Siuil a ruin 41

Раэль Дан автор
Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мерлин

Пэйринг и персонажи:
Артур Пендрагон, Гаюс, Гвиневра, Килгарра, Мерлин
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Songfic Фэнтези

Награды от читателей:
 
Описание:
С недавних пор Артура преследует во сне и наяву навязчивый мотив.

Посвящение:
Коту и Алисии-Х - моим музам и первым читателям.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Мне изначально виделось все довольно печально во всех отношениях. Но ближе к концу персонажи опять распоясались, так что вывело туда, куда вывело.
Сонгфик по ирландской песне Siuil a ruin / Suil a ruin.
Для написания использовался вариант в рамках шоу Lord of the Dance (1996), исп. Анна Бакли.
Ссылка на ролик: https://www.youtube.com/watch?v=O-6ZZzqXPaA&feature=emb_title

Siuil a ruin

18 декабря 2019, 07:02

Siuil, siuil, siuil a ruin Siuil go sochair agus siuil go ciuin Siuil go doras agus ealaigh liom Is go dte tu mo mhuirnin slan

Мелодия, легкая и нежная, звучала откуда-то, почти неслышимая. Артур открыл глаза. Звучание оборвалось, словно исчезнув вместе с остатками дремы. Значит, ему показалось или это был всего лишь сон? Если сон, то он слишком часто повторялся; за последние пару недель Артур слышал эту мелодию уже в третий или четвертый раз. Не то чтобы специально запоминал, но почему-то она неизменно задевала в душе какие-то струнки, оставляя лишь смесь легкой растерянности, неуловимой загадки. Юный король отмахнулся от навязчивых мыслей. Забот в Камелоте, принятом после недавней смерти Утера, хватало. Дело было даже не в попытках соседей попробовать прочность новой власти на зуб – как раз любые потуги подобного рода прекрасно пресекались вышколенными рыцарями, да и такая проблема была для Артура не внове, он знал, что и как нужно делать в таких случаях. Но, со смертью старого короля, в городе то тут, то там стали появляться приверженцы старой религии, при том не гнушаясь демонстрировать свои умения в открытую – где-то беззлобно, для развлечения, а где-то и серьезно и не всегда на пользу обывателям. И вот теперь, молодой король не знал, что делать. Пока Утер был жив, Артур не был согласен с его политикой в отношении магии. Вернее, он принимал за факт, что необходимо было что-то делать в отношении тех, кто магией злоупотребляет. Но вот тащить каждого, кто решил, например, облегчить исполнение домашних дел, на костер или на плаху считал перебором. Сейчас же, когда ему предстояло разбираться со всеми этими случаями самостоятельно, голова шла кругом. Если кто-то наполнил пересохший колодец – это же хорошее применение магии? Да, но если при этом в округе пересох другой? Благодаря магии у кого-то дела пошли в гору, появилось больше красивых товаров – при этом другие торговцы потеряли покупателей и жалуются кому? Конечно же, королю. У кого-то тройной урожай, а соседи видят в этом порчу, наведенную на свою землю. Выловили и оживили мальчишку, утонувшего в реке? Так теперь друиды настаивают, что это знак, и ребенок должен пройти обучение в их поселении, в лесу, а родители, конечно же, не согласны. Так скоро не только мелодии в голове играть станут, заговариваться начнешь! За окном был теплый осенний день, даже солнце пробивалось из-за легких облачков, подсвечивая и подкрашивая все своими лучами. В такой день хорошо было бы отправиться на прогулку верхом или на охоту. Но сейчас позволить себе такую роскошь Артур не мог: часть дня предстояло провести в тронном зале, разбирая текущие дела и важные жалобы, которые не смогли решить советники. И поскольку те на дух не переносили разбираться с делами, касающимися магии, ему придется снова выслушивать жалобы на урожаи, колодцы, пересохшее белье, привороженных мужей. Потом тренировка рыцарей, которую никто не отменял. Все больше для поддержания собственной формы, потому что занятиями с рыцарями уже давно заведует сэр Леон. Если не повезет, то после этого будет общение с советниками, предлагающими различные указы или дополнения к уже существующим. Если повезет, если подобное вообще можно назвать везением, далее его ждет какая-нибудь короткая прогулка романтического толка с Гвиневрой – после всех необходимых дел даже такое развлечение можно было рассматривать только как наказание. Времени на себя самого не оставалось совершенно. «На мельню слез река теки – и пусть любовь тебя хранит в пути», - откуда-то всплыли в голове слова. И опять этот навязчивый мотив. Но раз если есть слова, значит, это песня? Тогда объяснение самое простое: скорее всего, он просто слышал этот мотив от Гвиневры, она любила петь подобные баллады, где или прекрасная дева ждет своего рыцаря из похода, или, наоборот, провожает рыцаря в поход. От разгадки и наступившего от нее облегчения Артур даже рассмеялся. Что ж, по крайней мере, он не сходит с ума! *** – Какая песня? – удивилась Гвиневра, покачала головой. – Мелодия мне незнакома, да и слова тоже. Нет, Артур, я никогда не пела эту песню. И даже не слышала. – Точно? – спросил тот, чувствуя, как недавнее облегчение снова сменяет царапающее беспокойство. – Точно, – кивнула та. – Может, конечно, кто-то из служанок... – Нет, наверное, мне показалось, – поспешил успокоить он ее. Надежда была призрачной: у него самого были только слуги, служанки оставались при королеве, чьи личные покои находились не настолько близко, чтобы у него было слышно пение ее прислуги. – Вдруг в тебе просыпается поэтический талант? – улыбнулась Гвиневра, желая приободрить своего короля. Тот лишь усмехнулся в ответ. *** – «И пусть любовь тебя хранит в пути»? – переспросил Мерлин, начищая щитки налокотников доспеха. Артур задумчиво кивнул, но, сообразив, что слуга его не видит, увлеченный процессом, повторил: – Да. Так или как-то похоже. – Такие слова или «как-то так похоже» есть в половине известных мне песен, – хмыкнул тот, продолжая полировать металл тряпочкой. Но поняв, что с Артура станется в него запустить чем-нибудь тяжелым, например, латной перчаткой, торопливо добавил: – Нет, мелодия мне незнакома. Хотя что-то такое когда-то я, может быть, и слышал. Может, в Эалдоре? – Спасибо, Мерлин, – с сарказмом отозвался король. – Очень помог, слов нет. *** Вечером он вышел на балкон, посмотреть на багровеющее небо. Оно напоминало стяг их королевского дома, с золотистым солнцем-драконом прямо по центру. Уперевшись руками в ограждение, Артур смотрел, как медленно солнечный дракон оседает в свою пещеру из облаков. Плечи заломило, словно он весь день махал мечом или перетаскивал тяжелые камни с места на место, но это ощущение быстро прошло. Ночью он спал без снов, а утром снова проснулся со звенящей в голове мелодией. Теперь у него уже не было сомнения, что она была та же, что и прежде. А песня постепенно складывалась во что-то осмысленное. «Желаю, жажду и молю, хочу вернуть любовь свою, но тщетны помыслы мои – так пусть любовь тебя хранит в пути». Вместо того, чтобы позвать придворного лекаря – Гаюс был прилично старше покойного отца Артура, но еще держался – молодой король решил прогуляться до его комнат сам. Неровен час кто-то услышит о чем они беседуют, так у вестей про то, что их король сошел с ума, ноги длинные и быстрые. Уже к вечеру весь Камелот будет в курсе. Выслушав короля, придворный лекарь зашуршал страницами. – Очень похоже на заклятие, только вот в чем его суть? – бормотал он себе под нос. – Ваше Величество, а вы уверены, что это не просто навязчивый мотивчик? Возможно, какая-то новая песенка, которую сейчас распевают все, кому не лень. Знаете же, как это бывает... привяжется, и не отстает, что ни делай. – Гаюс, я уверен. С каждым разом я вспоминаю все новые и новые слова. Слова, которых я раньше не слышал. И я не согласен с Гвиневрой, считающей, что у меня просыпается поэтический талант. Я за всю свою жизнь не срифмовал и строчки, а поэзию считал и до сих пор считаю глупым и совершенно бесполезным занятием. Только королеве не говори, – добавил он. – И потом, эти странные ощущения на закате. На плечи и шею словно навалили камней. Придворный лекарь все листал свои книги, под конец вручив королю снотворное. – Мне кажется, это все от переутомления, – сказал он. – Вам нужно хорошо выспаться, и все эти проблемы снимет как рукой. Артур не был согласен с вердиктом, но что он мог возразить? Поблагодарив старика за настойку, он вернулся к себе. Но ни настойка, ни последующие ночи крепкого сна не помогли. К концу еще одной недели ему почти удалось собрать песню целиком. Ничего необычного, она действительно была похожа на обычную балладу, одну из тех, что любили юные девы Камелота. Хотела б, сидя на холме, Излить печаль, что живет во мне, На мельню слез река теки – И пусть любовь тебя хранит в пути. Я жернов с ветряком продам, Зерно развеяв по ветрам, Клинок любимому купив – И пусть любовь его хранит в пути. Желаю, жажду и молю, Хочу вернуть любовь свою, Но тщетны помыслы мои – Так пусть любовь тебя хранит в пути. Единственное, что продолжало ускользать от него – это припев. Он слышал его много раз, но не мог разобрать ни слова. Они не были похожи на что-то осмысленное, оставаясь набором звуков. И это начинало мучить Артура куда сильнее, чем даже когда он пытался уловить слова песни. Вечерами ему казалось, что он вот-вот ухватит смысл, но едва солнце-дракон скрывалось в облаках или опускалось за горизонт, слова припева снова становились бессмысленной ерундой. Песня не давала покоя и еще одному человеку в Камелоте. Мерлин, зная, что Его Величество действительно не склонен к сантиментам и к лирике, был озадачен тем, что в голове того засел какой-то навязчивый мотив. Получив свой законный выходной и отправившись в Эалдор, маг выяснил, что ни мать, ни местные девушки такую песню не слышали. Впору было поверить в магическую одержимость, поэтому по возвращении он углубился в изучение всевозможных фолиантов, которые Гаюс собрал за свою долгую жизнь. Но заклятий, которые бы так или иначе могли бы облечены в форму песни, было слишком много. В основном, таковые использовались для того, чтобы приворожить жениха, но Мерлин не наблюдал в Артуре никаких признаков заколдованности, кроме как одержимости непонятной мелодией. – Гаюс, – сдался он, наконец. – Скажи, есть или было ли что-нибудь в жизни короля так или иначе связанное с сильной магией или религией старых богов? – Ты же понимаешь, что даже если я знаю что-то подобное, то это – королевская тайна. Которую я не могу открыть тебе без разрешения самого короля. – Хочешь, чтобы я пошел к Артуру и просил у него разрешения? – хмыкнул Мерлин, поднимаясь. – Боюсь, что это секрет не Артура, а Утера, – покачал головой лекарь. – И в свое время я дал ему твердое слово, что его сын об этом не узнает, как и не узнает никто другой. Так что, боюсь, дозволения спрашивать не у кого. – Ты же знаешь, что я умею хранить секреты, – Мерлин сверлил старика просящим взглядом. – Послушай... ну раз уже решено, что моя судьба охранять короля от всяких невзгод по мере сил и собственных магических возможностей, я не могу смотреть, как он изводит себя из-за этой грешной песенки. И буду только рад узнать, что она не имеет к нему никакого отношения. Или что это просто чья-то магическая шутка. – Нет, нет и нет, Мерлин. И не проси, – лекарь отвернулся. Маг вздохнул – старик был тот еще кремень, это он усвоил давно. Если сказал нет, можно было не тратить время на то, чтобы умолять его. Был еще один путь, которого Мерлин и желал бы избежать, но, судя по всему, это был единственный оставшийся у него вариант. Едва солнце зашло, он покинул замок, пробираясь на поляну за пределами Камелота, чтобы призвать Килгарру. Мудрый ящер наверняка должен был знать ответ. – Юный маг, – голос дракона как обычно балансировал где-то между раздражением и ехидством. – Ты начинаешь слишком злоупотреблять своими способностями. К тому же ты только задаешь вопросы, но никогда не следуешь моим советам. Тем не менее, я не могу не подчиниться тебе, поэтому говори, что ты хочешь узнать на этот раз. – Я хочу узнать, было ли в жизни Артура что-то так или иначе связанное с сильной магией? И если да, то что именно. – Начнем с того, что ты – это самое большое, что можно отнести к магии в жизни Артура Пендрагона, – произнес дракон. Мерлин мог поклясться, что на морде того мелькнуло подобие улыбки. – Но если начинать с начала, своим появлением на свет он был обязан великой магии. Мерлин подобрался. – Расскажи подробнее, – попросил, вернее, приказал он. Дракон потоптался на месте, но приказ повелителя заставил его продолжить. – У короля Утера долгое время не было наследника. И он, и королева Игрейн были весьма опечалены этим. Перепробовав все, что было возможно, они обратились к последователям религии старых богов. Считается, что те смогли сотворить достаточно сильное заклятие, чтобы королева забеременела наследником. – Продолжай, – кивнул Мерлин, потому что Килгарра замолчал, переступая когтистыми лапами, расправляя и складывая крылья. – Считается, что королева Игрейн умерла, давая жизнь сыну, так как, если магия вводит кого-то в этот мир, для баланса кто-то должен уйти. Но это не совсем верно... Вернее, то, что похожее правило действует – сущая правда. Но вот интерпретация подобной магии у людей, тем более, убитого горем короля, хромает на обе ноги, – Килгарра выпустил струйки дыма ноздрями. – Кто-то уходит, когда сущность попадает в наш мир, а это происходит намного раньше, чем рождение. Более того, ты же и сам знаешь, что нельзя построить что-то из ничего. – Ты хочешь сказать, что сперва берется сущность, из нее творится новая? – уточнил Мерлин. – А ты не так глуп, юный маг, как хочешь казаться, – удовлетворенно кивнул Килгарра. – И поскольку Утер хотел, чтобы его наследник был не просто еще одним мальчишкой, бегающим по земле, он потребовал, чтобы в теле его сына была заключена не обычная сущность, а один из нас. – Дракон? – Мерлин был удивлен. – Но Утер расправился со всеми драконами... – Утер перебил других драконов, чтобы никто больше не мог повторить то, что было сделано для него, – горько усмехнулся Килгарра. – Мало кто задумывается, что до того, как было объявлено, что королева ждет наследника, на стягах Камелота красовался обычный лев. Эти стяги до сих пор кое-где висят на внутренних стенах дворца. Кроме того, многие местные, после того, как Утер завоевал Камелот, почему-то решили, что Пендрагон – его родовое имя. Пендрагон – драгон – дракон... не поспоришь, звучит похоже, к тому же на одном из местных наречий это значит «Драконья голова». Но в северных землях, там, откуда пришел король-завоеватель, это просто титул, что-то сродни главнокомандующему. Мерлин слушал Килгарру, раскрыв рот. – Артур говорит, что он слышит какую-то странную песню, – сказал он, когда дракон замолчал. – Она повторяется раз за разом, он не может от нее отвязаться, а попытки понять, где мог ее слышать раньше, сводят его с ума. И с каждым днем все сильнее – Гаюс говорит, что король в последние дни, пока я навещал матушку в Эалдоре, даже не собирал совет, не говоря уже о том, чтобы тренироваться с остальными рыцарями. – Прощальный подарок Нимуэ, – фыркнул дракон так, что по тону было понятно: ничего приятного этот подарок не принес. – Ей претило то, что Утер решил сделать своего сына сверхчеловеком, пожертвовав волшебным существом. И кроме того, ее рассердил приказ короля перебить всех оставшихся в округе драконов. Говорят, что она явилась ко двору, когда младенец появился на свет, оставив в дар осиротевшему малютке колыбельную, и тем прокляла будущего наследника Камелота. – Как можно проклясть колыбельной? – Мерлин недоверчиво посмотрел на Килгарру, решив, что тот на старости лет начал путаться. – Очень просто, если вложить в нее правильные слова, – с нажимом ответил дракон. – Юный повелитель драконов, ты столько изучаешь магию, а до сих пор задаешься такими глупыми вопросами. – И... каково действие этой колыбельной? – Все, что тебе нужно знать, заложено в ней самой. Думай, юный маг, думай. Или спроси у того, кто знает, как петь такие колыбельные. Грузно подпрыгнув, дракон взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Мерлин ругнулся про себя: Килгарра обожал оборвать поучительный или информативный рассказ на середине и смыться. Его можно было призвать снова, но Мерлин успел усвоить, что древний дракон, если вернется, станет только топтаться на месте, пыхтеть, злиться и пыхать огнем время от времени, а толку от такого разговора будет чуть. В самом тексте колыбельной он не нашел ни одной зацепки, кроме того, что кто-то кого-то ждет. Возможно, прекрасная дева своего рыцаря. При чем здесь был дракон? Вернувшись в замок он снова перерыл все книги и свитки, где хоть как-то упоминались колыбельные, заклинания и драконы – но все так же без результатов. Кто знает, как петь колыбельные заговоры? Мерлин щелкнул пальцами, злясь на себя, что не догадался сразу – друиды, конечно же. Носители сакрального знания. Последователи религии старых богов. Нужно было совершить вылазку на их территорию, но для этого потребовалось бы выпросить у Артура еще один выходной. Мерлин покачал головой: король мог заупрямиться, сказав, что его верный слуга только что прогулял несколько дней и ради чего? Копания на грядках своей матушки? Объяснять Его Величеству, что дело не только в грядках, было бесполезно. Но если ждать до того времени, как Артур изволит даровать ему еще один день в свое распоряжение, можно было просто не успеть. Потому что внутреннее чутье подсказывало Мерлину: может произойти что-то, что не понравится не только ему. Его терзания не были беспочвенными. Как выяснилось буквально на следующий день, Его Величество король Артур Пендрагон бесследно исчез из Камелота. Вместе с посвященными в деликатную ситуацию рыцарями Мерлин облазил весь замок и его окрестности. Поднимать панику пока не торопились: вдруг найдется какое-то логичное объяснение пропаже короля. В конце концов, любопытствующим объявили, что Артур отправился объезжать дальние границы, а негласные поиски продолжились. Утешало одно: теперь-то уж точно никто не будет препятствовать его вылазке к друидам, подумал Мерлин. Значит, откладывать дело в долгий ящик не стоило. Узнав, зачем в их лагерь пожаловал Эмрис, старейшина удивился. – Колыбельные заговоры? Мало кто пользуется ими в наши дни. Возможно, я смогу найти одну или двух жриц старой религии в нашем поселении, кто владеет этим мастерством в совершенстве. – Мне нужно знать, есть ли предания о проклятии Нимуэ, связанном с драконами, – сказал Мерлин. Он не знал, известна ли история появления Артура на свет друидам, но не желал, чтобы те по какой-то причине возненавидели короля еще больше из-за очередного неразумного шага его отца. – Шуль а-рун, – услышал он голос одной из пожилых женщин, стоящих рядом со старейшиной. – Старая легенда, уходящая корнями в те времена, когда повелителей драконов на земле было больше, чем обычных людей. – Расскажи, Фиэ, – попросил старейшина. – Легенда гласит, что когда-то давно повелители драконов не только управляли этими волшебными существами, но и шли с ними бок о бок, по жизни. А драконы могли обретать человеческий облик. Считалось, что повелитель драконов мог выбрать самку, которая будет предана ему, и с помощью магии зачать с ней потомство. То же было справедливо и для женщин, обладавших этим редким даром. Но даже тогда оный передавался большей частью по мужской линии, так что девы-повелительницы стали большой редкостью еще много веков назад. Шуль а-рун – это песня, в которой дева оплакивает своего суженого, дракона, который отправился освобождать земли от захватчиков, молит его вернуться к ней, пусть даже не человеком. Говорят, что у Нимуэ был дар, с помощью которого она могла очаровывать волшебных существ. А еще, давным-давно у нее был любимец... – Дракон? – спросил женщину Мерлин, чувствуя, как у него перехватывает горло от страшной догадки. – Золотой дракон. Точно такой же, как выткан на стягах нынешнего короля. Но это всего лишь легенда. От волнения Мерлин закрыл глаза. – Фиэ, – произнес он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Фиэ, вы знаете слова этой песни? – Я слышала ее давно, еще девочкой, но у меня нет дара, – покачала та головой. – Это неважно. Вам известны слова? Женщина кивнула. Прикрыв глаза, словно вспоминая, она негромко запела, и Мерлин обратился в слух, пытаясь запомнить текст: Шуль, шуль, шуль а-рун Шуль го-сахр агус, шуль го-кьюн Шуль го-дорас агус эйлиг льюм Исс гу чэйтуу мо ворниин слоун Ступай, ступай, любовь моя Пусть пухом стелется земля Шагни к двери, со мной лети И пусть любовь тебя хранит в пути Ну конечно, подумал маг про себя. Если припев в песне был на гойделике, Артур не мог разобрать слова, для него они были набором звуков. Головоломка сложилась, теперь нужно было быстрее возвращаться обратно. И почаще смотреть в небо. Дракона он заметил лишь на следующий вечер – парящего высоко в пламенеющем закате, едва различимого для глаз того, кто не искал бы его специально. Мерлин улыбнулся с некоторым облегчением: половина дела сделана. Оставалось только призвать его где-нибудь в укромном месте. Не желая терять ни минуты, он со всех ног помчался на поляну, куда обычно уходил разговаривать с Килгаррой. Вот только как ни старался, у него ничего не получалось. Дракон лишь снизился немного, но совсем на землю он не опускался, словно игнорируя призывы повелителя. – Артур, ну пожалуйста, – простонал Мерлин, совершенно выбившись из сил. – Что ж ты такой дикий-то? Ну да, я знаю, я не говорил тебе, что могу подчинять драконов. И, судя по тебе, не так, чтобы и могу. Золотой дракон поднялся выше, словно обрывая путы призыва хозяина, в свете луны его чешуя отливала серебром. Маг тихонько выругался сквозь зубы. В его планы не входило провести на поляне всю ночь, уговаривая короля вернуться. – У тебя точно ишаков в роду не было? А то я не удивлюсь, уж больно упрямый из тебя дракон получился... – шепотом ругался он. И снова громко взывал на древнейшем языке, заставляя крылатого ящера опуститься ниже. Наконец, лапы дракона коснулись поляны. Он несколько раз хлопнул крыльями, попятился и остановился, выгибая шею, разглядывая Мерлина. Маг подходил ближе – медленно, стараясь не вспугнуть его. – Тише, тише, – уговаривал он то ли себя, то ли Артура в драконьем обличии, а то, что это был именно король Камелота сомневаться Мерлину не приходилось. Он чувствовал это так же ясно, как если бы видел того прямо перед собой. Приблизившись, маг медленно положил руку на загривок дракона, ощущая прохладную гладь чешуи. – Вот так. А теперь послушай меня, просто послушай. Я понимаю, я не дева-повелительница, но тебе выбирать не приходится, потому что я, вероятнее всего, последний из повелителей драконов на много миль вокруг, если не вообще во всем мире. Так что, чтобы вернуть тебе нормальный облик, нам обоим придется приложить немало усилий. Но уж давай постараемся, а? А то весь Камелот как с ума сошел. Наследника у тебя нет, представь, что будет, если ты не вернешься в ближайшее время? В распрях за трон от королевства камня на камне не оставят. А если кто-то тебя заметит в небе или в лесу, то еще и охоту откроют. Дракон фыркнул, переступил лапами, широко раскидывая крылья, недовольно стуча по земле шипастым хвостом. – Да, да, ты большой и страшный, – кивнул Мерлин. – Только вот были и побольше тебя, и пострашнее. И твоего отца это не остановило, знаешь ли. Ну, ну, я же не в обиду, – добавил он, видя, как тот начинает хлопать крыльями и пускать струйки дыма. – Жаль, что ты не говоришь, но, возможно, это какая-то другая часть заклятия. Так-то я обычно не только могу взывать к твоим братьям, но и вполне понимать их. Погладив дракона по гибкой шее, маг откашлялся, припоминая слова песни и надеясь, что запомнил их правильно. Он повторил их несколько раз, но дракон лишь свернулся на траве, устроив голову на хвосте и прикрылся крыльями. Вероятно, он решил, что с Мерлином будет в безопасности. Маг погладил его золотистую чешую, вздохнул и устроился рядом, прикрывая глаза. Ритуалы и призывы дракона довольно сильно вымотали его, к тому же он был расстроен из-за отсутствия результата. По-хорошему, нужно было хотя бы увести Артура в чащу до наступления рассвета, потому что здесь, посреди поляны, дракон с золотистой чешуей был бы слишком заметен. Но Мерлин слишком устал. В Камелот они возвращались триумфально – поскольку вернуть человеческий облик королю у Мерлина за ночь и часть утра так и не получилось, он принял дерзкое решение, привести Артура в замок как есть. Маг потратил почти час на уговоры, в то время как дракон мотал головой, хлопал крыльями и всячески показывал, что куда-куда, а домой он идти категорически не согласен. Но в конце концов смирился и даже позволил магу устроиться у себя на загривке, хоть периодически и фыркал, дергая шеей, вероятно, выказывая таким образом свое недовольство. Итак, Мерлин торжественно въехал в ворота Камелота верхом на золотом драконе. Уже потом он понимал, что им обоим очень повезло. Стражники были настолько ошарашены видом личного слуги Его Величества верхом на драконе, чья чешуя под солнцем просто горела огнем, что никто не посмел даже направить на них копье или атаковать от испуга. Чтобы пройти сквозь двери внутрь замка, дракону пришлось пригнуться и сложить крылья, но в итоге он протиснулся внутрь, даже ничего не сломав и не порушив по пути. Впрочем, сложнее всего обстояло дело даже не с крыльями, а с хвостом, который будто специально норовил за что-нибудь зацепиться. – Ничего, еще немного, дойдем до тронного зала, там спокойнее, – уговаривал короля-дракона Мерлин. Тот переставлял лапы, величаво и с какой-то особой грацией продолжая шагать к месту назначения. В зале он расположился на полу, прямо у того места, где стоял трон, снова сворачиваясь так, чтобы устроить голову на хвосте и укрыться крыльями. Мерлин осмотрел пейзаж, чему-то довольно усмехнулся, поднял лежащую на троне корону и осторожно водрузил ее на голову дракона. Выглядело немного смешно: корона на голове дракона казалась игрушечной. – Я потом все объясню, – объявил он собравшимся и замершим в немом ступоре рыцарям, стражникам и Гаюсу. – Миледи, – учтиво обратился он к Гвиневре, боящейся пошевелиться и только нервно комкающей подол платья. – Поздравляю. Теперь, как у любой сказочной принцессы, у вас есть собственный дракон. Не очень ручной, но зато вот какой красивый. Присутствующие нервно переглянулись и сочли за благо удалиться. *** – И все-таки, – Мерлин занимался уборкой в личных покоях короля, пока тот, в своем обычном облике сидел за столом и что-то писал на листке бумаги, черкая и снова переписывая. – Что это было, Твое Величество? Я, признаться, едва не подумал, что мой дар начинает меня покидать. Или на тебя наложено еще более серьезное заклятие, чем я предполагал. – Мерлин... – протянул тот. – Ты можешь помолчать хотя бы пять минут? Для разнообразия. Я до сих пор – а это последние трое суток! – пытаюсь переварить новость, что ты у нас заклинатель драконов. – Повелитель, вообще-то, – буркнул маг под нос, уворачиваясь от летящего в него комка бумаги. Поймал, развернул и пробежал по черновику глазами. – Ух ты! Это у нас в Камелоте охота на драконов теперь будет строго запрещена? Глядишь, скоро и магия окажется вполне себе законным делом. – Обойдешься, – Пендрагон поставил внизу листа с начисто переписанным волеизъявлением размашистую подпись, еще раз пробежал глазами новосочиненный закон и скрепил его королевской печатью. – Чтобы ты мог официально отлынивать от своих прямых обязанностей, произнеся пару заклинаний? И не хлопай так глазами, – добавил он, глядя, как у слуги и по совместительству друга, вытягивается лицо. – Я это еще тогда на поляне почувствовал. И глаза у тебя странно горели. Да и вообще, волшебное я существо или нет? – Еще скажи «дракон ребенка не обидит», – фыркнул Мерлин. – А чего ты тогда упирался так? Я тебя звал, звал, грешным делом подумал, что слова неправильно запомнил, собирался уже привязать тебя к кустику, чтобы не убежал, – ему доставляло удовольствие поддразнивать Артура и смотреть, как тот начинает потихоньку выходить из себя. – А потом мчаться в деревню друидов, переписывать слова на лист лопуха. Или тебе так понравилось, как я пою, что ты решил слушать песню снова и снова? – Поешь ты, к слову, если это вообще можно назвать пением, отвратительно. Как будто гусь, застрявший в заборе, – пробормотал король. – Можешь считать, что я снова стал прежним, лишь бы не слушать твое пение. – Гусь в заборе! Какое поэтичное сравнение, – Мерлин покачал головой. – Уж лучше скажи, что просто хотел еще немного отдохнуть от всего этого. Он обернулся к королю и поразился тому, как тот переменился в лице. – Я угадал? – переспросил маг, чувствуя, как ему непреодолимо хочется прямо сейчас сделать что-нибудь, о чем впоследствии придется пожалеть. Например, превратить короля в кого-нибудь не такого красивого как дракон. Или хотя бы запустить в него грязной тряпкой, которой только что протер пол. – То есть это вот все случилось просто потому, что Твое Величество решило устроить себе внеплановые каникулы? Серьезно?! – Станешь так орать – сбегу опять, прямо сейчас. Будешь снова гонять за мной по лесам. Теперь Гвиневра знает, кто ты есть, так что тебя будут отряжать на мои поиски каждый раз, когда меня достанет эта королевская нервотрепка. – Только не говори, что ты теперь можешь произвольно перекидываться в дракона, – нахмурился Мерлин, думая, что вот только этого ему еще и не хватало. Король-дракон, каково? – Ну, положим, не совсем произвольно. Я ещё не совсем разобрался, как это работает. На закате получается легче всего, наверное. По крайней мере, я так чувствую. Можем попробовать сегодня. – Сегодня у Твоего Величества вечером совет, – припечатал Мерлин. – Потому что кое-кто забросил все дела на три дня и носился где-то, задрав хвост, а потом дрых в тронном зале, выпуская дым и струйки огня и наводя ужас на всех подданных. Ковер спалил, кстати. Новый совсем. Я молчу про то, что Гвиневра спрашивала, не найдется ли у Твоего Величества в расписании свободного часика, чтобы прокатиться верхом к озеру. – Ну пожалуйста, – Артур поглядел на него с тенью мольбы во взгляде. – Разве тебе самому не интересно, получится у меня или нет? Мерлин молча смотрел на него почти полминуты. – Ладно, – наконец кивнул он, сдаваясь. Ему и правда было любопытно. – А если у меня не получится тебя вернуть? – Разберемся, – махнул рукой тот. – Тем более, по моим ощущениям это заклятие со временем все равно слабеет. Даже летать становится тяжелее. – Только уйдем на поляну, – поставил условие Мерлин. – Перед закатом. Там и попробуем. – С балкона веселее, – прервал его Артур. – К тому же, представь, можно сразу нырнуть вниз и полететь. Я даже готов тебя покатать, ты оказался не таким уж тяжелым. – Можно подумать я никогда на драконах не катался, – проворчал Мерлин, представляя, в какой ужас могут прийти некоторые неподготовленные горожане, которые не застали торжественное возвращение короля в Камелот. Впрочем, слухи разлетались по королевству быстро, и маг был рад узнать, что в массе своей жители приняли весть о короле-драконе достаточно благосклонно. – А ты катался? – Сто раз. – Ты мне изменяешь с другими драконами? – Артур картинно поднял одну бровь, стараясь не рассмеяться, настолько ошарашенным выглядел Мерлин. – Один – один. Это тебе за «привяжу к кустику». – А ведь и привяжу, и колокольчик повешу. – Мерлин, еще слово, и я полечу без тебя. – Пожалуйста. Еще слово, и я научу песенке Гвиневру. А уж она своего не упустит. – Зачем сразу с козырей-то, – Артур представил, как ненаглядная королева начинает призывать его обратно через пять минут после обращения. И тогда прости-прощай каникулы. – Ладно, пошли уже на твою поляну.
Примечания:
Текст на гойделике (гэлльском) приведен с сайта Celtic Corner. Транскрипция выполнена на основе различных сайтов с правилами чтения + на слух.
Оригинальный текст Suil a ruin варьируется, в разных исполнениях добавляются и убираются куплеты, неизменными остаются только приведенные в этом варианте + припев на гойделике.
I wish I were on yonder hill
'Tis there I'd sit and cry my fill
'Til every tear would turn a mill
Is go dte tu mo mhuirnin slan

Siuil, siuil, siuil, a ruin
Siuil go sochair agus siuil go ciuin
Siuil go doras ealaigh liom
Is go dte tu mo mhuirin slan

I'll sell my rock, I'll sell my reel
I'll sell my only spinning wheel
And buy my love a sword of steel
Is go dte tu mo mhuirnin slan

I wish, I wish, I wish in vain
I wish I had my heart again
And vainly think I'd not complain
Is go dte tu mo mhuirnin slan
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Реклама: