Флэша наступила такая нужная ему относительная «тишина» – и он наконец-то понял, чего хочет, что ему необходимо. Осталось лишь одно невыясненное обстоятельство, и настало время вытащить этот секрет на поверхность. – Хэй, Лен. – Привет, Барри. Леонард сидел на диване, занимая непременно любимый угол героя, о чём тот ему ни разу не сообщил. Аллен присел рядом, едва пересекая границу личного пространства мужчины. Серьёзный взгляд парня заставил отвлечься от новостей и переключить всё внимание на Флэша. – Я почти принял решение, Лен, – чуть слукавил Аллен, выдавая лёгкое волнение скользнувшим по сухим губам кончиком языка. – Но ты не договариваешь. Почему ты вообще предложил мне нечто подобное? Несмотря на нервозность, герой смотрел решительно в льдистые глаза Снарта. Даже будто подбадривал открыться – смешно прямо. И Леонард поднял руку, обтянутую не пропускающей его холод перчаткой (Барри всё ещё совестно перед Циско за эту маленькую ложь, когда он просил его их сделать), к лицу парня, коснулся щеки и, по привычке наклонив голову, внимательно всмотрелся в глаза напротив: – А кто ещё спасёт героя, как не его же бывший враг? Барри потёрся щекой о ладонь, как бы случайно коснувшись перчатки губами – Леонард со свистом втянул носом воздух, заметив вспыхнувшие на миг молнии в глазах напротив. – Скарлет… – едва слышно шепнул Холод. Как это не похоже на него. – Не надо. – Надо, – тоже шепчет Аллен, целует выступающие венки на запястье уже уверенней. – Ты же не думал, что раз я медэксперт, а не детектив, то не умею наблюдать и анализировать? – Нет. Я надеялся, что не так очевиден, – пусть в голос мужчины вернулся насмешливый тон, но Барри видел, что тот наслаждается незамысловатой лаской. – Я был не до конца уверен, – герой замер в считанных сантиметрах от лица Снарта, заканчивая фразу шёпотом на грани слышимости, словно не был уверен в ней: – Друзья мы или любовники. Флэш откровенно наслаждался расширяющимися, будто в замедленной съёмке, зрачками напротив, прежде чем Лен сократил расстояние, целуя парня. «Наконец-то» читалось в нетерпеливых движениях, в полустонах, в которых слышалось облегчение, в осторожных покусываниях губ, в судорожно блуждающих по телу руках. В какой-то момент полуобнажённому Аллену удалось стянуть с партнёра перчатки – так хотелось ощущать максимально близкий контакт к коже. – Это опасно. – Ты не заморозишь меня, Лен. Его уверенность передалась и вору вместе с мыслью о том, что Барри вновь доверился ему, как никогда прежде. Это чувство теплом разлилось по телу, даря мужчине невероятную лёгкость и покой. Парень открыт перед Снартом и его мета-способностями, решительный в своей вере. Теперь это отнюдь не тот наивный парень, которого Леонард встретил когда-то. Он пережил так много по-настоящему паршивых событий, которые не могли пройти бесследно, и наконец-то принял последовавшие перемены в себе. Аллен прижимался всем телом, повинуясь ласкам прохладных ладоней, жарко отвечал на поцелуи… Леонард был поразительно нежен с ним, как не был ни с кем и никогда, иногда любуясь следами инея в местах своих касаний. Пусть они и таяли несколько мгновений спустя на разгорячённой коже партнёра, лишь в волосах редкие снежинки задерживались дольше. Барри не ошибся в нём, и этот факт осчастливил обоих на подступающем оргазме. * * * Аллен растормошил любовника в два ночи, когда во сне к нему пришло удивительное осознание, которым было необходимо поделиться. – Лен! Лен-Лен-Лен-Лен! – Скарлет, не буйствуй, спи, – мужчина притянул спидстера к себе. Тот хоть и поддался, но будто и не слышал сказанного, продолжив своё: – Лен, я не вибрировал! Через две с половиной секунды тишины Снарт открыл глаза и резко повернулся в партнёру: – Твоя скорость?!.. – При мне, не беспокойся об этом. Понимаешь, раньше… – только начав говорить, Барри понял, насколько это окажется неловким, но он лишь сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить: – Когда я с кем-то встречался, то обнаружил, что, возбуждаясь, начинаю вибрировать. Естественно, опасаясь раскрыться, избегал близости раз за разом. Даже если девушка знала, что я Флэш, потому что не был уверен, что такой я не наврежу ей. – А мне не боялся? – глаза вора опасно сузились, хотя он задвинул подальше нелепую ревность к бывшим парня. Барри испуганно округлил глаза, затем, потупившись, признался: – Я забыл. А когда вспомнил, то понял, что вибраций и не было – иначе остановился бы. Лен кивнул, принимая ответ, а затем самодовольно улыбнулся: – Так у тебя два года «ничего не было» в самом конкретном смысле. И я первый и единственный человек, доведший Флэша до постели. Аллен, покраснев до кончиков ушей, спрятал лицо в изгибе шеи мужчины, неожиданно хихикнул, затих, но, что-то поняв, резко вскинул голову: – Выходит, это твои способности нормализовали спидфорс… кажется, теперь я люблю тебя ещё больше!.. – не собиравшийся этого говорить, парень смущённо отвёл взгляд, в то время как Лен удивлённо рассматривал его лицо, силясь понять, верно ли он всё понял. Прочистив горло, сипло позвал: – Барри? Хэй, Скарлет, посмотри на меня, – герой послушался, серьёзный взгляд показался Снарту особенно очаровательным на покрасневшем лице. – Как давно? – Кто знает, – равнодушно пожал плечами, но счастливо сияющие глаза выдавали облегчение от такой реакции. Ведь Барри и правда сам не знал, когда это началось – никогда не анализировал, повторяя себе о любви к Айрис… Сейчас, после возвращения Снарта «из мёртвых»? Когда узнал – и возгордился – что Лен присоединился к Легендам? Во время посещения Айрон Хайц? Или после «перемирия», заключённого в лесу?.. Барри крепче прижался к своему мужчине и вскоре заснул со счастливой улыбкой на губах. Без кошмаров и беспокойств. * * * – Готов? – Лен остановился у дивана, где Барри заканчивал своё «последнее дело». Тот как раз складывает листок втрое, прежде чем отложить его на столик. – Да, только подпишу – и поедем. Как Флэш он давненько не пользовался общественным транспортом, потому с особым трепетом воспринимал предстоящее путешествие на автобусе в другой штат. Для начала в соседний Канзас*, а там – куда дорога приведёт. Чиркнув короткое «моей семье и друзьям», он ушёл одеваться. Кстати, в последнее время он всё меньше и меньше прибегал к сверх-скорости (и каламбурит не хуже своего, эм, парня), отдавая предпочтение обычной – так он снова чувствовал себя человеком. Снарт, уже одетый в осеннюю куртку и морозостойкие перчатки, проводил своего героя взглядом, после чего, не удержавшись от шалости, отогнул край. Это как раз был конец письма – Лен не стал бы читать его, примерно зная, что обнаружил бы – и добавил маленький штрих от себя. Оставил загадку напоследок. На кофейном столике рядом с письмом лежали ключи от этой квартиры и кольцо Флэша. Подумав немного, Снарт спрятал перстень в карман, никак себе это не объясняя. В коридоре его дожидался Барри, нервно топчась на месте в нетерпении, Лен, усмехнувшись, приобнял его, сладко поцеловал. Успокоенный, парень радостно улыбнулся, толкнул дверь, утягивая мужчину за собой – в раннее утро, где ещё толком не рассвело. И к новой жизни.