Триггеры

Йенса он встретил уже после уроков. Когда Робби нужно было пилить на свою каторгу, а Йенсу домой. — Видел утренний месседж, — улыбнулся он. — Ты тоже, как Можо, считаешь, что это ОХУЕТЬ КАК РОМАНТИЧНО? — Робби передразнил тон Можо. — Неее, я думаю, что если ты действительно нравишься этому чуваку, то он должен подойти и сказать тебе это в лицо, а не создавать проблемы своей «романтичностью». Робби подумал о своей «романтичности», скрытной правда, но все равно. Он никогда не думал ни словом, ни делом намекнуть Йенсу на свои чувства. Просто, потому что был уверен, что он не ответит, а их отношения могут испортиться. Может, тот человек тоже так думает? Боится испортить отношения, боится, что ему не ответят взаимностью. И правильно боится. Возможно, Робби в состоянии пустить кого-то в свои сны, но не в сердце. Там было занято. До гроба занято. Он понимал, что это звучит, как самый большой абсурд на свете, но сейчас он так чувствовал. — Дасет сказал, что наймет охрану. — Отлично, — порадовался Робби. — Надеюсь, они найдут этого шутника и отучат так по-дебильному шутить. Из-за его проделок я должен дышать пылью в компании самого заносчивого сукина сына на свете. Он немного перегибал, пытаясь доказать Йенсу, как его все это бесит. Да, бесило, но не настолько сильно, как он пытался показать. — Сандер? Заносчивый сукин сын? — удивился Йенс. — Ага. Вчера мы перебирали с ним эти дурацкие книги. Я неправильно записал имя одного чувака, и он обозвал меня узколобым, и сказал, что нужно хотя бы раз в месяц держать в руках что-то кроме комиксов. Откуда, блин, ему знать, что я держу в руках, а что нет. Умник херов. Йенс громко рассмеялся. — Тебе смешно, — буркнул Робби. — Прошел только один день, и я не знаю, как вынесу это. Если я молчу, он болтает без умолку, если начинаю говорить, цепляется к каждому слову. Я просто не понимаю, где перешел ему дорогу. Слушай, — робко начал Робби, — А хочешь со мной посидеть? Ну немного. Это всего на два часа. Мне будет полегче. Ты просто сиди и все. — Ну нет, — Йенс поднял руки. — Я не проебу два часа своей жизни в библиотеке. Даже ради тебя. — Ну ты и хуйло, — Робби пихнул его в бок. — Ладно, вали, — он толкнул его в шутку. — Удачи. Скажи ему в следующий раз, что кроме комиксов, ты иногда и хер свой держишь в руках. Робби рассмеялся и показал ему на прощание средний палец. Он вдруг почувствовал какой-то прилив сил от этого дурацкого разговора, воодушевление, и как будто любовь к Йенсу облачилась в дополнительную броню, которую теперь точно ничего не пробьет. Йенс мог показаться равнодушным, но он был из той породы людей, которые умеют ненавязчиво предложить свою помощь, сделать ее невидимой, так что в конце концов тебе покажется, что ты силач, и сам выбрался из тяжелой ситуации. И это в нем Робби очень любил. Но кроме этого прилива, он ощутил и тоску. Сейчас он понимал своего анонима. Какая это мука любить кого-то и не иметь возможности открыться ему. А еще хуже открыться и не получить взаимности, мучиться от своей любви, не зная, куда ее теперь нести. Когда он, наконец, пришел в «библиотеку», то уже не ощущал никакого напряжения. И решил, что молча сносить все выкрутасы Сандера не будет. В общем настроение у него было боевое. В помещении снова пахло сигаретами и пылью. Книги жались к друг другу на тесных полках, небрежно валялись на полу, самые везучие толпились на подоконнике, на свету. Те, что были уже записаны, чинно сложенные, стояли в сторонке. Робби огляделся вокруг, пытаясь найти список, который составлял вчера. Но не нашел. А потом заметил кожаную куртку, небрежно брошенную поверх неразобранных книг на полу. Он поднял ее, список был как раз под ней. Его записи сильно контрастировали с теми записями, которые до него делал Сандер. Почерк у него был отвратительный. И слова разобрать было невозможно. Как будто это писал кто-то, у кого внезапно начался эпилептический припадок. Ни одной букве не сиделось в рамках разлинованного листа. Робби бросил список. Он же сказал себе, что не будет работать в одиночку. Потом глянул на куртку. На улице было довольно прохладно. Куда же он поперся без куртки? В голове как будто тихо-тихо открылась потайная дверь, сквозь нее просочились воспоминания о дурацком сне. Робби принюхался. Да, тут по-прежнему пахло сигаретами, обычными сигаретами, никаких яблок, как у него во сне. Он сказал себе, что это всего лишь любопытство. Обычное человеческое любопытство, поэтому и поднял куртку снова. Кожа на рукавах была немного потертой, из кармана торчала какая-то бумажка, но это Робби не интересовало. Он поднес куртку к лицу и вдохнул запах. Она была насквозь пропитана этим — сигаретным дымом и запахом яблок. И Робби тут же бросил ее на место, когда почувствовал это. Что он творит вообще? Что если бы в этот момент кто-то зашел? Как бы Робби объяснил то, что стоит и нюхает чужие вещи? Он быстро взглянул на выход. Никого. Но он поверить не мог в то, что решился на такой риск. Какой идиот. Он положил список под куртку, чтобы не вызвать никаких подозрений и уселся на единственный стул, который тут был, чувствуя себя безумно глупо. Щеки горели так, словно он совершил какое-то преступление. Время тянулось медленно и тягуче, в конце концов, чтобы убить ожидание, он взял первую попавшуюся книжку, начал листать ее, но ничего не понимал. То ли он был настолько тупой, то ли автор что-то мудрил, но прочитав пару страниц, Робби так и не понял, о чем тут вообще речь и почему написано так, как будто текст предназначался для средневековых монахов. Боже, ну и муть, подумал он, развернул книгу, снова прочитал название. «Имя розы»? Звучит красиво, а на деле-то скука смертная. Он постучал ногтями по обложке, а потом бросил книгу в общую кучу. Она неловко приземлилась, распластавшись страницами, немного покосился корешок. И Робби, побоявшись, что испортил ее, поднялся, чтобы закрыть и положить аккуратно. Как раз в этот момент он и услышал, сначала топот ног, затем смех, а потом дверь с грохотом раскрылась и в библиотеку ввалились двое. Целуясь. Они не обращали на Робби никакого внимания, как будто даже не знали о том, что он здесь. Девушку он узнал сразу. Да и парня тоже. Так вот по каким делам тебе нужно было отлучиться, подумал он в раздражении. А потом кашлянул, потому что смотреть на то, как они лижут друг другу десны, не собирался. — Робби? — Бритт смущенно оправила на себе блузку. — Я думал, ты соскочишь, — сказал Сандер. — Я надеялся, что ты соскочишь, — таким тоном разговаривают с назойливыми младшими братьями. Робби почувствовал не просто злость. Это было что-то очень среднее между гневом, раздражением, ненавистью и унижением. Да, больше унижением. Потому что, хоть это было не так, он вдруг почувствовал себя так, будто Дасет навязал его Сандеру, будто Сандера тошнит от этого. Еще никто и никогда с ним так не обращался. И вроде бы даже ничего такого ужасного не произошло. Сандер не оскорблял его, по крайней мере, открыто, но…как это назвать? Ну, понадеялся он, что Робби смоется, подумаешь, что тут такого? Значит, смыться было можно. Но почему тогда Робби чувствовал будто сейчас компания кого угодно Сандеру была бы предпочтительнее? И почему это его так задевало? Бритт села на гору книжек, поправила юбку и с любопытством взглянула на Робби. Сандер рассеянно перебирал ее волосы. — Знаешь, я думаю, что это очень несправедливо, — сказала она вдруг. — Ты о чем? — Робби собрал мысли в кучку, успокоил себя. Не стоит беситься и терять лицо перед ней. — Ну, наказание. Знаешь, я целиком и полностью на твоей стороне. Плевать, что там думают другие. Я и директору так сказала. — Ты говорила с директором обо мне? — удивился Робби. — Конечно, — она притянула Сандера за футболку к себе, прижалась к его животу щекой. — Я сказала ему, что тот, кто это сделал настоящий псих, что это самая настоящая жуть…это, наверняка, маньяк какой-то и тебе вообще нужна охрана. Разве я не права, милый? — она подняла голову, взглянула на Сандера снизу вверх. Тот дежурно улыбнулся ей, но как только она отвернулась, улыбка быстро слетела с его лица. — Школа обязана расследовать это дело, а человека, который учинил все это должны исключить. Нам нужна безопасная среда и общество. Робби чуть не прыснул со смеху от этого ее волюнтаристского тона. — Спасибо, конечно, — ответил он, подбирая с пола очередную книгу, просто чтобы чем-то занять свои руки. — Но я не считаю его психом, и уж тем более я не считаю, что это «жуть» и что «мне нужна охрана», — он рассмеялся на последней фразе. — Так тебе что, нравится это? — спросила она с плохо скрываемой издевкой. Робби задумался. Бритт никогда не делала ему ничего плохого, они особо не пересекались в школе, иногда на вечеринках. Все, что он о ней знал, так это то, что она «та самая подруга Яны». И в принципе его в ней ничего не интересовало. Наверное, это вообще был самый длинный разговор, который они когда-либо вели. Он мало знал ее и почти совсем не знал Сандера, но их союз ему отчего-то показался удивительным. Сандер с ней сейчас выглядел так, как будто и к этому его принудили. Робби вообще перестал что-либо понимать. Откровенничать с ней? Нет, ему не хотелось. Но ему отчего-то была неприятна сама мысль, что про его анонима кто-то говорит в таком тоне. Ладно сам Робби, но чужие… — Нравится, — сказал он ей прямо, понимая, что конечно же, пожалеет о том, что сказал. Доброжелательность с ее лица мгновенно улетучилась. — Знаешь, раз уж у вас тут дела, я, наверное, пойду, — Робби перестал для нее существовать. На Сандера она смотрела с обожанием. Интересно, подумал, Робби, если бы кто-то сделал для нее подобное, она бы тоже потребовала расследование? А если бы этим кем-то оказался Сандер, потребовала бы его исключить? Ответ был очевиден, судя по тому, как она него смотрела. И пусть сердце Робби было отдано Йенсу, Бритт он всецело понимал. Он, конечно, был влюбленным дураком, но не ханжой. Они еще целовались какое-то время, а Робби закатывал глаза. Ну, какой же он дурак. Ведь и вправду мог смыться. Все его проклятое чувство ответственности, будь оно трижды неладно. В следующий раз, как только представится случай, улизнет. Только вот думая об этом, он знал, что никогда такого не сделает. Он терпеливо ждал, пока они «насосутся», и листал книгу, которую поднял во время короткой беседы с Бритт. От скуки открыл где-то по середине и прочел первую попавшуюся фразу. «Прошло несколько минут, и на вершине холма остались только эти два тела и три пустых столба». Мрак какой, подумал он, еще полистал в надежде найти какие-нибудь картинки, но ничего не нашел. А когда поднял голову, то заметил, что Сандер за ним внимательно наблюдает. Бритт уже не было. В его глазах, которые теперь не были ни светло-зелеными, ни серыми читалась насмешка, но не злая. Хотя Робби уже и приготовился отражать его нападки. — Прости, — сказал он вдруг. Робби был так удивлен, что не сразу сообразил, что ему ответить. А потом с максимально глупым видом, выдал максимально глупое: — Хорошо. — Ты даже не спросишь за что? — рассмеялся Сандер. — За что? — тупо повторил за ним Робби. — За то, что был таким мудаком, — с улыбкой ответил Сандер. И это было так странно, видеть эту улыбку, искреннюю и добрую. Что с ним такое, в страхе подумал Робби. Он ему не доверял. Совсем не доверял. Но Сандер протянул руку, а Робби был слишком хорошо воспитан для того, чтобы игнорировать, чьи бы то ни было, жесты доброй воли. — Мир? — спросил Сандер. — Мир, — кивнул Робби, сжав его протянутую ладонь.