Fuer immer zusammen

Санс проснулся, почувствовав что-то на своём лице. Он раскрыл глазницы и улыбнулся: Папирус высвободился из пелёнки и неуклюже исследовал маленькими ладошками лицо своего брата. Поскольку вещи для кроватки вчера вечером ещё не высохли, Санс решил взять малыша спать к себе. Рождение, по всей видимости, весьма утомительный процесс для обеих сторон, поэтому вскоре после этого Папирус уснул как убитый. Было так приятно прижимать к себе этот тёплый комочек. Это дало старшему скелету такие необходимые комфорт и спокойствие, а самое главное — знание, что он больше не один. Лёжа на боку, Санс понаблюдал за братом, затем игриво нажал на его носовые косточки. Папирус счастливо пискнул, явно довольный полученным вниманием. Из любопытства малыш взял правой рукой указательный палец своего брата. Он был довольно силён для своих размеров. На секунду Санс просто застыл, наблюдая за братишкой. Папирус пробурчал что-то и пнул пелёнку, прикусывая кончик пальца Санса. Старший скелет тихо хихикнул. Его зубки были такими крошечными и тупыми. В будущем, конечно, они вырастут и станут острыми как бритва, но сейчас это выглядело действительно забавно. Санс коротко засмеялся, из-за чего Папирус посмотрел снизу вверх на своего брата, широко улыбнулся и издал короткое «Ньех!». Слишком мило. Папирус сиял словно маленькое солнышко. Хоть Санс всего одну ночь успел побыть старшим братом, но уверенно мог сказать, что уже ужасно привязан к малому. Видимо, у него родительский инстинкт был развит больше, чем у их отца с матерью вместе взятых. У Папируса было уже гораздо больше, чем у Санса в детстве — кто-то, любящий его. Старший скелет прижал братишку ближе и нежно поцеловал в лоб. Тот пискнул и неловко коснулся лица своего брата левой рукой, пока правой до сих пор сжимал чужой палец. Хотелось, чтобы это мгновение продолжалось вечно. Он чувствовал внутри странное тепло и счастье, будто ничто плохое не может произойти в принципе. Но их невинные объятья и игры были прерваны: Папирус начал слегка всхлипывать и печально нахмурился. Санс что-то сделал не так? Мог ли он как-то причинить ему боль? Беспокоясь, старший скелет взял брата на руки. Папирус беспомощно посмотрел на него и заскулил. — Что случилось? — спросил Санс, уже почти опустив руки от собственного бессилия. Он попытался укачать брата, но сделал только хуже: Папирус начал кричать и плакать. Санс решился на немыслимое… попросить помощи у матери. В конце концов, он сам понятия не имел, как ухаживать за ребёнком, а с ним она, какой бы безответственной ни была, смогла как-то справиться однажды. Совершенно неуверенный в правильности своего решения, Санс вышел в коридор. Нормальные родители давно бы уже как-то отреагировали на плачущего ребёнка, но, конечно, это не их случай. Отец был на работе, а мать просто лежала в постели. Санс осторожно открыл дверь спальни, но так как Папирус до сих пор кричал, его присутствие не было секретом. Мать, до этого занятая просмотром телевизора, перевела взгляд на своих детей. По её лицу было видно, насколько она раздражена. — Что?! — недовольно спросила она. — С Папирусом что-то не так, и я не знаю, что делать… — Дай его сюда! Санс неохотно передал младенца своей матери. Та схватила его слишком грубо, что заставило маленького скелета поморщиться. Он нервно наблюдал, как она развернула пелёнку и осмотрела своего ребёнка. Санс заметил маленькую душу, светящуюся странно слабо. С Папирусом что-то не так? Маленький скелет заёрзал на месте. Его мать же разочарованно вздохнула и задрала собственную рубашку, обнажив грудную клетку и душу. Она положила на себя ребёнка, и медленно, но верно тот начал успокаиваться. Санс наблюдал, как две разные души каким-то образом взаимодействовали, не касались друг друга, но парили очень близко. Это продлилось совсем недолго, но после всего душа его брата засветилась ярче. Что произошло? Санс посмотрел на свою мать, которая вернулась к просмотру телевизора. Новорождённый до сих пор не вызывал у неё малейшего интереса. Маленький скелет решительно не мог этого принять. Он сам давно привык, что родители его не любят, но почему они относились также и к Папирусу? Какого чёрта?! Безусловно, этот маленький паршивец был самым замечательным в мире! Сансу достаточно было один раз посмотреть на его лицо, чтобы понять это. Как могла его мать не замечать этого? Подобное ему было не дано понять. — Что с ним случилось? — не выдержал Санс. — Мелкий пиздюк был голоден, — как ни в чём не бывало ответила его мать. — Но разве тогда ему не нужно поесть? — Наивный! Как ты собрался давать ему твёрдую пищу? Сейчас ему сойдёт и магия с энергией! Нужно только следить за насыщенностью души. Тогда этот червяк не будет шуметь. — И он вот так просто берёт энергию твоей души? — Да. Просто кладёшь его на грудь, а остальное природа делает сама. Любой идиот так может. Очаровано Санс смотрел, как буквально на глазах крепнет маленькое сердечко. Папирус до сих пор лежал на грудной клетке своей матери и ощупывал чужие кости. Зрачки в его тёмных глазницах светились любопытством. Так или иначе, он впервые увидел собственную мать, но, похоже, малыша интересовало больше то, что светилось под рёбрами, нежели их обладательница, а может быть, ребёнок до сих пор не понял, что перед ним другое живое существо. Как только Папирус бросил взгляд в сторону и заметил взволнованное лицо своего брата, он улыбнулся ему. Санс не мог ничего сделать и ответил тем же. Дерьмо, его брат слишком милый! Но оставлять малыша с этой женщиной было никак нельзя. Маленький скелет принял решение просто забрать Папируса, но стоило ему только попробовать, как тут же получил в ответ не самую положительную реакцию. Теперь и братишка ненавидит его? Или же тот просто инстинктивно испугался. Как Санс и предчувствовал, Папирус упал во время своего увлекательного турне по грудной клетке матери. Та испугалась и среагировала, но её старший сын был быстрее. Папирус заплакал от испуга и от того, что потерял прекрасный источник энергии. Санс взял ребёнка на руки и слегка покачал. Его душа забилась быстрее, и он крепко прижал к себе малыша. Он так и знал, что не стоит доверять матери что-либо важное. Осадок страха засел глубоко в его костях. Это было очень странное и сильное чувство. До этого Санса никто и ничто не интересовало. Действительно удивительно, как быстро всё изменилось. Он старался успокоить братишку, покачивая его взад-вперёд, будто тело и душа сами знали, что делать. Ребёнок вправду немного успокоился и вцепился маленькими ручками в футболку старшего брата. — Твою ж мать! Папирус такой же плакса, каким был ты! «Он не плакса, он просто ещё ребёнок», — подумал Санс, раздражённо уставившись на свою мать. — Иди, поиграй с младшим братом! Мамочке нужно отдохнуть! Повторять дважды ей не пришлось. Санс всегда был тихим и простым ребёнком. У него даже мысли не возникало протестовать против того, что ему не нравится. Он всегда справлялся с собственным гневом, но тот факт, что с Папирусом плохо обращались, действительно вывел его из себя. В первый раз за годы. Фыркнув, Санс покинул спальню, не удостоив мать даже взгляда. Как только за ним закрылась дверь в их комнату, маленький скелет опустил взгляд. Братья вновь улыбались друг другу, будто все грусть и злость остались далеко позади. Папирус лежал голым на руках Санса, поскольку их мать развернула пелёнку, а затем малыш ещё и упал. Кусок ткани свободно свисал с руки старшего брата. «Нам пора бы проверить, высохли ли твои вещи», — подумал Санс, улыбнулся и снова игриво нажал на крошечные носовые косточки. Папирус привычно раззадорился, когда его принесли в гостиную. Малыш с любопытством осматривал новое окружение. Всё было ново и интересно для него. Это было действительно восхитительно, как глаза ребёнка сновали по всей комнате в жадном желании познать всё. Но у него будет ещё много времени на это, и подобная мысль была действительно грустной. Ещё до появления малыша Санс мечтал сбежать из этой тюрьмы. Теперь ему оставалось надеяться, что выйдет хоть как-то повлиять на родителей. Они не должны сломать малыша, как произошло с ним самим. Возможно, стоило обсудить всё, сказать, какие его родители ослы. Прогноз на успех был менее чем положительный, но лучше, чем ничего не делать. Санс подошёл к сушилке, потрогал вещи свободной рукой и решил, что, в принципе, они достаточно высохли. Он взял несколько ползунков и подошёл к дивану. Маленький скелет положил Папируса на мягкую подушку и посмотрел на крошечную одежду. Ползунки были разными, но все довольно яркими: одни со звёздами, другие с полосами, несколько однотонных… Но Санс выбрал красные с вышитыми на них чёрными костями. Эти выглядели необычно. И хорошо подойдут к глазам Папируса. Хех. С огромной осторожностью Санс одел своего брата. Сначала стопы и ноги, а затем столь же хрупкие руки были спрятаны в ползунки. После того, как старший скелет застегнул все пуговицы, Папирус выглядел крайне недовольным. Он пнул воздух и пробормотал что-то. Видимо, сама концепция одежды казалась ему невероятно глупой. Санс не смог сдержать смех: его братишка был ещё более милым, чем когда улыбался, только когда злился. Старший скелет протянул палец малышу. Папирус тут же отвлёкся и попытался поймать белые кости. Санс немного помог ему, но, похоже, его маленькому брату было всё равно. Счастливый от маленькой победы, тот крепко вцепился в палец. и потащил кончик пальца в рот. Ребёнку, казалось, очень это нравилось, потому что периодически он издавал счастливые писки. Санс мог бы наблюдать за этим чуть ли не вечно. Как можно быть настолько очаровательным? Старший скелет осторожно поднял брата и положил себе на грудь, предварительно устроившись на диване, а затем подложил себе подушку под голову и схватил пульт с подлокотника. Выходить на улицу для них не вариант, но никто не запрещал им посмотреть телевизор немного. Санс переключил на мультфильм, который и сам с удовольствием смотрел. Папирус быстро повернулся в сторону цветного ящика, который, к тому же, издавал звуки. Старший повернул своего брата так, чтобы им обоим было хорошо видно. Ребёнок так и лучился изумлением. Очевидно, телевизор был для него весьма впечатляющим. — Это мультик. Обычно они довольно тупые, но этот ничего, — объяснял Санс. — Видишь этого монстра-акулу? Такого противного с красными глазами? Он — плохой парень. Постоянно пытается съесть героев, но ему не удастся, потому что они прячутся в джунглях, — продолжил он, уже указывая пальцем на экран. Папирус с той же страстью продолжал грызть указательный палец и смотрел передачу широко раскрытыми глазницами. Как только на экране появился монстр-тигр, малыш энергично замахал свободной рукой в сторону экрана. — Да, точно! Это лидер героев! Он заботится о том, чтобы команда всегда была вместе и ещё придумывает суперкрутые планы! Когда мультфильм был почти закончен, Санс заметил, что его брат затих. Он посмотрел на малыша и обнаружил, что тот мирно заснул. Старший скелет даже слегка гордился собой. Папирус был сыт, чист, одет и чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы уснуть прямо на руках у Санса. Собственно, он неплохо справился в качестве старшего брата. Если он смог дать Папирусу чувство безопасности, то, несомненно, малышу будет гораздо лучше жить, чем ему самому. Санс поднял младшего брата осторожно и медленно, чтобы не разбудить. Ребёнок выпустил тихий сонный звук и уткнулся головой в грудь старшего. Тот тихо подошёл к сушильной стойке и снял с неё сухие постельные принадлежности. После, полностью загруженный и с братом на руках маленький скелет направился в их общую комнату. Ему не хотелось оставлять Папируса одного в гостиной. Страх после инцидента с матерью никак не отпускал его. Санс бережно положил брата на собственную постель, а затем начал готовить кроватку: надел наволочку на плоскую подушку и простынь на не самый чистый матрас. Наконец, закончив обустройство, старший скелет осторожно поднял ребёнка. Он задержал Папируса на руках на секунду, настолько ему не хотелось отпускать брата. Санс поцеловал малыша в лоб, пожелав ему спать крепко, и положил хрупкое тело в кроватку. Папирус мирно посапывал, улыбаясь во сне. Столько впечатлений за один день. Может, ему снится время, проведённое с ним вместе? Задумавшись, старший скелет простоял около кроватки несколько минут, наблюдая за Папирусом. Когда малыш издал во сне тихое «нье», Сансу пришлось закрывать рот рукой, чтобы сдержать смех. Тихими шагами маленький скелет выскользнул из комнаты и аккуратно прикрыл дверь за собой. Он прислонился спиной к закрытой двери и вздохнул. Душа Санса билась так часто и счастливо. Маленький скелет никогда и мечтать не смел, что что-либо в его жизни может пойти в позитивном ключе. И уж точно не думал, что этим он будет обязан своим родителям. Будто по команде, домой заявился его отец. В руках у него было несколько пакетов с едой, а сам он выглядел довольно потаскано. От одного взгляда на покупки у Санса потекли слюни — он был довольно сильно голоден. — Хорош пялиться! Иди помоги мне разложить эту херь! — брюзжал старший скелет, шумно проходя по коридору. — Тссс! Папирус спит! — попросил Санс отца экспрессивным шёпотом. Старший скелет раздражённо цыкнул и пошёл на кухню с прежним грохотом, но оставшуюся часть пути держал рот на замке. Санс молча следовал за отцом, пока тот не поставил пакеты на пол. — Надеюсь, ты не доставал мать! — проворчал старший скелет и начал распаковывать покупки. Санс подошёл к сумкам и начал помогать раскладывать продукты. По крайней мере, насколько позволял его скромный рост. — Она только покормила Папируса, но всё остальное я сделал сам. — Хоть где-то будешь полезен для разнообразия. Если ребёнок будет орать тут весь день, точно получишь. Санс проворчал что-то, но сдержал при себе свой комментарий. Если бы они хоть иногда о нём заботились, пока он был ребёнком, то и не было бы бесконечных криков. Его младший брат был прекрасным тому доказательством. Кто знает, может и Санс был добрым и жизнерадостным ребёнком, до того как ему стало всё равно. Он всегда недолюбливал своих родителей, но с появлением Папируса неприязнь вышла на какой-то новый уровень. Его отец буквально за минуту хаотично раскидал покупки в холодильник и шкафы, затем резко достал и вскрыл упаковку замороженной картошки фри, и высыпал её содержимое на противень, после чего поставил его в духовку. Санс жадно наблюдал за исходящим оттуда светом. Обычно здесь питались только нездоровой пищей, но никого это не беспокоило. Маленький скелет очень любил жирную еду. Жаль, что их фритюрница была сломана. Раньше в их семье жарили в масле абсолютно всё. Однажды его мать уронила в неё надкусанное яблоко, после чего отдала Сансу эту хрень. Но, к сожалению, в один роковой день во время одной из ссор родителей в чудо техники прилетела шальная ваза. Фритюрница упала и больше не подавала признаков жизни. До сих пор они не накопили достаточно денег, чтобы купить новую. — Ну и какого это, иметь младшего брата? — небрежно спросил старший скелет, доставая банку пива из холодильника. — Лучше, чем я думал. Мелкий очень классный. — В этом возрасте с ними ещё просто. Надеюсь, что он не пойдёт в твою мать. Двоих таких я не вынесу. — Папирус весь день смеялся и играл. И он очень милый. Ты бы видел его, когда я только надел на него ползунки! Его обиженное лицо — это нечто! — Санс засмеялся необычайно нежно. Его отец облокотился на столешницу и задумчиво отхлебнул пиво. Смех Санса быстро затих под напором его сурового взгляда. Опять что-то не так? Старший скелет поставил на стол свой напиток и положил руку на плечо сына, пристально глядя на него. Санс нервно сглотнул. — Это очень важно, не привязываться ни к кому живому! — наставлял старший скелет. — Ни к кому нельзя привязываться, иначе потом сам от этого издохнешь! Каждый монстр в подземелье обязательно воспользуется твоей слабостью, чтобы ударить в спину! Не забывай об этом! Отец Санса выпрямился и отошёл, пока маленький скелет просто смотрел в пол. И это причина, по которой родители не заботились о них? Они, слишком слабые, чтобы бороться, видели в собственной семье лишь слабость? Это имело смысл, но вызывало в Сансе только злость. Зачем вообще размножаться, если дети для них лишь балласт?! Зачем вообще приносить новую жизнь в этот мир?! Почему именно Папирус? Нет, он не отвернётся от собственного брата только из-за того, что его можно использовать как рычаг давления! В конце концов, Санс может телепортироваться. Он может просто в момент доставить Папируса в безопасное место. Маленький скелет обернулся и посмотрел на спину своего отца. Видимо, с этим родительским советом он уже перешёл грань. Старший скелет старался отдалиться как можно сильнее. Санс чувствовал, как его глазницы намокают. Ему нельзя было плакать. Не здесь. Не сейчас. Не перед этим сукиным сыном. Маленький скелет задавил в себе всю злость и боль. Мысль о том, что и Папирус может принять такой образ мыслей и тоже отвернётся от него, окончательно добила его. В конце он вновь останется один? Если подземелье действительно работает так, то предрешено. Санс вспомнил невинное и любящее лицо своего братика. Нет, Папирус никогда так не поступит. Малыш был слишком замечательным для этого. Они будут сражаться вместе, как настоящие родственники, будут заботиться друг о друге. Санс никогда не пойдёт против своего младшего брата. Маленький скелет поклялся сам себе. Старший скелет открыл духовку, из которой тут же повалил дым. Видимо, они пробыли на кухне много дольше, чем показалось Сансу. Его отец взял две тарелки из шкафа и разложил на них две порции картошки лопаткой. Как только старший скелет отвернулся, чтобы взять напитки из холодильника, Санс не упустил свой шанс поесть. Он тоже взял тарелку и зачерпнул остатки картофеля с противня. Запах еды был сокрушителен. Маленький монстр дотянулся до солонки в серванте и насыпал себе на тарелку небольшую горку. — Калибри, это ты? — раздался женский крик на всю квартиру. — Да! Не ори так! — раздражённо рявкнул отец Санса. — Я хочу есть! — ныла его мать. — Кончай ныть! Сейчас всё принесу, тупая сука! — Заткнись и иди быстрее! Санс дёрнулся, когда детские крики заглушили родителей. Замечательно. Они разбудили Папируса. — Слышь, чё ты творишь? — прорычал его отец, уже на пути в спальню. — Чё это я? Это ты тут орёшь как резанный! — огрызнулась мать. — Может сходишь посмотреть, как этот крикун рвёт глотку?! Мне нужна тишина! — Я сейчас всё сделаю! — крикнул Санс им обоим. Как только отец, бормоча что-то, исчез в спальне, слышно было только Папируса. Малыш громко плакал. Скелет взял тарелку и быстро пошёл в свою комнату. Стоило ему зайти, как его душа забилась быстрее, то ли от беспокойства, то ли от радости, что он сможет ещё немного побыть со своим братом. Санс уже любил этого маленького паршивца настолько сильно, что было даже немного страшно. Старший скелет поставил тарелку на письменный стол и поспешил к кроватке. Скулы малыша слегка покраснели, а глазницы были мокрыми от слёз. Такой вид ему совершенно не нравился. Душа болела при одном взгляде. Он бережно взял ребёнка и прижал к себе, но Папирус и не думал успокаиваться. Санс покачивал ребёнка на руках и нежно коснулся его головой. «Всё хорошо, Папи, я снова здесь», — сказал он, скорее чтобы успокоить себя. Санс терпеливо ходил по комнате, прижимая к себе брата. Никто не объяснял ему, что делать. До этого старший скелет никогда не имел опыта взаимодействия с настолько маленькими монстрами. Он просто чувствовал, что нужно поступить именно так. Всё произошло само, будто какой-то древний инстинкт проснулся в нём. Через несколько минут малыш начал затихать, а после совсем прекратил плакать. Его старший брат что-то тихо напевал, и ребёнок, казалось, успокоился окончательно. Старший скелет посмотрел вниз на заплаканное лицо малыша. Тот выглядел потерянным со своими всё ещё раскрасневшимися скулами и грустными глазницами. Санс улыбнулся и снова нажал на хрупкие носовые косточки, как это делал утром, и Папирус тотчас заразительно засмеялся. А как только и старший скелет повторил то же самое, ребёнок будто просиял от радости. Видимо, ему нравилось видеть своего старшего брата счастливым. Душа Санса снова была окутана таким чудесным теплом. Он поцеловал его в лоб и обнял. Как можно не связываться с этим маленьким солнышком? Просто невозможно. Санс взял тарелку со стола, сел на свою кровать и прислонился спиной к сваленным у изголовья одеялам. С Папирусом в руках он начал есть картошку руками. Еда уже успела остыть, но это было не важно. С нескрываемым интересом Папирус наблюдал за занятием брата и, конечно, за этими странными жёлтыми палочками. Усмехнувшись, Санс протянул один кусочек малышу. Он знал, что ребёнок не может есть твёрдую пищу, но ничто не мешало ему просто посмотреть. Из любопытства Папирус понюхал предложенную вещь и тут же поморщился. Санс улыбнулся. Что ж, видимо малыш не фанат фри. Возможно, всё изменится, стоит ему попробовать эту вкуснятину. Старший скелет, однако, продолжил счастливо уплетать дальше. У него был его братишка, вкусная еда, да и родители, вроде бы, оставили его в покое — всё это обещало ему чудесный вечер. Папирус грыз футболку своего брата, пока тот занимался картошкой. До рождения малыша Санс думал, что его будут раздражать слюни и крики, но почему-то это было не так. Ему не мешало растущее мокрое пятно на груди. Папирус просто ещё ничего не знает, но очень хочет исследовать своё окружение хоть немного лучше. Маленький скелет выпустил довольный вздох, наконец закончив с едой. Как же здорово быть сытым. Ухмыляясь, Санс протянул брату свой палец, покрытый солью, который малыш тут же поймал. Счастливый Папирус сразу потянул его себе в рот, но на его лице тут же отразилось, что что-то не так, но он не знает что. Старший скелет смеялся над малышом, который не мог понять, в чём ошибка. Папирус попробовал на вкус и другой палец, но результат был тем же. Он действительно выглядел недовольным. Младший скелет пробормотал что-то нахмурив лоб. «Нье!» — пожаловался малыш и хлопнул маленькими ручками по чужой груди, рассмешив старшего. Папирус смущённо посмотрел вверх и, увидев счастливое лицо своего брата, засмеялся тоже. Боже, этот малыш был таким замечательным! Санс мог бы обнимать его часами. Следующий час они просто лежали вместе и мирно обнимались. Санс обнаружил, что у Папируса довольно специфичный запах. Он не вонял, как старший предполагал вначале. Это была смесь костей и чего-то ещё. Чего-то мягкого и нежного. Сложно было выразить словами, но пахло совершенно точно приятно. Как только старший скелет медленно, но верно начал проваливаться в сон, он почувствовал ёрзанье на своей груди. Папирус выглядел немного грустно. Санс точно мог сказать, что малыш был готов заплакать. Он положил брата немного по-другому и попробовал его как-то взбодрить, но не сработало. Санс расстегнул ползунки, чтобы проверить крошечную детскую душу. Она сияла очень слабо. — Ты голодный? — спросил Санс, не ожидая ответа. Сначала он хотел попросить родителей о помощи, но разве его мать сама не говорила, что любой идиот так может? Может ли… он сам покормить Папируса? Подойдёт ли его душа? Особенно при его-то низком показателе здоровья? Душа забилась быстрее. Не от страха, а от мысли, что он самостоятельно может быть в состоянии позаботиться о своём брате. Впервые в жизни он чувствовал себя действительно нужным. Старший скелет закатал футболку и просто надеялся на лучшее. Он положил ребёнка себе на грудь и просто стал ждать. А потом это произошло. Будто кто-то тонкой струной потянул его душу. Это было не больно, просто немного странно. Папирус снова успокоился и мирно лежал на чужой грудной клетке. Старший скелет откинулся назад и посмотрел полузакрытыми глазницами в потолок комнаты. Он действительно может это сделать. Он совершил, наконец, что-то правильное. Слёзы радости уже наворачивались у него на глазницах. Маленький скелет никогда до этого не чувствовал себя по-настоящему нужным. Это делало его действительно счастливым. К тому же, он был так близок к своему любимому маленькому братику. Наверное, так должна чувствовать себя новоиспечённая мать. Не их, во всяком случае. Санс успокаивающе погладил своего брата по спине. Тот крепко вцепился в его рёбра. Это было лучше, чем его неловкий исследовательский тур при первом кормлении. Понимал ли Папирус, что брат обращается с ним много лучше их родителей? Может быть, малыш мог что-то чувствовать. Совсем скоро сосущее чувство прекратилось, и маленький скелет посмотрел на сияющее лицо своего брата. Довольный собой, он застегнул ползунки и опустил свою майку. Санс потёрся носовыми косточками об аналогичные у малыша, имитируя эскимосский поцелуй, что снова заставило ребёнка смеяться. — Да ты у нас весельчак! — Ньех! Санс озорно захихикал. Однако, при виде малыша у него возникла одна идея. Осторожно он освободил одну руку, запустил её под подушку и достал детскую книгу, которую прятал там. История на все времена. Может, и Папируса она увлечёт? Он повернул ребёнка так, чтобы им обоим было видно книгу. Санс заметил, что малыша очаровали яркие картинки. Он старался держать книгу достаточно далеко от своего брата, чтобы тот случайно в порыве радости не порвал её или, того хуже, не поранился сам. Как настоящий хороший старший брат, Санс постарался изобразить подходящий голос рассказчика. — Жил-был на свете зайчик по имени Пушистый Кролик, — начал он ласково. — Видишь тут это коричневое животное? — спросил Санс и указал на нарисованного зайчика. — Это он! — Нье! — отреагировал Папирус, будто понял каждое слово. — У Пушистого Кролика было много друзей: Ворчливый Барсук, Проворная Белка, Хитрая Лиса и Ленивый Ёж, — продолжил старший скелет. — Они все жили в огромном лесу. Но иногда туда приходил охотник, — он перевернул страницу и указал на изображение бородатого мужчины с винтовкой. — Это охотник! Он человек! От людей нужно всегда держаться подальше, они очень злые! — малыш поднял ручки в воздух, как если бы хотел, чтобы Санс продолжил читать. — Зверята очень боялись охотника и его оружия, но они были очень голодны, а на его огороде росла очень вкусная капуста. Санс с энтузиазмом продолжал читать под аккомпанемент счастливых писков своего брата. Красочные картинки и большое количество внимания определённо нравились ребёнку. Но, как только старший скелет закончил историю, он обнаружил, что Папирус уснул. Это было ожидаемо, всё-таки его просто разбудили крики родителей. Санс отложил книгу, медленно встал, подошёл к кроватке и бережно положил туда Папируса. Тот выглядел так умиротворённо. Старший скелет протянул тихий вздох. Его спина немного болела от сидения в неудобном положении, но результат того стоил. Санс посмотрел на себя и обнаружил, что его майка всё ещё пропитана слюной. Тихо он подошёл к сваленной в углу комнаты куче белья и отыскал в ней более-менее чистый свитер, в который и переоделся. Намного лучше. Ему стоило бы принять душ, но на это просто не хватало силы воли. Да и не хотелось оставлять Папируса одного. В идеале, вообще никогда в жизни. Старший скелет посмотрел в сторону кроватки и улыбнулся от звуков посапываний, идущих с этого направления. Санс вернулся к своей кровати и вновь спрятал книгу под подушку. Если его брату понравилась эта история, то он готов прочитать ещё раз. Когда угодно. Его душа пульсировала при этой мысли. Он лёг на свой матрас и уставился в потолок. Никогда маленькому скелету не было так комфортно. Как могли его родители добровольно отказаться от такого? Неужели жизнь снаружи настолько сложная? Ему часто приходилось бывать на улице, и всегда выходило сбежать до того, как могли возникнуть какие-либо проблемы. Его показатель здоровья оставлял ему место лишь в самом низу пищевой цепи. В какой-то момент Санс просто решил не покидать квартиру без необходимости, но, если честно, он просто боялся. Каждый монстр снаружи был опасен, кто угодно мог убить его. Но он должен был продолжать жить, хотя бы ради Папируса. Он должен был попробовать научить малыша всем трюкам, что знал сам. Драки слишком опасны. Странное тревожное чувство пронзило его грудь.