Fuer immer zusammen

Папирус сидел в своей кроватке и грыз старую погремушку. Ему исполнилось уже семь месяцев, а его маленькие зубки успели подрасти, но до сих пор выглядели тупыми и неопасными. Через несколько лет, конечно, всё изменится, но пока пластиковая игрушка была непосильным препятствием для маленьких челюстей скелета. Но Санс всё равно получил свой урок: после того, как они оба увлеклись этой игрой с использованием его пальца в качестве жевательной игрушки, боль осталась вполне реальная. Благо, ещё сохранился тот поношенный и затёртый кусок детства Санса, который теперь ребёнок мог с успехом использовать для тренировки прикуса. И это было кстати, поскольку Папирус, наконец, начал есть настоящую еду. Каши, банановое пюре, белый хлеб… Только вот картошку на дух не переносил, чего Санс совершенно не понимал. По крайней мере, они оба сошлись в любви к мороженному. Теперь любимым занятием Папируса стал лепет. Он мог часами что-то рассказывать Сансу. Тот не понимал ни слова, но всегда слушал очень внимательно, правда иногда он расстраивался, замечая, что младший брат просто "разговаривает" сам с собой. Малыш пробовал имитировать звуки, пытался понять, как работает речь. Выходило не очень, но он честно старался. Санс довольно быстро понял, что его брат был очень умным и склонным к эмпатии ребёнком: мог, будто по волшебству, определять настроение и реагировать соответствующе. Кроме того, Папирус легко догадался, как заставить Санса улыбаться, и, когда тот грустил, поднимал ему настроение. Старший скелет был уверен, что этот малыш был лучшим живым существом во всём подземелье. Он до невозможности любил маленького паршивца. За последние несколько месяцев они действительно сблизились. Санс тайно смеялся над родителями, которые сами отказались от такого счастья, а те и рады были сбросить все хлопоты на своего первенца. Изначально Папирус тосковал по их присутствию в его жизни, но восприимчивый малыш чувствовал их отрешённость и безразличие, поэтому вскоре и сам начал холодно относиться к ним. Зато присутствию Санса тот был в два или три раза больше рад. Что, собственно, было взаимно. Они могли просидеть весь день просто обнимаясь под аккомпанемент бессмысленных разговоров Папируса. Отношения, возникшие между этими двумя родственниками, являлись большой привилегией. Монстры в подземелье в большинстве своём могли лишь ненавидеть и грызть друг другу глотки. Несказанным счастьем было иметь союзника. Того, кто любит тебя. Санс больше не мог представить свою жизнь без младшего брата. Сама мысль о том, что Папирусу рано или поздно придётся выйти наружу, заставляла его душу болезненно сжиматься в груди. Сегодня, однако, одна вещь совершенно вылетела у старшего скелета из головы. Он лежал на кровати, скрестив руки за головой и глядя в потолок. Довольно дерьмовый день. Эта дата напоминала ему о худшем в его жизни. Притеснение, угнетение, унижение. Разочарованно вздохнув, Санс спросил себя, наложил бы он на себя руки в течение этих семи месяцев, если бы не Папирус. Сегодня — день, когда началось всё это дерьмо. И не важно как скелет пытался утешить себя своим младшим братом — невозможно стереть прошедшие годы из памяти просто по щелчку пальцев. Папирус быстро заметил тоскливую атмосферу в их комнате. Он всё утро пытался привлечь внимание Санса, но ничего не выходило. В какой-то момент малыш сдался и занялся погремушкой, но теперь и сам пребывал в расстроенных чувствах. Его старший брат видел это, но ничего не мог с собой поделать. Не сегодня. Папирус уже успел закончить со своей игрушкой и что-то грустно бормотал. Санс чувствовал себя ещё хуже от этого. Малыш не должен становиться жертвой его депрессии. Устало он посмотрел в сторону кроватки. Ребёнок выглядел печально. Скелет вздохнул снова. Он так ненавидел себя за это. Кряхтя, он поднялся и заметил, что младший брат не обратил на него ни малейшего внимания. Обычно тот начинал энергично тянуться к нему, желая, чтобы его взяли на руки. Старший подошёл к кроватке и посмотрел вниз, откуда на него уже уставились большие грустные глазки. Санс взял брата под руки, поднял и крепко обнял. Папирус ободряюще прижался к нему. Малыш знал, что что-то не так, только не знал конкретно. Санс поцеловал его в макушку и слегка покачал. — Не переживай. Мне всегда плохо в этот день, — старший скелет пытался успокоить братишку. Малыш посмотрел вверх и легко раскусил его фальшивую улыбку. Санс старался выглядеть счастливым, но Папирус знал, что это не так. Ворча, младший монстр упёрся своими ладошками в чужую грудь, не намереваясь играть в эти шарады. — Это не повод злиться! Ребёнок сердито посмотрел на своего брата. Его скулы пылали от гнева, и он бы надул губы, если бы те у него были. Ложная ухмылка Санса превратилась в настоящую. Зрелище было слишком замечательным. — Ты злишься потому, что я не говорю, что происходит? — спросил старший скелет, хихикая. — Ньех! — пожаловался малыш, ещё сильнее краснея от злости. — Ладно, хорошо! Знаешь… Такие дни у меня всегда выходят неважными. — Ньех? — Да. Мне сегодня исполнилось тринадцать. Представляешь? Выражение лица малыша смягчилось, и он заинтересованно слушал. Несмотря на то, что Папирус не понимал слов, перемену в настроении брата от меланхоличного и депрессивного до ностальгического и почти радостного он чувствовал достаточно чутко. Так было однозначно лучше. Неважно как так получилось. Младший скелет нетерпеливо дёргал ключицами, будто хотел продолжения рассказа. — Дни рождения у меня всегда были дерьмовые, — начал Санс, садясь с братишкой на руках за письменный стол. — Парочку я помню. Когда мне было шесть, я взял из шкафа мамины нитки и шерсть, потом залез на стул и развесил всё это великолепие по всей своей комнате. Это было что-то вроде гирлянд в честь дня рождения, — старший скелет вздохнул и посмотрел в потолок, будто это всё было только вчера. — Я несколько часов просидел, ожидая, что кто-то придёт на праздник. Ну, никто и не знал, что я украсил комнату, да и друзей у меня не было. И чего я вообще ждал? — он сухо рассмеялся. — В какой-то момент мама зашла в комнату и увидела нитки на потолке и на мебели. Она спросила меня, что это… Но я не смог сказать ей правду. Мне было стыдно. Я сказал, что просто хотел сделать комнату симпатичней. Она просто собрала всё и оставила меня одного. Остаток дня я плакал… Самое плохое в днях рождения, я думаю, это то, что ты надеешься, что кто-то поздравит или хотя бы вспомнит. Только вот надежда не делает скидку на возраст. Она всегда приносит только разочарование… — Нье… — Знаю, — Санс притворно улыбнулся и посмотрел на Папируса. — Это глупо. Да и я больше не один, ведь у меня есть ты! И мы вместе классно проведём день, так? Папирус колебался один момент, но потом улыбка засияла на его лице. Санс поцеловал брата в лоб. Нет, в этот раз он не один. И больше никогда не будет. — Ну что, голоден? — спросил Санс, пребывая уже в лучшем расположении духа. Папирус засмеялся, пролепетав что-то в ответ, на что старший улыбнулся. Его братишка был сладким, как сахар. Он встал и подвинул хрупкое тело на своих руках чуть правее, чтобы ребёнок не упал ненароком. Затем старший скелет вышел из комнаты, направляясь на кухню. К его неудовольствию, родители сидели на диване в гостиной. Дверь в их комнату была приоткрыта, и оттуда так и несло потом и сексом. Санс был рад, что Папирус слишком мал, чтобы понять это. Старший брат хотел быть как можно тише, но малыш продолжал лепетать и привлёк нежелательное внимание к ним обоим. Их отец вполоборота наблюдал, как Санс достаёт из холодильника баночку морковного пюре. Маленький скелет положил стеклянную тару в кастрюлю с водой, которая уже на протяжении недели стояла на плите, и, уже нажимая на соответствующую кнопку, заметил, что за ним наблюдают. — Опять хавать хочет? — спросил отец невзначай. — Пиздюк жрёт как не в себя. — Он просто растёт… — раздражённо пробурчал Санс. — Да я уж жду не дождусь, когда он вырастет! Такая мелочь пиздецки бесполезная! — Не говори о нём так! — бросил маленький скелет. — Попизди мне тут! — Я просто разогрею сраное пюре на сраной плите, а потом мы вернёмся в свою сраную комнату! Доволен!? Отец лишь угрюмо посмотрел в ответ. С тех пор, как ребёнок появился в их доме, его первенец стал более агрессивным. Тот просто хотел защитить своего брата. Будто бы инстинкт, открывший в нём новую сторону. Как только что-то угрожало Папирусу, пусть даже это были пустые подначки, Санс чуть ли не впадал в ярость. Он никогда не бунтовал, не устраивал даже мелких мятежей, но теперь что-то в нём изменилось. Родители могли оскорблять и запугивать его самого, но не брата. В таких случаях тот бросался на них, как бешеный пёс. Иногда это их веселило. Иногда злило. Однажды Санса на ночь за непослушание закрыли в тёмном подвале с крысами. Но единственным, о чём думал маленький скелет, был Папирус, который один плакал в кроватке. Старший рыдал всю ночь от собственного бессилия, но, получив утром свободу, не подал вида, что вообще переживал. — Ньех! — пробурчал Папирус, заинтересованно глядя на конфорку. Санс не мог понять, что брат хочет от него до тех пор, пока не услышал шипение. Вода кипела, бурлила и переливалась через края кастрюли. Старший скелет быстро выключил плиту и шумовкой выудил тару на стол. Наконец он взял ложку и небольшое полотенце, с которым он мог не бояться ожогов от банки. Санс не упустил неодобрительный взгляд отца, проходя мимо гостиной. Старший скелет положил Папируса на матрас, а остальное на письменный стол. Нужно было проверить пюре. Банка уже немного остыла, но Санс всё равно использовал полотенце, чтобы открыть её металлическую крышку. Мизинцем он проверил температуру содержимого: снаружи оно было очень горячим, но ближе к центру не нагрелось. Но даже после перемешивания пюре было слишком горячим, но не настолько, что нельзя было бы справиться, немного подув на него. Как только Санс подошёл к кровати с банкой и ложечкой в руках, малыш радостно потянул к нему ручки. Видимо, Папирус действительно был голоден. Он сел рядом с братом и набрал в ложку немного еды. Ребёнок смотрел на него своими круглыми глазами и взволнованно ждал. — Хррррр! Хррррр! — старший скелет имитировал радиопомехи прикрыв рот свободной рукой. — Говорит пилот Санс! Разрешите посадку для Хейнкель Хе 162! Малыш восторженно рассмеялся. Его старший брат когда-то давно нашёл старую книгу о войне и военной технике в спальне своих родителей. Вообще маленький скелет хотел просто взять пару одеял из шкафа, чтобы построить замок из подушек, а эта книга просто случайно выпала оттуда. Там говорилось, в основном, о летательных аппаратах: описания и истории о них. Это было очень увлекательно. И практично, когда появилась необходимость приучить Папируса к твёрдой пище. Санс каждый раз устраивал для него такое шоу. — О нет! Что это! Вражеский самолёт! — он отыграл удивление. — Держи прямиком с неба! — добавил маленький скелет, имитируя шум выстрелов, пока ложка совершала своё отрывистое путешествие в воздухе. Ребёнок находил воображаемый самолёт гораздо интереснее еды. С открытым ртом Папирус зачаровано наблюдал за действиями своего брата. — Мы справились! Теперь назад в ангар! — Санс ухмыльнулся и осторожно положил ложку братишке в рот. Папирус счастливо проглотил морковку, громко засмеялся и восторженно хлопнул маленькими ладошками. Старший скелет, тоже поддавшись веселью, набрал следующую ложку. — Это Арадо Ар 234! Мы на разведывательном полёте по подземелью! — говорил Санс в свободную руку. — О, боже! Огромный монстр-скелет! Он съест нас! Аааа! — ещё одна ложка приземлилась по назначению. Кормить так ребёнка было довольно долго, но зато очень весело. Это продолжалось ещё полчаса, и за это время маленький скелет почти охрип от смеха. Санс уже успел дойти до бомбардировщика Дорниэр До 19, сбросившего снаряд, когда пюре кончилось. Последняя ложка достигла пункт назначения и Санс в шутку изобразил звук «БУМ» от разорвавшегося боеприпаса. Папирус не смог сдержать смех, от чего и он сам, и его брат теперь были в остатках моркови. Секунду они смотрели друг на друга, а после оба зашлись неконтролируемым смехом. Сансу не впервые приходилось убираться после таких игр. Главное — Папирус счастлив, и это грело старшему душу. — Тебе повезло, что сегодня так и так надо мыться! — усмехнулся Санс, поднимаясь с кровати, чтобы отряхнуться и поставить пустую баночку на стол. — Ньех! — пролепетал Папирус, поднимая ручки, желая быть поднятым. Старший скелет поднял младшего брата и направился в ванную. Он включил воду, которая должна была ещё нагреться, поэтому у него было вполне достаточно времени, чтобы собрать всё необходимое для купания, вроде полотенец. Сначала коричневая ржавая вода постепенно становилась прозрачной и относительно чистой, пока Санс доставал нужное ему ведро. К сожалению, у них не было настоящей детской ванночки, её заменяла ёмкость, в которой когда-то хранилась краска для стен. Санс проверил воду, а затем направил душевую лейку в ведро. Вода должна была быть на таком уровне, чтобы его брат мог сесть в неё по пояс. Когда всё было готово, старший скелет посадил Папируса на коврик и раздел. Грязные ползунки отправились в корзину для белья. Санс снова поднял брата и начал медленно погружать его в воду. Иногда Папирус пугался, поэтому действовать надо было весьма осторожно. Как только малыш полностью оказался в воде, он начал играть с ней и хлопать по гладкой поверхности. Некоторые брызги полетели на кафельный пол, но большинство встретила одежда Санса, которая теперь была не только грязной, но и мокрой. Однако, её обладателя это не сильно заботило. Старший скелет взял мягкую мочалку, намочил её и капнул немного мыла, а затем начал мыть маленькие косточки своего брата. С лицом он был особенно осторожен, стараясь, чтобы мыло не попало в глазницы и рот. Но дойдя до рёбер он не смог сдержаться и опустил руку на особенную кость. Правильно, третье ребро снизу. Малыш возмущённо посмотрел на него, но через секунду не смог сдержать смех. Совершенно случайно Санс узнал самое щекотливое место своего братишки. Он с любовью злил Папируса, от чего тот хлопнул обеими руками по поверхности воды. Что ж, теперь они оба купаются. Широко улыбнувшись, Санс закончил с ванными процедурами. Старший скелет взял полотенце и вытер им малыша. Край полотенца так и остался на голове у Папируса, скрывая его глаза. Санс поднял ткань и отбросил назад. — Бу! — усмехнулся он, а малыш по обыкновению засмеялся. Как можно было не любить это солнышко! Санс прижал брата ближе и крепко обнял. Он не забыл опрокинуть использованное ведро и бросить вещи в стирку, после чего они оба направились в свою комнату. В отличие от одежды Санса, вещи Папируса были аккуратно сложены на столе. Старший скелет выбрал в стопке самые большие ползунки и снова одел малыша. — САНС! Иди жрать! — прокричала его мать. Ему никак не хотелось есть вместе с ними, но голод давал о себе знать. Маленький монстр поцеловал брата в лоб и посадил его в кроватку. — Я скоро вернусь, хорошо? — Ньех! Санс усмехнулся и дал ребёнку погремушку, за которую тот тут же принялся. Зная, что малыш занят, его старший брат спокойно покинул комнату. В коридоре уже стоял аппетитный запах подгорелого масла. Как только скелет вошёл в гостиную, его сразу встретили мнительные взгляды родителей. Не удивительно почему: его футболка и штаны были ещё мокрыми, да и пятна от моркови никуда не делись. — Что это с тобой за херня? — пренебрежительно спросил отец. — Не надо было смешить Папируса, пока он ел, — объяснил Санс и сел за стол. — Хорошо, что ты так никогда не делал, — вмешалась его мать, расставляя тарелки. «Никогда не смеялся?» — подумал маленький монстр, но ему никак не удалось сосредоточиться на своей ненависти. Несколько дней назад, НАКОНЕЦ, они купили новую фритюрницу, а значит его ожидали разного рода вкусности. Картошка фри, куриные крылышки, овощные рулеты, даже бананы, жаренные в тесте – всё это было на столе. Сразу ясно, что сейчас начало месяца. Семья настолько была поглощена едой, что никто не проронил ни слова. Санс использовал эту тишину, чтобы немного пофантазировать, представляя себе, что это всё в честь его дня рождения и родители добровольно проводят с ним время. Всё было как в его редких и смелых мечтах. Эти мысли настолько одолели его, что на минуту он даже затаил кроткую надежду, что сейчас магическим образом ему ещё и подарят что-нибудь. Но реальность не заставила себя ждать. — Хороший выходной выдался. Особенно после того, как вчера твоя старая шлюшка заявилась ко мне в пекарню. Меня чуть не уволили, когда я напихала ей столько хлебцев в рот, что она почти задохнулась, — спокойно размышляла мать Санса, продолжая есть. — Какого хера, что ты вообще творишь?! Тебе недостаточно было протащить её зубами по асфальту? — прокомментировал его отец. — Нет, конечно! По крайней мере, если эта тощая сука заказывает проклятый зерновой хлеб и латте на обезжиренном молоке! И, при том, эта потасканная шмара точно знала, что я там работаю! — Так не позволяй себя провоцировать! Вот блять, только не снова! Да ты ей в матери годишься! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ!? Если бы у Санса был желудок, тот бы заболел. Не от плохой вредной пищи, а от нервного напряжения и стресса. Каждое злое и грубое слово было подобно физическому удару. Это психологическое насилие, Санс уже давно знал. Почему всегда так больно? Так жестоко и бессмысленно. Маленький скелет взял тарелку и встал. Он должен был увидеть Папируса. Возможно, это малодушно использовать малыша так, но и Санс сам много делал для него. Они помогали друг другу. Но как только младший монстр хотел уйти, отец схватил его за плечо. — Куда это ты намылился? — спросил он, будучи в ярости. — В свою комнату! Пусти! — Я заебался искать по всей кухне посуду, а потом находить её в твоей комнате! Как только мелкий пиздюк начал жрать это сраное варево, ему принадлежат все ложки! А я должен кофе вилкой размешивать? — Я потом верну посуду на кухню, ладно? — Нет, не ладно! Тащи свою задницу за стол и ешь! — Я не хочу есть! — Я сказал, ешь! — крикнул он и с силой толкнул своего сына к стулу. — Эй! Ты так мебель сломаешь, мудила! — рявкнула его мать. — Заткнись и не мешай мне воспитывать сына! Санс вжался всем телом в стул и прикусил призванный язык. Не плакать! Только не плакать! Не при них! Маленький монстр сидел с искривлённым лицом и давился едой. Он не хотел есть. Когда-то аппетитная пища больше таковой не казалась. У неё вообще не было вкуса. Санс просто хотел уйти. — Бесполезный кусок дерьма! — ворчал отец. — Одно очко здоровья, а возомнил себя хер знает кем! — Ну, он унаследовал от тебя самые лучшие гены! — смеялась его мать. — От МЕНЯ?! Это в твоей сраной семейке психические расстройства, как герпес! — И это говорит тот, чей отец прирезал свою жену, а потом себя! — Если он нашёл себе такую же фригидную уродину, то я его прекрасно понимаю! — Теперь я виновата!? — А ты всегда виновата! — Да если бы ты хоть раз позаботился о своих детях, может они не были бы сейчас такими тупыми! Санс вообще нихрена не может! Ни приготовить, ни убраться, ни починить! А с его одним очком здоровья у него на улице нет шансов! Ты должен был подавать хороший пример! Наверняка, и Папирус теперь тоже будет таким же чмошником! — Почему я?! Кто просиживает постоянно свою жирную жопу на диване? — А недостаточно, что я их родила? Ты не мучился с болью в спине и суставах месяцами! И тебе не пришлось постоянно блевать! — Мне приходится блевать десятилетиями, только вижу твоё еблище, так сразу бегу с толчком повидаться! Это не в счёт?! Ещё до того, как отец Санса успел что-то понять, его толстый череп ударила тарелка. Высокий скелет упал назад вместе со стулом. Санс встал и быстро отошёл на достаточную дистанцию. Его родители вскочили и впились друг другу в глотки. Молодой монстр, наконец, получил возможность убежать оттуда. В панике он даже подпёр дверь своей комнаты стулом, чтобы точно никто не вошёл. Он слышал звуки драки, рёв и треск ломающейся мебели. В этот раз они всерьёз хотели разорвать друг друга в клочья. И опять дети были поводом для ссоры. Санс не понимал, зачем они вообще завели детей, которые лишь делают их жизнь более похожей на ад. И почему они вообще терпят друг друга? Маленький скелет больше не мог сдерживаться. Он обессиленно прислонился к стене, зарылся лицом в свои колени и громко зарыдал. Хорошо, что ему удалось уйти. Неважно, как плохо ему было после. Казалось, будто его душу порвали на части. Из гостиной раздавались звуки ударов костей и бьющейся посуды. Видимо, драка была серьёзной. В отчаянье, Санс попытался заткнуть руками ушные отверстия, но вибрации, передающиеся от пола, делали только хуже. Маленькому скелету не хватало воздуха, настолько велик был ком в горле. Вкус солёных слёз был таким горьким и полным боли. И, к сожалению, знакомым. Ну, это был его день рождения. Ещё один день полный разочарования и ненависти. Лепет Папируса привлёк слабое внимание брата. Ребёнок наблюдал за ним и явно пытался что-то сказать. Санс вытер слёзы и встал. Старший скелет взял Папируса и крепко обнял. Он пытался успокоиться, перемещаясь туда-сюда по комнате. Маленькое тельце утешающе прижималось к нему на его руках. Один только запах Папируса усмирял нервы старшего монстра. Через несколько минут это подавляющее чувство печали и боли уменьшилось. Санс взглянул вниз и улыбнулся беспомощному лицу малыша. Папирус выглядел немного уставшим, но старался оставаться бодрым, чтобы утешить своего брата. Ребёнок коснулся лица старшего скелета, продолжая бормотать. Неловкие руки исследовали ещё блестящие от влаги скулы. Санс улыбнулся, и хрупкие пальцы коснулись клыков на его круглом лице. Скелет снова обнял малыша и поцеловал в лоб. Это маленькое солнышко всегда помогало. Теперь он действительно чувствовал себя лучше. Когда старший монстр посадил Папируса на свою кровать, он осознал, насколько сильно дрожит. Скелет снял грязную одежду, попутно разыскивая по комнате более свежую. Одевшись, старший скелет присел на матрас, оперевшись спиной на старое одеяло, и посадил Папируса на колени лицом к себе. Пока он играл с маленькими ладошками, малыш по-своему рассказывал ему истории. Папирус восторженно взвизгнул, пытаясь подражать громким звукам ругани. Санс задумчиво погладил его по левой скуле. Шум из гостиной становился всё громче, и при каждом звуке маленький скелет вздрагивал. Он постарался сконцентрироваться на брате. И вдруг всё стихло. Санс прислушался, но ничего не услышал. Они убили друг друга? Его больная душа надеялась. Его разум, однако, был в панике. Кто их будет кормить, если родители умрут? Старший скелет хотел встать и посмотреть, но услышал шаги. И голоса. Их родители шли по коридору и обращались друг с другом на удивление мягко. Затем снова тишина. Санс нахмурился и уставился в запертую дверь. Это было странно. Санс вздохнул и откинулся назад. Что за прекрасный день рождения. Снова. Он взял Папируса и положил себе на грудь. По меньшей мере, он мог обнять своего брата. Несомненный плюс, по сравнению с другими годами. — С днём рожденья тебя, — начал монотонно напевать Санс. — С днём рожденья тебя. С днём рожденья тебя, Санс. С днём рожденья тебя. Старший скелет закрыл глазницы. Недавний нервный срыв стоил ему огромного количества сил. Он был чертовски усталым и измотанным этим дерьмом. — Санс! Маленький монстр слегка вздрогнул, услышав своё имя в полусне. — Санс! Осознание стрелой поразило его усталый разум, и он открыл глазницы. Старший скелет опустил взгляд на сияющее лицо своего брата. — Санс! — радостно продолжил тот. — Т-ты только что сказал м-моё имя? — Санс! — Папирус рассмеялся. — Ньех! Санс сел и взял ребёнка под руки. Не веря, он уставился на брата, который продолжал лепетать и смеяться. Просто воображение? Или Папирус действительно сказал его имя? Может быть ему просто приснилось. Малыш положил ладошку на зубы своего брата и развеял появившееся в воздухе напряжение. — Санс! — повторил маленький монстр, погладив лицо старшего скелета. Санс улыбнулся. Широко улыбнулся. Чёрт возьми, он в жизни так не улыбался! Первым словом его братишки было его имя! Старший скелет не мог поверить в это. Почему так? Наверное, Папирус приберёг этот козырь на тяжёлый случай. Это, конечно, полная чушь, но его разум никак не мог справиться с этим. Его душа сияла от счастья. И снова слёзы текли по его лицу, но на этот раз от чистой радости. Ребёнок выглядел растерянным от вида своего брата. — Санс! — вновь повторил Папирус и ощупал его лицо, будто хотел убедиться, что старший монстр до сих пор улыбается. — Очень хорошо, Папи, — дрожащим голосом произнёс Санс. — Я тебя так безумно люблю, ты в курсе? Малыш наклонил голову, запутавшись окончательно. Было странно, что его брат плачет, но при этом счастлив. — Это лучший подарок на день рождения! — продолжил Санс, всхлипывая. — Спасибо тебе! Огромное! Ребёнок пискнул и улыбнулся. Старший скелет всю ночь так и продержал его на руках. Ему не хотелось отпускать Папируса ни на секунду.