Not a fairy tale 46

Eifersucht автор
Neitrino соавтор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Звездный путь: Перезагрузка (Стартрек)

Пэйринг и персонажи:
Леонард «Боунс» МакКой/Чехов Павел Андреевич
Рейтинг:
R
Размер:
Миди, 22 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Мистика Нецензурная лексика ООС Стёб

Награды от читателей:
 
Описание:
Павел все еще не понимает, зачем они здесь.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
8 января 2020, 16:00
Павел покачивался на задних ножках стула, задумчиво рассматривая последний выпуск «Юности». Его не на шутку увлекла статья об ответственных ребятах, которые помогли раскрыть цепь преступлений. Вот только… Он качнулся вперед, устанавливая стул нормально, и дотянулся до радио, щелчком включая приемник. Только вот убийства на близлежащих болотах продолжались. Полутемный склад оживился музыкой, и Чехов поднялся. Расправил плечи и оправил китель. Пока в части все было спокойно, все эти убийства его не трогали. Трогала только дочь полкового врача, очаровательная и зеленоглазая. Вообще эта планета — последнее место, куда любой адекватный человек хотел бы попасть. Проблемы со связью из-за особенностей атмосферы оставляли только возможность общаться по стандартным телефонам. Или радио. Ко всему прочему вечная осень, иногда переходящая в зиму, навевала тоску. Павел обошел вверенную ему территорию и, сделав в журнале отметку, закурил, наблюдая за струйками дыма, уходящими вверх, к потолку. А через мгновение идиллия разрушилась. —…дрянь такая! А ну, иди сюда! Ты, сволочь, дочь мою окучиваешь?! Павел подавился дымом и автоматически вскочил по стойке смирно. Полковой врач, лейтенант Маккой выглядел устрашающе. — И это что еще за солдафон около Джо крутится?! Не вижу отсюда, прапорщик или генерал-лейтенант… прапорщик, — презрительно выплюнул Маккой и топнул сапогом, оставляя на полу жуткое пятно снега и грязи. — Так вот, прапорщик Чехов, еще раз появишься даже в нашем дворе… — Так двор-то один, — резонно заметил Павел. Двор и правда, был один. На всю планету. Служебное жилье представляло из себя пять девятиэтажных домов, окружающих пустырь. — Я тебя убью, — ласково-ласково произнес Маккой. — Сделай так чтобы ни я, ни Джо тебя не видели. Павел кивал, разглядывая глаза доктора, еще ярче чем у его зазнобы. И, честно говоря, красивее. Глубокие, с тёмными полосами и яркой зеленью. — Ты меня понял? Почему-то Павлу хотелось чтобы его схватили, тогда он бы еще лучше рассмотрел доктора, на интимно-близком расстоянии. — Так точно, товарищ лейтенант, — Павел облизнулся и решил в самое ближайшее время загреметь в лазарет. С любой причиной. — Разрешите спросить? Маккой кивнул, глядя не менее горящими глазами прямо в душу. — А там снег? А то я чистить пойду. Диалог не пришел ни к чему, потому что в помещение склада ввалился сменщик, младший лейтенант Кирк, с которым Павел иногда проворачивал дела. Например, с хищениями небольших запасов урана. — Здравия желаю. Погодка шепчет, снежище, ветрище. Привет, Боунс, — тот совершенно не по-уставному хлопнул доктора по плечу. — Пришел нашего прапорщика лечить? Лучше давай чайку погоняем. Последние сплетни надо обсудить. Пашка, тащи кипятильник. Чехов щелкнул каблуками и поплелся в темноту склада за кипятильником и водой. Он все еще был под впечатлением от всего образа доктора и руки натуральным образом тряслись. Ох-ох-ох, за неуставные мысли никто его по головке не погладит. А полковник Спок и вовсе уволит с позором из части. И что делать? Чай был готов и Павел принял волевое решение задержаться, посидеть подольше рядом с Маккоем. — Короче, за три километра от городка обнаружили кострище и четыре обгоревших трупа. Опять неместные, — Джим крутил ручку радио, разыскивая нужную станцию. — Спок сообщил командованию, но пока ответ придет. Наверное, введут комендантский час. — Так кому у нас тут гулять? Население одни вояки с семьями, — робко заметил Чехов и вытащил из ящика баранки. — А не думаете что это местный псих? Джим затряс головой. — Не те местные, которые местные, — попытался пояснить Маккой, — а кто-то из части. Ну вдруг? На самом деле тут много психов. — Один ты чего стоишь, — усмехнулся Джим, как-то тоскливо грея руки о металлическую кружку. — Но это версия. Павел присел рядом, но немного на отшибе, чтоб при первом недовольстве быстро удрать. — А я вот слышал, что это черный дембель куролесит, — робко предположил Павел, чем вызвал интерес со стороны офицеров. Как правило, командированные не из ССКР были слабы в армейском фольклоре. — Ну, в одной части служил ефрейтор, служил и любил медсестру одну. Жениться собрались, да и до дембеля три дня осталось, но друг его, завистник, в ночь перед свадьбой товарища убил. Топориком, да, — Павел перевел дыхание. Его слушали заинтересованно, что несколько смущало и льстило одновременно. — Матери в цинковом гробу отправили, с пришитой головой. Написали, мол, погиб за родину, упал с дерева прямо на топор. Ну вот, отплакала девушка все слезы и замуж за душегуба собралась. В части праздник, стол накрыли и в самый разгар входит фигура в черном с блюдом закрытым в руках. Все притихли и жених спрашивает, мол, ты кто? Фигура блюдо открывает, а там голова отрубленная. И голова глаза открыла и говорит: «я чёрный дембель, вашу мать». И смеется жутко. А потом свет погас. И поутру обнаружили, что все в комнате мертвые. А черный дембель так и ходит по полям, ищет себе новую невесту и нет его черной душе покоя. Павел выдохнул и замер. Джим задумчиво потер подбородок. — Мда… лажа. Маккой закрыл глаза. И потом расхохотался. — Боже, тут походу народ одичал совсем и с ума сходит. — Или сошёл, — добавил Джим. — Тут что-то другое. Почему трупы сожжены? Зачем? — Огонь уничтожает ДНК, — дернул плечом доктор. — Это все знают. — Я вот не знал, — прошептал Павел. Доктор хмуро посмотрел на него. — Еще раз полезешь к Джо, тебя в поле найдут. Павел сглотнул. Но натура требовала сатисфакции. — Я не лез, я, так сказать, ухаживал, цветочки там, конфетки. Хотел в дом офицеров на танцы звать. Джим сдавленно хихикнул. — Так возвращаясь к вашему этому черному дембелю. Чего душе-то покоя нет? Жениться надо? Павел возмущенно фыркнул в чашку и взял баранку. Обиженно посидел с полминуты и кивнул. — А это только поганым людям не везет. Остальных Шухарт охраняет, ей-богу бережет. Этот парень из любой беды выбирался, такая вот философия. — Это которого друзья-товарищи живьем у места захоронения ядерных отходов замуровали? — скептично протянул Джим. — Рэдрик Шухарт, да? Я о нем слышал. Тоже лажа. Павел промолчал. Если уж господа офицеры не желают правду видеть, то пусть не видят. Он им не нанимался. И, пока никто не смотрел, Павел потянулся и закорючку в журнале поставил, что смену сдал. Пусть теперь Джим снег чистит и полы моет. — Это все весело, конечно, но я все-таки думаю, что зря руководство этим не занимается. Того гляди, наши начнут пропадать, — заметил Маккой и закурил, пуская дым. Ветер грустно завыл за стеной склада. Дембель, подумал Паша, вон как надрывается, стонет. Ему бы таблеток, колес достать от депрессии. Потому что когда все время единственное, что ты видишь за окном — мокрая поздняя осень с заморозками — недолго и свихнуться. Он бы и свихнулся, но антидепрессанты замечательное изобретение человечества. Вот только на вахту надо заступать «чистым», поэтому никаких колес за сутки до. И мир становился таким адово-отвратительным. И только музыка спасала. И Джо. Ну, мысли о ней. Теперь Паша усомнился сам в себе и снова украдкой взглянул на доктора. Тот дымил сигаретой и посмеивался над какой-то историей Джима. Павел же мечтал о подвиге. Вот напал бы на доктора на дежурстве какой-нибудь зверь, а он тут как тут… и на этом моменте Пашу стукнуло. Он распрощался с офицерами пошел домой. Но намеревался заглянуть к соседу из восемьдесят пятой, прапорщику Сулу. Тот славился отменным аппетитом, что делало его вечным клиентом лазарета. На улице дуло. Выло, крутило вихри. Снег охапками бросало в лицо и Павел, уже подходя к домам, устал прятать лицо в воротнике шинели. Пока шел по лестнице, одумался и зашел к себе за водкой. Просто так информацию из Сулу не вытянешь. А узнать побольше про доктора хотелось. Нет, Павел не переживал по поводу ориентации. Или что с мужчинами иначе. Конечно иначе. Но на самом деле какая разница кто тебе нравится, если человек (или нечеловек?) интересный? Сулу спал. Так что Павел нерешительно потоптавшись у его кровати, все же затряс его за плечо. — Ну что? — несчастно спросил друг. — Что случилось? — Ты это, чего на массу давишь? Время семь. Сулу попытался пнуть его, но не достал. Вообще, Хикару был эдаким местным человеком-загадкой. Талантливый одновременно в механике и ботанике вечно хмурый прапорщик, который никогда не закрывал дверь. Даже с учетом всего, что творилось на болотах совсем рядом с их домами. — Вставай. Дело есть. Сулу не вставал. Павел в отчаянии потряс бутылкой. Он точно знал, как разговаривать с прапорщиками. — Чужое. Халява. Взять-взять. — Что будем пить, девочки? Хикару щелкнул зубами и поднял голову, глядя на него бесконечно-уставшими глазами. Павел улыбнулся. Есть контакт. Они устроились за столом, накрытым потертой скатертью в компании двух рюмок и чего-то, напоминающего своим видом жареную селедку. Павел решил, что не голоден. — Ты у наших докторов часто гостишь, вот подскажи-ка мне, что из себя представляет Маккой. — Ничего. Хрен. — Я и так знаю, что он хрен. А точнее? Что ему наливать-то? Водку или коньяк? Самогон или вино? Что он любит? — Таких парней смазливых как ты и любит. Ты об этом меня поспрашивать разбудил? — Мне он как человек интересен, — оскорбился в своих низменных порывах Павел. — Да. Сулу лихо опрокинул рюмку и, поморщившись, зажевал селедкой. Смачно выдохнул. — Ну, ладно. Как человек он туда-сюда, могло быть и хуже, я сколько раз туда не заваливался, все орал и орал на меня. Но лечил. Ни разу, так сказать, в беде не бросил. Живет один, если это интересно, жены нет, но точно была, потому что есть дочь, ну, ты ее знаешь. Павел покачал головой. — Не успелось познакомиться. Хикару тихо фыркнул и уткнулся в рюмку. В его квартире всегда было уютно, несмотря на открытую дверь. Намного уютнее, чем в квартире самого Павла, угловой и холодной, где ветер постоянно завывал свои песни. — Я тут буду ночевать. — Еще чего. — У меня холодно. — Тебе просто не нравится одиночество, — посмотрел на него Сулу подозрительно трезвым взглядом. — И ты боишься того, как воет тварь за стенами. — Это аэродинамическая труба, — отмахнулся Павел. — Нет, там что-то воет, — Сулу разлил еще по одной. — Но если хочешь оставайся. Чехов печально вздохнул и они махнули еще по одной. И еще. После пятой его разморило. Павел едва держал глаза открытыми и Сулу, как хороший друг, устроил его на жёстком диване. Но даже эти разъезжающиеся подушки были лучше его холодного дивана-кровати. Можно было немного отвлечься от воя ветра, слушая храп Хикару. Прежде чем вырубиться, Паша подумал, что не так уж и глупы все эти истории, и про дембеля, и про Шухарта. Потому что от всей этой жути нужно держаться в стороне. Не будь уродом — дольше проживешь. *** Утро было таким же, как и вечер, темным и завывающим. Завтракать у Сулу Паша не рискнул и бодро спустился в свою квартиру, где дорвался до вареных вкрутую яиц и позавчерашнего кефира. Пока он с опаской нюхал этого зверя, ожила радиоточка и Ухура бодро зачитала утренние новости. Никого не убило, это хорошо. Темные делишки с Джимом тоже не вскрылись, это еще лучше. А вот новость про обязательную вакцинацию напугала. И боялся Чехов не столько уколов, сколько того, кто их производит. С одной стороны вроде бы и повод есть увидится. А с другой — можно было и получше бы повод найти. Вот как для Сулу. Завалился бы к доктору с алкоголем и все. Что все Павел, правда, не додумывал, но там всегда есть место для неожиданных поворотов. Как карты бы легли, скажем так. Либо бы ему набили морду, либо у него было бы много хорошего секса. Вот в том, что секс бы был хорошим, он не сомневался. А еще он плохо переносил вакцины. Был вариант застрять в больничке, и пусть Спок сам стережет порядком прореженные запасы урана. Павел кое-как заставил себя не поддаться искушению и вылил кефир. Но жрать все равно хотелось. На улице расквасило. Грязь показалась из-под вчерашнего снега, грустное солнце лениво висело в метре над горизонтом, готовясь снова рухнуть за него. Павел пошмыгал носом и с горем пополам счистил грязь с сапог о невысокий порожек перед лазаретом. —…и здесь, и там… —…а я все же считаю, что это инопланетяне. Механик части Скотт в явном подпитии высокоинтеллектуально дискутировал со старшиной Маркус, которая выглядела полупрозрачно после дежурства. — Тебе бы, Скотти, меньше растворителя нюхать. Очнись, у нас комбат вулканец. Скотт печально вздохнул и перевел взгляд на Павла. — Ну, а ты? А ты что думаешь про трупы на болоте? — А… Он хотел сказать «хер их», но вовремя осекся, глядя на Маркус. —…не знаю, — вежливо закончил он. — И догадок не имею. Точнее, у меня были, но они все из местного фольклора растут, так что никаким местом применимы быть не могут. — Про мертвецов мстящих? — скучно уточнила Маркус. Павел кивнул, чувствуя как начинают гореть уши. Ну вот почему он такой? — Ты парня не обижай, курва, — Скотт махнул рукой. — Я между прочим, с Шухартом в учебку пришел. Он уже лейтенантом был, когда однополчане, падлы, замечу, не я, его бросили в могильник. Павел заинтересованно уставился на механика. Может, большинство баек тоже настоящие? — Так, по одному ко мне! — Маккой открыл дверь. — Косящие получат по наряду вне очереди! Павел облизнулся и перевел взгляд на доктора. Тот был бледноват, явно не выспался. Может, завести беседу об убийствах? О чем на этой чёртовой планете еще говорить? — Парень, — Скотти ухватил его за плечо и шепнул. — Приходи в гараж вечером, ты мне смышленым кажешься, покажу кое-чего интересное. Павел кивнул, вспоминая старую шутку про кузнеца. Мол, приходи на сеновал и кузнеца приводи. Но теперь в свете того, что Скотти знал Шухарта было дико интересно. Павел даже перестал боятся Маккоя и его мутной вакцины. Вот зачем их сейчас прививать? И так все попереболеют. И никому их простуда не мешает стоять на вахте. Стоять. Ну, спать. Иногда. Среди стеллажей, утомившись, так сказать, долгой службой. Он тяжело вздохнул и шагнул в кабинет. Маккой в белом халате смотрел на него странно. Как будто с предвкушением. — А куда колоть будете? Доброго вам утречка, — пролепетал Павел, гипнотизируя взглядом заряженный гипо. — И вам доброго, прапорщик Чехов. Колоть будем подкожно. Вам — внутримышечно. Паше вдруг стало обидно. — Если хотите знать, я больше к вашей дочери не приближусь! Раз вы такой злобный к потенциальным кавалерам дочери. А я, между прочим, тоже солдат! Без пяти минут старший прапорщик. Ой! Павел не понял, как это Леонард так ловко очутился рядом и разрядил гипо прямо ему в шею. — Свободен. — Нет, — Павел сам себя испугался, потому что его понесло. — Вы должны наблюдать за общим состоянием человека полчаса с момента введения вакцины. — Кто-то сейчас получит смертельную дозу, — разулыбался Леонард. — Врачи не любят когда другие указывают что им делать, но ты прав. Так что давай в изолятор, «без пяти минут старший прапорщик». — Вы ко мне предвзяты, — продолжал себе рыть могилу Чехов и не мог остановиться. Маккой пихнул его в сторону двери изолятора. — Ну-ка давай. — Не пойду. Там холодно и смирительные рубашки лежат. А не вяжете ли вы наших защитников отечества? — Буйных вяжу, — Павел даже залюбовался горящими глазами врача, но был злобно впихнут в бокс и заперт. Снаружи. Он осторожно осмотрелся и любознательно уставился на наскальную живопись кого-то из буйных. Похоже, кто-то нарисовал схему их района и отметил четыре взлетные площадки. Две — с воздушными коридорами до космопорта, еще одна — свободная, для подъема шаттлов и изучения планеты и один, с учетом направления ветра, круто поворачивал к служебному городу и уходил к болотам. Насколько Павел знал, этой полосой никогда не пользовались О. Оу, значит, кто-то кто здесь уже сидел. И этот кто-то летал там. Туда. Теперь было интересно посмотреть на список всех пациентов, упихнутых в изолятор. На всякий случай. Павел побродил по палате. Облазил все что можно и нельзя, сильно пахло стерилиумом. Больше ничего интересного он не нашел. И сдался. Ждать когда злобный доктор его выпустит. Если выпустит. А ну как Маккой садист и будет его тут на картошке держать? Да нет, ну не настолько же все плохо. На всякий случай Павел подошел поближе к двери и уставился в маленькое смотровое окошко. Там бродили люди. Видимо, доктор решил запускать народ кучками для ускорения процесса вакцинации. Вот Скотти клянется, что ни капли в рот с той недели, хотя даже это смотровое стеклышко запотело, вот Сулу, подозрительно бледный и икающий, вот Джим, пытающийся убежать от гипо, а вот сам комбат, полковник Спок с истинно-вулканским похуизмом глядящий на творящийся беспорядок. Маккой был великолепен. Гипо сверкал в свете ламп, привитые жалобно скулили и убегали. Джим грустно сидел на кушетке, мимикрируя под зеленоватый цвет стены. Начальник плохо переносил все связанное с медициной, но искренне дружил с доктором, поэтому страдал, но терпел. Заметил Чехова, вымученно улыбнулся и помахал ему. А затем явно спросил Маккоя какого черта его — Павла — заперли? Слов Павел слышать не мог, но по жестами понял что он «дохера умный и выебистый». Джим зафыркал и сполз с кушетки, ворча на Маккоя. Потом подошел ближе и открыл дверь бокса. — Ну? И как мы себя ощущаем? — Ощущаем лучше всех, — отрапортовал Павел и бросил взгляд на доктора. Тот, явно утолив свою жажду крови, выглядел расслабленно и удовлетворенно. Павел подумал, что тоже смог бы запросто сделать доктора удовлетворенным где-нибудь у себя на складе, в дальнем уголке, где мягкой кучей высятся списанные телогрейки. — Вот и вали на службу. И нечего больше буянить. Не став испытывать судьбу, Павел поспешно дал по газам. В конце концов, Маккой никуда не денется. Часть маленькая, планета почти необитаемая, дружить доктору больше не с кем. Взбодренный такими мыслями, Павел принял пост и заварил чаю покрепче. Его взгляд бездумно скользил по стеллажам и стенам. Вот они сидят тут, всеми чертями забытая ракетная часть. Получают довольствие и стерегут ракеты. И немного урана, которого стараниями Джима и Павла становится еще меньше. А зачем? Этот пост на самом краю изученной вселенной все равно никакого сопротивления потенциальным захватчикам не окажет, приписанных кораблей у них нет, а древними ракетами только мух пугать. Может, комбат им чего-то недоговаривает? Павел испугался собственных мыслей. Это как это, на родного комбата так думать! Но вот серьезно же. Зачем? Ладно они тащат это уран, все правильно в маленьких свинцовых колбах и все такое. Но существование их части это все не оправдывает. Да и планета отвратная. Он отхлебнул горячего чая, чувствуя, как тепло ненадолго согревает горло, а чашка руки. Так как община была совсем небольшой, здесь множились самые невероятные слухи и легенды. Например, о монстрах, которые бродят по планете, огромных мохнатых чудовищах. Или о таинственных НЛО, но это скорее последствие употребления незамерзайки в качестве алкогольных напитков. Или… Павел прикрыл глаза. А что не так с этими терминалами? Зачем вообще построен тот, который ведет к болотам? Насколько ему было известно, здесь не было никаких разработок, торфа, угля, ничего. Тогда зачем кому-то целенаправленно создавать такую сложную вещь, целый воздушный путь с конечной точкой в болотах? Вопрос занял три часа. Еще час — обход. А потом Павел вызвонил Скотти и сказал, что сам с поста не уйдет и в гараж наведаться не сможет. Поэтому технику стоит тащиться сюда самому. И снова загрузился вопросом непонятной полосы. И тем что тут есть такое важное? На этой планете? Не может же столько людей не понимать происходящего. Ему казалось, что он сможет найти ответ. Точно-точно. Вот бы еще взять катер и слетать по той трассе, которая идет в пустоту. Может, подбить на это Джима? Тот всегда был безбашенным. Как и положено человеку его ранга. — Ага, — Павел тут же бросился заваривать чай. Лучше бы, конечно, в тот чай коньяку побольше, но и без коньяка сойдёт чтобы согреться. — Морозит. Скотти довольно фыркнул, отогревая руки о кружку. — Хорошо, — выдохнул он. — Ты до утра на вахте? — До утра. Скотти довольно выдохнул и тряхнул офицерским планшетом, выуживая сложенную в десяток раз старую карту. Павел любопытно склонился над ней, оценивая историческую стоимость в приличную сумму. — Это наша дыра. Мы эту карту с Рэдом нашли у вот этого летного поля, — механик указал точно на загадочную полосу. — Интересная штука, а самое главное, это единственное летное сооружение, которое создано не федерацией. Павел кивнул, прослеживая линии воздушных коридоров. Прямо как в том изоляторе, за исключением конечной точки. Там смазанными от времени и сырости закорючками было выведено «Гавань». Павел потер подбородок. — И кто ее построил? Скотти щелкнул пальцами. — То-то же. Нам брешут, что планета пуста и необитаема, но кто-то, кто тут был, построил идеальную и сложнейшую инженерную конструкцию. Если взять средний вес шаттла, скажем, четыре тонны, то воздушные потоки просто пронесут его над болотом, не давая свернуть или упасть. — А почему никто не занимался изучением? — Павел зябко поежился. — Шухарт хотел. И я тоже, — Скотт махнул рукой. — Да только потом история произошла с могильником. А там и я запал растерял. — Но это же получается, — Павел любовно погладил бумагу карты, ощущая ее плотность и хрупкость, — что мы не первые. И что это плацдарм кого-то другого? Тогда становится понятно зачем мы здесь. — Ты о чем? Павел затряс головой. — Мы не передовая часть, на отшибе. Хотя и это тоже. Мы сторожим эту полосу. Или эту гавань. Может там портал? — Куда? — Скотти фыркнул. — Про порталы это точно сказки. Но было бы интересно опробовать полосу теоретически. Но здесь есть некоторые сложности. О, об этом Павел знал. Какова вероятность вернуться из этой самой Гавани и насколько широк коридор? Вдруг этот поток воздуха заставит их облететь планету в попытке вернуться в исходную точку? Перерасход топлива, такого Спок не одобрит. Опять же, они прибудут в эту Гавань и обнаружат там, предположим, какие-то руины. Сесть вряд ли получится, учитывая местный климат и почву. Болото не зря болото, затянет и сам же потом сгинешь. Стало тоскливо. Павел вздохнул. — А хотелось бы. Скотт пожал плечами и утащил баранку. — Вот если это попытаться оформить как какую-нибудь научную рацуху, то можно попытаться. — Может, Джим согласится? Павел искренне в это верил. И очень хотел увидеть, что же там за развалины. Хотя бы пофотографировать их. У него оставался винтажный фотоаппарат. Прям совсем старый, который и выдавал и печатал фото сразу. То жутко-медленно проявлялось на квадрате фотобумаги. Идеально. — Джим бы смог уговорить Спока. Джим бы и мёртвого уговорил. И они разработали план. В него входило: разговор с Джимом, приложение всех усилий, чтобы склонить его к этому исследованию. Потом разговор Джима со Споком, склонение последнего к растрате средств части. Затем попытка склонить доктора Маккоя (эта часть волновала Павла почти также сильно, как и сама загадочная Гавань) к их сопровождению. Выбор шаттла, это Скотти брал на себя, который будет достаточно подготовлен для приземления или приводнения на поверхность болота и для преодоления силы потока ветра во время возвращения. И, конечно, стоило взять с собой прапорщика Сулу, потому что кто-то должен быть вечно сонным и голодным. Идеально. Павел этим всем и занялся. Совместно со Скотти, конечно. Джима подбивать на дурное дело было недолго, так что как только тот согласился, Павел пошёл к доктору. Долго мялся перед дверью санчасти, подбирая слова и думая с чего бы начать. — Что? — резко открыл дверь Маккой, втаскивая его внутрь. — Я устал ждать. Я же видел, что ты пришел и топчешься там. Говори? Поймал постыдную венерическую болячку? — Откуда? Вы за частью следите, — Павел чуть было не ляпнул с наглым лицом, что до Джо он так и не добрался. — Я по другому делу. Разрешите? Доктор фыркнул и пропустил его в свой кабинет. Его халат злобно топорщился. Павел осторожно расчистил рабочий стол, потер ругательство, выцарапанное на полировке и расстелил копию карты, любовно разглаживая складки бумаги. — Итак, дорогой доктор Маккой, мы приглашаем вас принять участие в экспедиции по нашей замечательной планете, — он провел пальцем по линии. — Может быть там будет что-то ценное. Или интересное. — Ты дурак, Пашенька, или притворяешься? — ласково поинтересовался Маккой. — Там одни болота. — Нет. Маккой скептично рассматривал его. — То есть, да, там болота. И еще что-то. Именуемое гаванью. Почему бы не проверить? — У нас тут трупы, руководство не сменяет нас уже пару месяцев, связь барахлит, но ты предлагаешь поучаствовать в авантюре, которая точно закончится смертью? — А что здесь еще делать? — Резонно, — Маккой усмехнулся. — Ладно, парень. Отпустить вас без медподдержки не дает офицерская честь. Павел перевел дыхание и заулыбался, явно как идиот. Но он, правда, был в восторге от одной только мысли, что доктор будет в одном с ним шаттле, светить своими зелеными глазами и ворчать. Пока Маккой не поймал его на восторге, он срулил к дому. Оставалось уговорить Сулу, но того и не пришлось, друг снова дрых и махал руками, умоляя оставить его в покое и делать, что угодно. Уже около одиннадцати утра он, наконец, устроился на диване Хикару, накрылся колючим одеялом и с чувством выполненного долга выдохнул. И все же, спать спокойно мешали мысли о Гавани. И о Маккое. Павел прекрасно понимал, что вряд ли его согласятся порадовать прелестями орального секса. Но представлять доктора на коленях, цепляющегося за его бедра было слишком хорошо. Сжимающего его и вылизывающего член. И неважно насколько это не вязалось с настоящим доктором. Павел глухо застонал, надеясь что не разбудит Сулу. Ну да что же такое? У него же целая квартира, на минуточку, двушка улучшенной планировки с длинным коридором, так почему он постоянно лезет к Сулу, в однушку и не может спокойно порукоблудничать? Он приподнялся на локтях, глядя на храпящего Сулу. Тот спал, как святой, спокойно и глубоко. Павел позавидовал и снова упал на спину. Подушки сдвинулись и теперь он устроился в уютной вмятине. И руки сами нашли путь в трусы. Павел прикусил губу, думая о том, что у доктора Маккоя наверняка горячий и влажный рот. И что он точно поблагодарит Чехова за такую замечательную идею с экспедицией. Точно-точно. Они бы целовались, долго и грязно. Вылизывая рты друг друга. Павел закусил губы, сильнее двигая рукой на члене, думая, что он бы скулил, если бы доктор только легко коснулся его шеи, или нелегко, оставляя след от поцелуя-укуса. Или доктор, скорее всего, бы зажал его в том боксе и особо сильно не раздевая, перегнув через что угодно, поимел бы. Тоже быстро и сильно. Павел вжался лицом в подушку, представляя, что Леонард сжал руку на его шее и лениво потирается членом о его задницу, заставляя хотеть, чтобы тебя трахнули. Его буквально перекосило, все мышцы дрожали, как будто его на самом деле собирались трахать. В реальности он пыхтел и сопел в подушку, быстро скользя рукой по члену. — Маккой, скотина, — вздохнул он и кончил, заляпав руку. Пришлось вставать и шлепать в ванную. Пока он мыл руки, мысли поплыли. Павел залип на полотенце с гавайской девушкой. А вот интересно, Гавань ведь может оказаться отправной точкой куда-либо. А вдруг их занесет в другое измерение? Да ну, ересь какая. По дороге в кровать он выглянул в окно и прошипел. Похоже, снова пошел мокрый снег и поднялся ветер. Как бы не пришлось откладывать экспедицию, вся надежда была на Скотти и его чудо-агрегат. Что они и взлетят и приземлятся. Вот бы там было тепло. Даже не тепло, Павел был согласен на обычные минус десять, но не с такой отвратной влажностью и сыростью. Там могло оказаться, что угодно, и Павел жаждал этого «чего-угодно». Ну и возможности побыть с доктором наедине. Только они вдвоем. Можно даже в шаттле. Он томно вздохнул и зарылся в подушку. Все получится. *** Вылет пришлось отложить на три дня, пока не стих ветер. Павел нервно икал, наблюдая за тем, как полковник Спок деловито бродит вокруг детища Скотти. А еще его жутко кусала новая форма. Но в старой было нельзя, вытерлась вся и выцвела до ужаса. Сулу рядом тоже почесывался. — Ага, а мне вот сказали, что я в форме жених женихом, — уныло вздохнул Хикару. — А мне с этого что? Мне со Споком детей не крестить. Павел нашел взглядом доктора и едва не захлебнулся слюной. Маккой сменил халат на форму и выглядел охрененно. Вот просто шикарно. И даже этот пейзаж, вся эта унылая планета отошла на второй план. Потому что Маккой был так красив в форме. Почему он ее не носит в части? Хотя — Павел задумался — белый халат тоже выглядит шикарно. Или это все потому что он спит и видит их с доктором вместе? В любых позах и при любом раскладе? Его неудовлетворенное либидо аж скулило. Правда, он еще опасался, что когда не удержится и признается Маккою, тот сначала отлупит его, а потом будет добавлять бром в еду. Вот этого хотелось избежать, ага. Доктор, Джим и комбат переговаривались, пуская в хмурое небо облачка пара. Павел и Хикару, получившие свое «вольно», закурили и загрустили, наблюдая за механиком. Тот бродил вокруг жуткого монстра, по какой-то ошибке названного шаттлом. — А там и погоны полковничьи недалеко, — намекающе мурлыкал Джим, поправляя шинель Спока. Тот невозмутимо стряхивал с себя руки Кирка. — По месту возьмем пробы. Если получится, — Леонард сделал пару пометок в блокноте. — А если нет — даже лучше. Главное вернуться. Павел позволил себе полминуты полюбоваться доктором и отвлёкся на шаттл. И на мысли про неуставные отношения Джима и Спока. Старшие по званию, вообще старшие офицеры казались ему психами. Ну, а Спок помимо этого был еще и логичным психом и это пугало до дрожи. Иногда сильнее чем прочие байки. А ну как они там не по-уставному совокупляются? Нет, предположил Павел, в этом случае Джим бы уже насовокуплялся на майора. Или хотя бы старшего лейтенанта и занялся бы другими важными вещами, помимо охраны склада и воровства оттуда же. Спок покашлял. Павел испугался. Сулу как будто тоже, но по нему не было заметно. — Прошу всех на борт. Обо всех действиях и наблюдениях сообщать, невыполнение будет караться. — Как? — осторожно поинтересовался Скотти. Вулканец пожал плечами. — Отключим вам свет, газ и воду, ибо имеет право. Павел грустно вздохнул и первым забрался в шаттл. Все расселись, и рядом с ним, видимо потому что больше мест не оказалось, устроился доктор. — Что, Павел, рад, что всех выдернул? А ну как разобьемся? Как часть без комбата жить будет? — прошипел он. — Незаменимых у нас нет, — шёпотом, чтобы Спок не услышал, отозвался Чехов и просветлел. Доктор с ним разговаривает, надежда есть. Он снова размечтался о подвиге. Вот видится взрыв и на его фоне Павел тащит доктора. Тот рассыпается в благодарностях, а на погонах Чехова внезапно расцветают генеральские звездочки. Это совсем, конечно, мечты. Но вот если бы Павел был генералом, то может быть доктор совсем иначе на него смотрел? Без этой жуткой снисходительности. Или рассмотрел бы его получше, а не как одного из младших офицеров, которые только и нужны за тем чтобы каптерки охранять. — Не люблю летать, — признался доктор, нехарактерно спокойно и философски. Желудок привычно подкатил почти к горлу на взлёте шаттла, но Скотти прекрасно водил, так что выровнялся. Безнадега и тоска. Настолько депрессивный вид, что только фото гарантированно бы вызывало приступ депрессии у любого человека. Воздушный коридор нес их как лист на ветру. Павел разулыбался. Доктор тоже встал со своего места, выглядывая в окно. — Шаттл почти не дрожит, непривычно. Народ распределился по отсеку. Все выглядывали в окна и отворачивались от них с, как правило, задумчивым видом. Павел шмыгнул к Скотти и уселся на место второго пилота. — Долго еще? Механик пожал плечами. — А черт его знает. На карте нет ориентиров и расстояний. Может, мы вообще никуда не прибудем. — А мне кажется, что уже скоро. — Было бы скоро — на горизонте уже что-нибудь появилось бы. В этой тундре за десять километров все видать. — А снег? — резонно предположил Павел. Перспектива разбиться насмерть положившись на авось Скотти совсем не хотелось. Он еще подвиг не совершил. Для доктора, ага. И доктора тоже не «совершил» и секса у него не было вот с того времени как он застрял в этой части. Шаттл тряхнуло. Ощутимо так. Впервые за все время их полёта по воздушному коридору. Снег стал сильнее и интенсивнее. Порошил в окна шаттла, снижая видимость. — Обратная тяга? — поинтересовался Спок у бледного и как будто протрезвевшего Скотти. — Нет обратной тяги, — пискнул механик и рухнул на пол, забиваясь под панель. Павел тоже хотел туда. Место самое безопасное. — Ты бы, Скотти, вот этот уголок лучше товарищу комбату бы уступил, — помирать, так выслужившись, решил Павел. Спок точно это оценил. Ну всё, если выживут — старший прапорщик у него в кармане. Но помирать не хотелось, так что полным составом прибились к механику и с какой-то стороны это было даже хорошо, потому что на Павла навалился доктор, приятно прохладный и жилистый. Оставалось надеяться, что не встанет. Потому что позорно за миг до смерти и вечности думать о том что не завалил он зеленоглазого доктора, и это самое большое упущение за всю его жизнь. Шаттл дрогнул еще раз, взбрыкнул, как норовистая лошадь, и ухнул куда-то в пустоту. Павел зажмурился, чувствуя этот перегруз от падения. Краткое и обманчиво чувство полёта. Доктор прижался к нему еще крепче, а проснувшийся Сулу закричал и начал ругаться на филиппинском, звонко и злобно. Скотти дыхнул в шею крепким перегаром и вдруг все прекратилось Они мягко ухнули вниз и замерли. — Мы живы? — сипло поинтересовался Джим. — Как ни странно, да. Мистер Скотт, доложите. Скотти, который сидел под панелью глубже всех, сдавленно охнул. — Приземлились, товарищ комбат. Доктор сидел, уткнувшись лицом в плечо Павла и тяжело дышал. — Вы меня за погон укусили, — прошептал Чехов, легко скользя ладонью по волосам Маккоя. — Неправда, — пробурчал тот. — Что выпить мог, признаю, но чтоб тебя, да за такое место укусить. Павел довольно улыбнулся, представив за какое место ещё его мог бы укусить доктор. — А рукой вы меня трогаете, знаете где? Леонард одернулся от него, словно Павел был прокаженным. Ну вот. Пошутил, флиртуя. — Все хорошо. Доктор и впрямь выглядел дезориентированым и, кажется, счастливым, от того что они все живы и целы. Джим и Спок поднялись первыми, помогая выбраться из-под панели остальным. Сулу как будто успокоился и потер смотровое окошко. — Феномены. Все прилипли к окнам, рассматривая туманное плато. Единственное, что Павел точно мог сказать — шаттл стоял на твердой породе и не собирался проваливаться. По покрытию змеились трещинки, уходя в туман и скрываясь там. Они прибыли. — Всем взять маячки и рации, — Спок отжил и взялся командовать. — Разведка местности. Кирк, со мной, Сулу и Скотт, остаетесь здесь, закрываетесь. Чехов и Маккой на разведку. — Я ценный кадр! — взвился доктор, но комбат заткнул его одним взмахом руки. — Понял. Павла, как самого молодого и ненужного в случае потери, обрядили в противогаз и выпихнули первым. Он, злобно ругаясь, снял анализы и кивнул. Вредных испарений газоанализатор не нашел. Осмелев, офицеры вывалились на площадку. Спок почти припал к покрытию, едва ли не на язык пробуя. — Странно, очень странно. И непонятно. — Вот бы было понятно, — подхватил с его же интонацией Кирк и, получив злобный взгляд вулканца, заткнулся. Павел старался дышать ровнее, а потом понял, что он придурок и стянул противогаз. По итогам самым глазастым оказался доктор. — А вот что это такое там? — махнул он рукой, указывая на более плотный туман. Спок внимательно посмотрел на Павла. Инстинкт прапорщика требовал свалить всю вину на Сулу и сбежать. Но он посмотрел на доктора и двинулся вперед. Туман рассеивался постепенно, асфальт не спешил проваливаться и уже через пару минут Павел замер. Перед ним высилось устройство, явно нерабочее, но чрезвычайно хорошо сохранившееся в этой сырости. Огромная чаша, похожая на спутниковую тарелку с защитным ограждением на четырех опорах оскалилась в небо остатками внутренних конструкций. Туман стекал с поверхности, перехлестывая через край. — Предтечи, — прошептал Павел. — Это они строили. Узнаваемая вязь иероглифов вилась по краю тарелки, показываясь из-под потока тумана. Неужели сеятели разума были на этой планете? И почему тогда здесь нет цивилизации? — Это похоже на батут для взлета, — Скотт возник рядом неожиданно, испугав Павла до визга. На визг механик внимания не обратил. — То есть воздушный коридор предназначен для движения без двигателей по планете, а это место для преодоления гравитационного колодца без потерь топлива. — То есть мы можем отсюда метнуться в космос? — перевел доктор. — Именно это, да. Правда круто, Боунс? — У меня еще есть шанс отказаться? — упаднически спросил Маккой. — На самом деле нет. Но мы можем проголосовать, — решил радеть за демократию Спок. — Я против. Шаттл не совсем предназначен для вакуума. Но мы можем метнуться до стратосферы, — Скотт кивнул и обошел тарелку. Появился через четверть часа. — Так. Попытаемся загнать шаттл через ту… как бишь ее… выемку, — он указал на небольшой проем в ограждении. — Опять же, эта штука может не работать. Павел взглянул на Маккоя и ужаснулся. Доктор был бледен, как мел. — Что с вами? — прошептал Чехов. Леонард нервно покачал головой. — Боюсь летать. А так и еще жутче. Потому что в космос. А этот шаттл он как бы не очень приспособлен для космоса. Он тяжело сглотнул. — Не хочу умирать. По крайней мере не раньше чем увижу как откинется Спок вместе с Джимом. — Никто не умрет, — Павел взял его руки в свои. Успокоить или нет, но вот удивить доктора точно получилось. — Товарищ, комбат, отбой! — Скотт спрыгнул с края тарелки. — Внутренние конструкции разрушены, источников питания не вижу! Павел и Джим переглянулись, одновременно подумав о том, что если Спок вспомнит об уране, то им конец. Трибунал и расстрел за хищение со склада. Вулканец задумчиво кивнул и покачал головой. — Тогда изучение. Полный отчет. Встречаемся здесь через двадцать минут. Павел вздрогнул от того, что Маккой взял его за руку. — Будем гулять кучкой. — Будем, — обрадовался Павел. Ну когда еще доктор такое бы предложил? Они не выпускали друг друга не только потому, что Павел набирался воспоминаний чтобы жадно рукоблудничать, но и потому, что ничерта было не видно. Буквально пара метров и туман превращался в совершеннейшую стену. Было страшно заблудиться. Рации-коммы работали слабо, но в таком тумане невозможно было понять где юг, а где север. — Зачем Предтечи здесь строились? — Может, они эксперимент ставили? — Доктор повел рукой и брезгливо тряхнул ей, стряхивая капли конденсата. Ох, у Павла аж желудок сжался. Доктор был влажным. Мокрым. Как бы его затащить под лейку в душевой склада? Почему-то вести зазнобу в свою грустную холодную квартиру не хотелось. А в квартиру к Сулу было как-то неправильно. Может, стоит привести свою квартиру в нормальный вид? Украсть побольше свечей? Красиво расставить и зажечь. И притащить туда доктора? Можно сначала в ванну, чтобы когда они шли через комнату пламя огня высвечивало на его коже блики и узоры. Павел выдохнул, забыв, что как замер на середине вздоха так больше и не шевелился. Маккой же смотрел по сторонам. Туман сжирал звуки, делая их глухими и тягучими. Прислушавшись, можно было уловить дыхание болота, утробные звуки воздуха, поднимающегося с глубины, крики выпи, или какого-то местного её аналога, протяжные и полные отчаяния. — Здесь жутко. Павел кивнул и споткнулся о что-то, охнув. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это спасло ему жизнь от падения в широкий пустой раструб, откуда тянуло аммиаком и озоном. — Это установка терраформации? Маккой осторожно заглянул в трубу. — Может. Предтечи все планеты подгоняли под аналог земного рая. — Тогда странно что у них не сработало. — Да, это явно не земной рай, — усмехнулся Маккой, уже перестав пытаться избавиться от влажности и обреченно смирившись. Они прошли еще около ста шагов и замерли, предположительно у края платформы. Твердое покрытие обрывалось, дальше зловеще хлюпало болото, раззявив слепые глаза черных оконцев среди заиндевелой ряски. Почему-то Павел совершенно невовремя вспомнил об убийствах. Интересно, таинственный убийца, или убийцы, знают об этом месте. От размышлений его отвлек плеск воды. Он перехватил руку Маккоя удобнее и потянул его от края. Доктор даже успел замахнуться в сторону болот еще одним камушком. — Не тревожьте воду, — прошептал Чехов. Почему-то стало жутко. Словно они обнаружили себя. — Тут никого. А это болото выводит меня из себя, — фыркнул доктор. Но позволил увести себя обратно, к точке сбора. Джим и Спок выглядели странно и хмуро. — Там кострище, — пояснил Сулу и кивнул в сторону противоположного края плато. — Угли не остыли. Нам нужно убираться отсюда. Павел натурально ощутил мерзкий холодок по спине, так он всегда чуял чужой взгляд. Значит, это не паранойя. Тут точно кто-то есть. И этот кто-то или что-то их видел. Смотрел на них, пока они, как брошенные котята, бродили тут, размышляя, что же это за сооружение. — Думаете это именно тот или те, кто убивал на болотах? — поинтересовался Спок. — А почему в прошлом времени-то? — еще более пессимистично спросил Сулу. — Предлагаю героически отступить в шаттл и валить отсюда, — свистящим шепотом предложил Джим. И они рванули к спасительному шаттлу, толкаясь и спеша запереться. Павел только сейчас ощутил, как жутко колотится сердце и какая холодная у доктора рука, та, которая сжимала его собственную. — Скотт, уводите нас, — Спок оправил шинель, неотрывно глядя на стену тумана. Скотти послушно кивнул и перевел тумблеры в рабочее положение. И ничего не произошло. — В чем дело? — светски поинтересовался Джим. — Отсутствуют реле зажигания и распределения тяги, — Скотт потер лоб. — Крантец. Крантец, подумал Павел. Самый настоящий. *** Короткий день кончился и туман вокруг почернел, превратился в пористую тяжелую мглу, скользящую по шаттлу мокрыми пальцами. Ветра не было, но это затишье было страшнее любой бури. Павел сонно потер глаза и приложился к фляге, осторожно делая глоток. Воду пока решили экономить, хотя болотная вода все еще была хороша и отфильтрована лучше, чем их, штабная. Вся исследовательская группа спала. Кроме Павла, который вызвался часовым и просто тупил в темноту смотрового окна. Доктор Маккой тоже спал. Он подсел к Павлу где-то с час назад и уснул, тепло привалившись к его боку. Павла все это радовало. Ну, кроме самой ситуации с тем, что они застряли на болоте. И еды у них тут почти никакой. И первым сожрут Павла. Конечно, не сожрут, но грустно и тоскливо. Завтра при свете — хреновом надо заметить свете — Скотти будет пытаться починить двигатели, но до завтра надо ещё дожить. Доктор провозился, довольно вжимаясь в него теснее, обнимая рукой. Ох, тоже бы поспать, подумалось Павлу. Только дома, на диван-кровати. С доктором там не будет казаться холодно. Он осторожно повозился и достал сигарету, тихо прикуривая и пуская дым вверх. Ситуевина, конечно, не очень. Но Скотти справится, наверняка можно снять реле, например, с тормоза и обратной тяги, тормоза придумали трусы, они и так смогут сесть. Он уловил движение через полчаса. Что-то двигалось в тумане. Этого не было видно, но Павел чувствовал, что что-то, кто-то бродит вокруг шаттла, касаясь обмуровки. Эти твари настолько умны, что смогли снять реле. Что им стоит открыть двери? Павел дернул за рукав Джима, тот открыл совершенно трезвые и несонные глаза. Переглянулся с Павлом и тот жестами показал, что что-то ходит вокруг. В конце концов, пусть решения принимают старшие по званию. Им за это больше платят. Джим подобрался, словно кот перед прыжком, осторожно переложил с себя длинные конечности Спока и достал оружие, наблюдая за клубящимся туманом. Павел невольно прижал доктора плотнее к себе. Может, его туда-сюда уже сожрут, а он так и не натискался с Маккоем. Не вовремя вспомнилось про несовершенный подвиг, но с этим Чехов решил разумно повременить. Внутреннее освещение было предусмотрительно погашено, так что внутри и снаружи шаттла царила равнозначная темнота. Джим абсолютно бесшумно оказался рядом и напряженно всмотрелся в окошко. И… Павел не закричал только потому, что Джим крепко зажал ему рот и прикрыл глаза рукой с фазером. Но увиденного явно хватит на пару лет отменных кошмаров. К окну с внешней стороны прижалось существо, то ли на самом деле отвратительно серое, то ли из-за тумана, царящего на плато. Вытянутая лысая голова была покрыта язвами, сочащимися сукровицей, а место, где должны быть глаза, затянуло кожей. Как будто изначально у существа планировались глаза, но почему-то заросли. Пасть твари походила на рот пиявки, круглый, полный мелких, но явно острых зубов, с отвратительно длинным языком. — Ни звука, — на грани слышимости выдохнул Павлу в ухо Джим. Это нечто присосалось к стеклу. Павел не мог слышать звуков, но явно с влажным и чавкающим, его передернуло. — А вот и местные, — нехарактерно хищно оскалился Джим. Он произнес это так тихо что Павел просто угадал эти слова. Они ждали. Что тварь начнет ломать шаттл, или что попробует разбить обзорное окно. Что угодно, чтобы наброситься и начать палить. Но пока тварь не пыталась проникнуть внутрь они ждали. Павел надеялся, что его дрожь не разбудит доктора. Потому что спросонья такой штуки точно испугаешься. Но его все равно трясло. Джим все так же закрывал ему глаза и Чехов ощутил, что остро осязает наличие рядом твари буквально кожей. Джим осторожно отпустил его и прижал палец к губам. А их гость двинулся вдоль шаттла, ощупывая его с, теперь Павел это слышал, противными чавкающими звуками. Почему-то от мыслей о задраенных дверях легче не становилось. — Следи за Боунсом. Я будить Спока, — снова почти беззвучно распорядился Джим и скользнул к вулканцу. Павел опустил взгляд на Маккоя и медленно вдохнул. Вот ведь. Страх какой, и, главное, никто никогда не говорил про именно таких существ. Аж дурно становится. — Доктор? Как бы уже не до нежностей, Павел тряхнул его за плечо и Леонард вскинулся, сонно моргая и не понимая почему Павел прижимает ладонь к его рту. — Тихо, — прошептал Павел. Доктор кивнул и сел, тряхнув головой, стараясь быстрее начать соображать. Спок и Джим подползли через полминуты. Скотта и Сулу, самых крепко спящих, решили вообще не трогать. Джим достал походный блокнот и размашисто вывел: «Что за хуйня?» Павел и Маккой пожали плечами. Спок жестами объяснил, что писать не будет и это может подождать до утра. Павла все еще трусило и это до утра уже точно ждать не могло. Он был готов взорвать шаттл, лишь бы шугнуть подальше этих тварей. «Ждать до рассвета», вывел Спок и кивнул, поощряя импровизированное собрание расползтись. Павел, жаждущий успокоить свою паранойю, пробрался к дверям и облегченно выдохнул, увидев, что арматура закрыта наглухо. После чего переполз под бок к Маккою. Тот, все еще полусонный, приобнял его, позволяя устроить голову на плече. — Не трясись, — шепнул он и коснулся губами лба Чехова. И отрубился. Павел сглотнул, завидуя способности спать в окружении монстров и одновременно не веря в происходящее. Как и в то что доктор его поцеловал. Ну это был не совсем поцелуй, просто касание. Но было. А еще теперь доктор так хорошо дышал ему в шею что точно заснуть не получится. Это Спок так решил не спать потому что лично тварей тех не видел, хотя — Павел усмотрел, как Спок бегло касается пальцами виска Джима и морщится — уже увидел. Жуть какая. И они тут были постоянно? И Павел жил возле них? Кстати, стоит разузнать, насколько «возле», потому что, может быть, домой можно добраться пешком? Чехов подумал, что тупорылее мысли у него еще не возникало. Если уж эти чудовища не могут преодолеть болот, то что говорить о них. Или могут? Мысли мешались, крутились калейдоскопом, он видел то лицо доктора, то свой диван-кровать, то жареную селедку… и никаких тварей. Павел даже не смог толком понять, как уснул, но когда он открыл глаза, туман вокруг шаттла просветлел, а он сам лежал на двух телогрейках, укрытый шинелью. —…придется. Павел медленно сел и приветственно кивнул хмурым, злым и невыспавшимся товарищам. Сулу, спавший как младенец всю ночь, выглядел особенно недовольным. — На информацию, которую я вам расскажу, распространяется военная тайна. Ни при каких обстоятельствах это не должно быть обнародовано, — Спок почему-то задержал взгляд на нем дольше нужного. Павел оскорбился. Это он-то трепло? Да он за комбата душу продаст! Ну, возможно. Спок вздохнул, очень по-человечески и грустно. — Эта планета раньше называлась Кситол, в нумерации Z-2-2-6. Около шестидесяти лет назад сюда прибыли первые археологи с целью изучения устройств Предтеч, в те времена климат здесь был умеренным и исследованиям ничего не мешало. Я знал, что раньше вокруг нынешнего расположения части, была река и сейчас понимаю, что этот воздушный коридор помогал преодолеть ее. Командование не говорит, что здесь произошло, но, возможно, исследователи наткнулись на что-то, что не стоило трогать. Буквально за двенадцать часов климат изменился, река, очевидно, превратилась в болото, а последовавший коллапс рабочего реактора заразил некоторую часть территорий. Сейчас уровень радиации в части в норме, но здесь, — Спок продемонстрировал показатели, — повышен. — И эти существа это… — промямлил Павел. — Это исследователи? Они были людьми? Спок покачал головой. — Планета далеко, им не успели помочь. А когда помощь все же прибыла, здесь родилось уже третье поколение измененных. Они очень агрессивны и умны, поэтому нельзя допустить, чтобы они смогли покинуть планету. — Они и не покинут. Потому что мы тоже не покинем. Павел высказался и ощутил облегчение, словно произнёс именно те слова, что он него и ждали. — Зато теперь понятно зачем здесь наш гарнизон. На мерзкой планете с отвратным климатом, — теперь высказался Джим. — Ну что, господа, какие планы по спасению? Предлагайте? Павел нервно усмехнулся. Он был готов идти по болотам, лишь бы оказаться подальше отсюда. Но эта идея, похоже, была заранее провальной. — Они забрали реле и наверняка утащили куда-то. Возможно, стоит забрать их, — легкомысленно предложил Скотти и, вопреки здравому смыслу, Спок кивнул. — Это вариант. — А какого хрена ты вообще разрешил пробовать этот коридор, если знал, что происходит на планете? — взвился Маккой. — Угробить нас хотел? Спок бросил на него абсолютно спокойный взгляд. — Командование не давало конкретики об их месторасположении. Мне было интересно, что за коридор. Джим тихо проскулил и зажмурился. — Я видал долбоебов, но такого в первый раз. Спок, нам нужно будет спускаться? Вулканец кивнул, а Павел нервно хихикнул, представляя, как живут эти монстры у основания прибора Предтечей. — Они нас сожрут. — Нет, — не согласился Сулу. — Скорее принесут в жертву, а потом сожрут. — О, это конечно все так сильно изменило, — закивал доктор, явно сдерживающийся чтобы не избить Джима. Тот его настроение чуял и прятался за Спока. — Спуск судя по данным с наших приборов предстоит не слишком долгий. Павел тяжело вздохнул и покачал головой. Пусть уже делают, что хочется. Ему тянулось домой. Он хотел в свою квартиру. Очень. Джим вышел из шаттла первым, за ним Скотти и только потом Спок. Павел и Маккой завершили шествие, а Сулу героически остался ждать. Туман вокруг был светел и тих, но Павел все равно не отходил от доктора, держа фазер наготове. Мало ли что. Маккой выглядел таким одиноким и потерянным, что его хотелось обнять. И не отпускать. Теперь Павел жалел, что не у него не хватило духу пригласить доктора на свидание на базе. Они бы просто хорошо провели время. Даже и без секса. Но они были бы вместе. Хоть недолго. — Доктор? — прошептал он. Маккой перехватил его взгляд, жестом спрашивая, мол, чего? — Пообещайте мне выпить со мной вместе на базе? Когда мы все вернемся? Леонард удивленно вскинул бровь, но уточнять, откуда взялось это внезапное желание общаться, не стал. — Хорошо. Если выживем, устроим самую шикарную пьянку. Мы все. Павел имел в виду не совсем это. Правда, была очень большая вероятность, что вообще ничего не выйдет, по причине их скоропостижной смерти здесь. И никто ведь не найдет. Искать не станут. До гравитационного батута дошли быстро, намного быстрее, чем Чехову хотелось бы. — Доктор? Есть ли вероятность, что они боятся света? — Спок повел их между опорами, туда, где в тумане виднелся основной стержень с темнеющим провалом. — Не думаю. Они слепы и единственная наша надежда это то, что они бодрствовали всю ночь. Возможно, сейчас наши милые друзья спят. — Может они мирные? — предположил Павел, сам не веря себе. — Ну, давайте в это верить, — сомневаясь произнес Спок. Он первый шагнул в провал и растворился, словно это все было зеркалом или чёрной водой, поглотившей его без остатка. Джим ринулся за нежно-ненавидимым вулканцем, потом и Павел шагнул туда, не выпуская руку доктора. Сулу и Скотти закрывали их маленький отряд. Ну, как закрывали. В провале не было темно, там царил сумрак, достаточно светлый, чтобы можно было ориентироваться в пространстве. Так что широкие ступени казались даже удобными. Но спускаться лично Павлу все равно не хотелось. Окончилась лестница широким залом, наполненным каким-то металлическим хламом. Самое странное, Павел не слышал ничего. Казалось, монстры, если они на самом деле живут здесь, а не на болоте, затаились и ждут. Чтоб сожрать. А может и нет? Но он был рационален и ему слабо верилось, что существа с такими пастями добрые и милые и не решают конфликты укусами. Доктор сжал руку сильнее и Павел напрягся. Что-то шуршало в зале. Похоже на шаги. — Мы не одни, — предупредил Спок. Павел едва сдержался от язвительного комментария. Ох, ну, конечно, они не одни, здесь куча, блядь, монстров. Но надежда на старшего прапорщика все ещё была жива и он попридержал язык. — Хорошо. Павел активировал летальный режим и максимально тихо двинулся вслед за Джимом. Ей-богу, он никогда не видел его таким собранным. Видимость была намного лучше, чем в тумане, Павлу казалось, что светятся стены и пол, странно упругие и словно шершавые. Они прошли мимо каких-то устройств, сотен шестеренок, собранных в сложные конструкции, рычагов управления и задвижек. Словно твари поклонялись чем-то. Чему-то механическому? Или пытались что-то построить? Павлу пришла в голову дурная мысль, что у них есть божество, для которого они и собирают весь этот металл и реле. И их реле украли не потому, что умные, а просто повезло. Арка казалась глубокой и Павел не мог заставить себя поверить, что вверху болото. Слишком красиво уж та уходила вверх, плавной линией. Следующий зал явно строили предтечи. И там спали твари. Сначала Павел не понял почему Спок предостерегающе поднял руку, и только потом сообразил, что огромные серые камни это никакие не куски скал. На всякий случай Павел прикусил губу. Он действительно боялся слишком детально рассмотреть кого-то из монстров и закричать. Их же порвут ко всем чертям! Джим жестами указал на кучу обломков и металла в дальней нише и это было последним местом, куда Чехову хотелось пробираться мимо чутко спящих врагов. Его перекосило, когда он понял, что некоторые из монстров это дети, маленькие и невообразимо уродливые. У нескольких были даже какие-то зачатки щупалец вместо рук и ног. Он шел за Джимом, шаг в шаг, крепко сжимая фазер и думал, что сердце бьется так сильно. Громко. Он бы и испытывал острую жалость, но существа были слишком отвратительны. Хотелось уничтожить их, чтобы те перестали влачить свое жалкое существование и наконец-то умерли. Ну, точно не размножались. Спок смотрел на кучу железок и наверняка вспоминал игру «кто уронит башню». Так как непонятно было как извлечь нужное реле из-под груды хлама на нем? Он перевел взгляд на Павла, и тот едва не разрыдался. Он не потому прапорщик, что жаждет ответственности. Но ослушаться даже беззвучного приказа не мог. Поэтому подошёл ближе и осмотрел кучу хлама. Приятно радовало, что краденый уран уходил не сюда. Еще больше то, что в куче не было ни одной детали из части. Значит, добраться они не смогут. Реле лежали удобно с краю, но одно из них оказалось под каким-то железным ломом. И Павел перестал дышать, выуживая детали. Он почти успел поверить, что все получится. Конечно-конечно. Он все сможет. Именно в тот момент когда он смог вытянуть проклятое реле, и даже без звука оставил всю гору хлама, что была над ним, откуда-то сверху звонко и гулко начал падать винтик. По листовому железу. Громче разве что было бить в набат. Павел замер, ошалевший от этого грохота, ситуацию спас Джим, он выдернул из его руки деталь и приказал: — Бежим! Они ломанулись обратно, как стадо гипопотамов, Павел краем сознания понимал, что, возможно, винтик не наделал столько шума, как они, в панике спотыкающиеся и роняющие по пути какие-то залежи металлического хлама. Монстры шипели, просыпаясь, несколько вскочили и бросились за ними. И Павел все же разревелся. Он бежал, задыхаясь и захлебываясь слезами, страх не давал держать ритм и если бы не рука Маккоя, который тащил его вперед, то он бы просто рухнул и был сожран. Путь обратно занял ровно шестьсот ударов сердца, они выскочили из проема, как пробка из бутылки. Джим направил фазер на выход. — Бегите. — Отставить, — Спок покопался в карманах шинели и кивнул. — Держать на мушке. Он выудил гранату, игрушечно-маленькую по сравнению со строением сеятелей, выдернул чеку и прицельно метнул в черноту провала. Сначала не произошло ничего. А потом, словно вещь, воздух исчез и пространство схлопнулось, сдавливая и кроша камни, сминая их. Павел все же оступился, а вот когда не смог подняться, понял, что все именно так плохо, как и выглядит. Нет, он встал, но рухнул снова. Потому что бежать с рассеченной ногой было невозможно. Он с сожалением разжал пальцы, отпуская доктора. — Чехов… Но он уже успел разрыдаться. — Я теперь умру, или заражусь и мутирую в такую же херовину, я так и знал, Джим, это ты виноват, я вообще сидел себе спокойно на складе и уран этот. Кирк оперативно оказался рядом и заткнул ему рот легким пинком по заднице. — Это не заразно. Где реле? — Я вам, ох, отдам и вы меня тут бросите, на съедение. Он успокоился только когда к нему склонился доктор, наскоро заливая рану антисептиком и крепко бинтуя. — Пока так. Нужно убираться отсюда. На руки его никто не взял, от чего Павел злобно шипел, но доктор тепло обнимал его за пояс, помогая держаться на ногах весь путь к шаттлу. Почему-то стало казаться, что вся жуткая тишина тумана и звуки болот потеряли свое страшное звучание. Но то, наверное, он просто терял сознание от раны. Доктор уложил его на дно шаттла и как-то странно погладил шею. Ойкнув, Павел понял что его просто чем-то обкалывают, но думать, что доктор гладил его просто так было приятно. — Вы такой красивый. Маккой светил на него зелеными глазами. — Красивый. И я больше не буду ухаживать за Джо, потому что теперь буду ухаживать за вами. Хотите, поиграем в снежки, когда вернемся? Маккой все также молчал. В передней части шаттла раздавались страшные звуки ремонта. — Ети его бога душу! Какой кретин собирал этот шаттл? Павел слышал, как щелкнули реле, вставая на свои места и как мягко зарычали двигатели, наконец-то исправные. — Или, хотите, я вам стихи буду читать? Давайте вы придете ко мне в гости? — Обязательно. Павел еще успел почувствовать как он сам удивился. — Вы мне это обещаете, потому что я умираю? — Ты не умираешь, потому что я сам тебя убью, когда мы вернемся, — успокоил его доктор. И это вот это экспрессивное обещание и успокоило Павла. Потому что иначе доктор бы ему врал что все хорошо. А так… так точно все хорошо. И все у них будет. Обратный путь занял больше времени, пришлось искать обход вокруг воздушного коридора, и Павел наслаждался руганью из кабины пилотов. Доктор сидел рядом с ним, бурча под нос, что шаттл без медотсека это хрень. Джим и Спок бурчали в дальнем углу, явно собираясь писать отчет командованию. А Павел думал о доме. Шевелиться не хотелось, но прежде, чем вести к себе доктора, нужно было прибраться. Интересно, с его раной уложат ли его в лазарет? На секунду мелькнула мысль что может там с ногой все совсем плохо, но тут же пропала. Доктор снова прижал к его шее обезболивающее. Даже если лапу и отрежут нахрен — у него еще вторая есть. Нестрашно. А доктор его и таким обязательно полюбит. — Доктор? Маккой чутко склонился над ним. — А что вам нравится? — Павел как-то резко задался этим вопросом. Ну серьезно, что ему в чай-то наливать? Молоко или коньяк? Леонард улыбнулся и легко погладил Павла по щеке. Так хорошо. — Мне нравишься ты, — выдохнул он и коснулся губами лба Павла. *** Ветер жутко выл, дребезжа стеклами. Сулу в трех кофтах тер тряпкой пыль на полках. — Почему ты просто не можешь тут все забить и пригласить его ко мне? Я вот все равно скоро в увольнительную. Павел оторвался от пылесоса и внимательно уставился на него. — Хикару, ты дурак? Ты дурак. Как я его к тебе, в твою однушку приведу? Точнее, как это будет расценено? — Правильно. Правильно будет расценено. Вы беззаботно проведёте ночь, и если все будет хорошо, то и дальше будете проводить. А если нет — безболезненно разбежитесь по разным углам. Это вроде бы как и ни твоя, и ни его территория. — Не могу когда ты начинаешь мне задвигать за психологию, — заныл Павел, — сразу хочется тебя стукнуть. — Я просто к тому, что здесь порядок навести невозможно. Ты тут не жил, тут пахнет пустым домом, — Хикару вздохнул. — К вечеру похолодание, совсем тут околеете. Они шуршали еще около двух часов и, только торжественно выгнав Хикару к себе, Павел признал, что тот прав. В двушке было холодно и пусто. Попытка разогнать тоску радио успехом не увенчалась. — А может? — Павел с сомнением взглянул на батарею и решительно кивнул. Притащил газовый ключ. Крутанул вентили. Так и есть, батареи просто не развоздушили вовремя. Он сбегал за кастрюлей и сел, ожидая, пока регистр заполнится водой. Вот теперь все будет хорошо. Тепло и обжито. Ладно, хотя бы просто тепло. Кровать есть и ладно. Павел потер лицо и замер. Нервничая. Пусть бы Леонард быстрее пришел? Пусть бы не приходил? Мысли скакали одна за другой и он не мог ни одну из них ухватить за хвост. — Все в порядке? — Ага, — Павел машинально ответил и только потом сообразил, Сулу ушел и это голос доктора. Павел рывком обернулся. И в этот же момент воздушник всхрюкнул и плюнул водой. Павел запаниковал, разрываясь между страхом затопить соседей и страхом показать себя идиотом перед доктором. Потом он вспомнил, что Леонард, скорее всего, и так считает его придурком, поэтому дернулся спасать соседей, перекрывая воздушник. Доктор как-то легко и быстро оказался рядом, помогая. — Где у тебя тряпка? — В ванной, — Павел проскулил, понимая, что он сам нехило так замочился. Что он мокрый, растрепанный и он точно никогда и никому не понравится. А раз так, то можно перестать нервничать. В итоге они чинили отопление, потом радостно трогали горячие батареи. Ликвидировали потоп и ржавчину, отмылись. Вот к этому моменту, Павел понял что точно влюблён в доктора. — А еще я пытался приготовить ужин, — рассмеялся он. — Страшно представить, но я всегда был рисковым, — Леонард скользнул ладонью по его плечу. — Идем попробуем. На кухне бормотало радио и уже, несмотря на ветер, было тепло. И Павел украл все же со склада свечи. Поэтому он усадил доктора за стол и зашуршал, сервируя стол. Это было мило и уютно, хотелось, чтобы это происходило каждый вечер. — Паша? Чехов как раз пытался определиться между подозрительным коньяком и дружелюбной водкой. — Что пьём? — не ответил он. — Коньяк украден у Спока, а водка у Джима. Что менее опасно? — Наверное водка, — рассмеялся доктор и снова посерьезнел. — Паша, я хотел бы прояснить кое-что, ладно? Рука у Чехова замерла, он разлил водку по стопкам и теперь у него не было повода не смотреть в глаза Леонарду. — Да? — Ты действительно хочешь со мной гуляться? Павел нервно вздохнул. — Да. Я понимаю, что я прапорщик, а вы лейтенант, но Спок обещал мне старшего в ближайшее время и… Маккой звонко стукнул своей рюмкой о его. — Тогда обмоем твои звездочки в следующий раз. А сейчас пообедаем, выпьем и пойдем в койку. Ага? — Ага, — Павел теперь еще больше засмущался. — Но я ничего не умею. У меня и девушек-то почти не было. Леонард так тепло посмотрел на него и, протянув руку, легонько дернул за кудряшку. — Буду тебя развращать. И Павел согласился. Он хотел, чтобы его развращали. Вот именно об этом он и думал, когда Леонард утянул его в койку, в голове шумело. И от близости и от водки. Они неторопливо скинули одежду, Павел даже успел порадоваться тому, что не придется мгновенно забиваться под одеяло от холода, и Леонард, облизнувшись, склонился над ним, наконец-то целуя. Павел проскулил и поднял руки, обнимая доктора за шею, укладывая на себя. Позволяя себе почувствовать это. Соприкосновение тел, то как правильно это все ощущается. Как хорошо чувствовать тяжёлое тело над собой, вжимающее в кровать. Павел только представил, как его будут любить и окончательно поплыл, втискиваясь еще ближе и разводя ноги, чтобы потереться о Леонарда членом. Ох, он слишком давно этого хотел, на самом деле, конечно, нет, прошло едва едва пара недель с их близкого знакомства, но все равно, все равно ощущалось на добрых два года с учетом всей происходящей жути. Маккой так хорошо поцеловал его, что все мысли буквально выдуло из головы. Павел только и смог, что жалобно проскулить и обхватить его руками за шею. Хотелось жадно двигаться, притираться, чтобы его и продолжали так собственнически хватать и тереться. Павел понял, что если они ничего не сделают, то он кончит и просто от трения их тел. — Леонард, — он выдохнул, перехватываясь удобнее, — пожалуйста? Что «пожалуйста» было понятно, особенно потому что последние ночи три Павел сам трогал себя, скользкими в смазке пальцами и представлял, что это доктор. Откуда он взял смазку это дело десятое, но теперь он действительно был должен Сулу. И его мужу. Хрень какая… Павел охнул, чувствуя, как Маккой стаскивает с них последнюю одежду и жадно прижимается. — Где? — выдохнул он так хорошо и тихо прямо возле уха Чехова, заставив его вздрогнуть и судорожно зашарить у края дивана и пытаться не уронить баночку. — Здесь, — проблеял Павел и охнул, подставляя шею под поцелуи. Под его губы. И старался не кончить только от прикосновений, потому что хотелось, хотелось, хотелось… Павел почувствовал, как Леонард коснулся его, так ласково и осторожно оглаживая и прижимаясь, что доктора хотелось искусать. Так тянуть — явное издевательство и проверка нервов. — Ленн, — всхлипнул он, поднимая бедра и отчаянно надеясь, что эта сладкая пытка скоро закончится. — Ленн, пожалуйста. Маккой довольно улыбнулся и, встав удобнее, толкнулся, замирая, позволяя им обоим насладиться моментом. Принялся плавно двигаться, медленно-медленно, словно хотел помучить любовника еще дольше. Павел кусал губы и рассматривал его глаза, тёмные сейчас. Такие красивые. Он выгнулся, прогибаясь сильнее, хватаясь за Леонарда, чтобы ощутить, как член проникает на всю длину, полностью. И как хорошо, властно Леонард прижимает его к кровати, жадно целуя и прикусывая губы. Ох, боже, чертов диван-кровать скрипел и, Павел был уверен, скоро просто развалится к чертям. Маккой выдохнул и обнял его крепче, толкаясь медленно, тягуче и сильно, заставляя задерживать дыхание и охать от каждого движения. Глубокого и полного. Хотелось скулить и драть ему плечи, чтобы эти метки подхлестывали его двигать резче. Быстрее. — Пожалуйста, — прошептал Павел, снова находя его губы и выдыхая прямо в них, — сильнее. Леонард хищно зажмурился. И набрал темп, заставляя несчастный диван заскрипеть всеми составляющими. Павел довольно проскулил, вздрагивая от каждого движения. Головка члена так хорошо проезжалась по простате, что Павел и думать забыл обо всех, кто был у него до доктора. Павел зарылся пальцами в волосы Маккоя, притягивая его для жаркого, скользкого поцелуя. — Хочу на живот, — смог прошептать он, урвав глоток воздуха. Леонард кивнул, отстраняясь, и Павел заскулил от того как его легко перевернули, несильно вздергивая бедра. И снова вставляя, на всю длину. Он всхлипнул, вытягивая руки и комкая в пальцах одеяло. Теперь все ощущалось еще острее и лучше, иначе. Почти горячечным безумием. Он шипел в кровать, кусал собственные руки и хотел еще больше, еще сильнее. Сейчас было намного удобнее подмахивать, уткнувшись лицом в скрещенные руки и чувствуя, как с каждым толчком толчком приближается к оргазму. Ох, он заляпает покрывало. И что, опять стирать? Павел решил, что не каждый день получает такое удовольствие и можно пожертвовать одним пододеяльником. А потом все мысли кроме «да, да, пожалуйста» перестали существовать. Потому что оргазм накрыл его приливной волной, заставляя вздрагивать и задыхаться, потому что кажется он забыл, что надо дышать. Леонард отстранился, продолжая касаться его спины и тоже кончил. Ох, бедный пододеяльник… Павел рухнул на диван, жалобно вздохнувший, и прикрыл глаза. Подушка оказалась приятно прохладной, а тело заполнила усталость. Он был готов лечь и не шевелиться больше никогда. Маккой устроился рядом и притянул его к себе. У Павла даже не было сил возмущаться. — Нам нужно сменить постельное, — вздохнул он, понимая, что сил нет. — Ага, — Леонард коснулся губами его щеки. — Обязательно. За окнами выл ветер и поднималась снежная буря. Болота тяжело вздыхали, черные оконца глотали первые снежинки. И берегли свои тайны.

***

18.11.2019 — 27.11.2019

Реклама: