Триггеры

Между ними ничего не изменилось. Или вернее это было настолько неуловимое изменение, что Робби не замечал. — Я хочу ему врезать. Понимаешь, Милан? Вот просто подойти и дать со всей дури в табло. Милан с опаской глянул на него, плотнее запахнул халат. — Малыш, этот парень странно влияет на тебя. Раньше тебе никогда и никого не хотелось бить. Робби выразительно глянул на него. — Он предложил мне мир, и я порадовался, что все теперь будет по-нормальному, понимаешь? Но он теперь вообще не разговаривает!  — Так тебя бесит, что он молчит? Разве ты не этого хотел? — Нет! Я хотел, чтобы мы говорили, как нормальные люди, я не хотел всей этой обстановки… — он нетерпеливо дёрнул руками, — Как будто мы дуемся на друг друга. Но я кроме имени ничего о нем не знаю! Так же, как и он обо мне! Тогда к чему вся эта атмосфера! — Возможно, вам нужно узнать друг друга, — ласково бросил Милан. — Сделай первые шаги, покажи, что заинтересован в общении. Ты мой ангел, как кто-то вообще может злиться на тебя? — Милан погладил его по волосам, а Робби со смехом отстранился. — Я не заинтересован! — выпалил он, спохватившись. — Тогда просто будь вежливым мальчиком. Покажи ему, что ты другой. — Милан, я вообще не понимаю, зачем мне все это делать, — Робби встал из-за стола, начал убирать за собой чашку, крошки от хлеба, вытер стол. Милан умилённо наблюдал за его деловитой активностью. Задумавшись, Робби ещё и чашку с недопитым кофе прихватил. — Ой, прости. — Ничего, ничего. Он все равно уже остыл, забирай. Робби, действительно, был чудом. И его «чудесность» заключалась не только в том, что он мыл за Миланом чашки, вытирал со стола и пытался готовить завтраки для Зои с Сенне. Робби умел быть нужным именно в тот момент, когда это было необходимо. Он тихо обнимал, когда это было нужно, он утешал, когда в нем нуждались, он чувствовал их всех…и это было удивительно. — Что, если я буду с ним вежлив, а он снова будет вести себя так…так, — он вдруг замер у раковины. — Как будто пятно от кофе на стене разглядывать ему интереснее, чем говорить со мной! — нетерпеливо выпалил он и загрохотал посудой. — Тогда он придурок. — Милан…- он обернулся, ухмыляясь. — Я не пытаюсь его склеить. — О, дорогой, конечно! — Я серьезно! Я не такой. — «Не из этих», забыл ты добавить. — И не из этих, да! — Ты здоровый гетеросексуальный парень, ага! — Так и есть! — Кто ж спорит, любовь моя? Я и не думал покушаться на твою мужественность! Но ты просто можешь быть вежливым с другим парнем, не думая о том, что твоя вежливость только от того, что тебе хочется получить от него минет. — Какой ты придурок! — Робби брызнул на него мыльной водой. Милан увернулся. — А что, он красивый? — Обычный хм, — слишком быстро ответил Робби. — Сдаётся мне, что красавчик. — С чего ты взял? — Ты всегда добавляешь это своё «хм», когда врешь. — Да ну тебя, Милан — Робби не выдержал, рассмеялся. — Значит, твоё наказание заключается в том, чтобы провести две недели наедине с загадочным красавчиком, который сначала всячески пытается тебя поддеть, потом просит прощения, а потом игнорирует? В то же время, какой-то безумец развешивает по школе признания в любви для тебя? Черт… Робби, теперь я понимаю, что мои школьные годы были даже скучнее твоей половой жизни, — он в прострации уставился в окно. — Я бы с удовольствием поменялся, — вздохнул Робби. — О чем болтаете? — Зои, уже одетая и накрашенная, вошла в кухню. — О половой жизни Робби, — ляпнул Милан. — Как можно спорить о том, чего нет? Милан выставил ладонь, чтобы она отбила. Они оба улыбнулись. — Моя девочка. — Да, да, — обреченно, но без злобы кивнул Робби. — У меня нет половой жизни и это очень смешно, Милан, — но потом он сразу переключился, — Будешь кофе, Зои? — Тебе разве не пора собираться? — У меня ещё полчаса, — и не дослушав ее возражений, Робби потянулся к шкафу, вытащил ее кружку. Зои села за стол. — Не обижай мне ребёнка, — обратилась она серьезно к Милану. — Вы поглядите. О, женщина коварство тебе имя! Так они болтали и перешучивались с друг другом, и Робби подумал, что Милан вообще-то прав. Наверное, Сандер чувствует его настрой, поэтому ведёт себя так. Нужно менять тактику, если он не хочет, чтобы эти две недели превратились в пытку. В школу он шёл с небольшой охотой. Предыдущие два дня были ужасны, никаких намёков на то, что этот будет хоть чем-то отличаться, не было. Поэтому Робби старался заранее подготовить себя к неприятностям. Ничего не было. Школьный фронтон был пуст. Никто не смеялся над ним, не тыкал пальцем. — Он что, сдался? — Ясмина села рядом, любопытство так и читалось на ее лице. — Кто? — Ну, тот, твой тайный поклонник, — она заговорщецки огляделась вокруг. Как будто это была их личная с Робби тайна. — Боже, я надеюсь на это. Если бы кто-то спросил у него напрямик, Робби не смог бы точно ответить, что он чувствует по этому поводу. Вернее, ответил бы так же, как ответил Ясмине. Сказал бы, что чертовски рад тому, что это закончилось. Но ведь в душе ему это льстило. Он как будто сел смотреть увлекательный детектив и с упоением ждал развязки. А теперь что, получается, ее не будет? На перемене с такими же вопросами его поджидали Йенс, Можо и Аарон. Он старался максимально безразлично высказываться по этой теме. Но они все равно подтрунивали над ним, пока Йенс не заткнул их обоих. — Он испугался. В конце концов это выглядит, как домогательство. Ты же не педик какой, — беззаботно ляпнул Аарон. Какое ужасное слово, подумал про себя Робби и напрягся. Ему вдруг показалось, что он теряет контроль над своей мимикой, что по лицу его теперь можно прочесть все мысли, что они все узнают, отвернутся от него. Йенс отвернётся от него. Пусть весь мир отвернётся, но только не Йенс, только не Йенс… — Эй, все нормально? — Йенс потрепал его по плечу, заглянул в глаза. Чтобы сделать это, ему всегда приходилось немножко наклоняться, и жест этот становился каким-то более доверительным что ли. Как будто они одни, даже если вокруг куча людей. — Д…да, — Робби быстро собрался. — Все в порядке. Ему хотелось испепелить Аарона за то, что на этот короткий миг он заставил Робби почувствовать себя так хреново. — Это не домогательство, ясно? — выпалил он вдруг. Аарон растерялся. — Конечно, не домогательство, — рассмеялся Можо. — Ты на что-то намекаешь? — вскинулся Робби. — Эй, эй, эй! — Йенс схватил Робби за куртку, отвёл в сторонку. — Что с тобой? Они же просто шутят. — Хуевые у них шутки, окей? Они замолчали. — Слушай, я сегодня прямиком домой после уроков. Родителей не будет. Придешь? Зарубимся в мортал комбат, пива попьём. Ну, как? — А мое наказание… — Приходи после него. Или попроси Сандера поработать без тебя. Робби рассмеялся. — Он ни за что не согласится. Приду после. А читос будут? — С авокадо, как ты и любишь, извращенец. Они улыбнулись друг другу почти синхронно. И это Робби смутило до жути. — Мне пора. — Удачи. Робби помахал Аарону с Можо тоже. Ночевка у Йенса. Жизнь, кажется, налаживалась. В последнее время они проводили мало времени вместе, и это не только из-за наказания. Робби казалось, что у Йенса кто-то появился, и что этот кто-то не из школы. Он даже не ревновал. Какой в этом был смысл, Йенс был Сатурном, а чувства Робби кольцами, которые вращались вокруг. Соприкоснутся ли они? В жизни Йенса всегда была куча девчонок. Робби там не было места. Ну, окей. Иногда от этого было грустно, но большую часть времени Робби просто жил смиренно, довольствуясь тем, что хоть может быть рядом. У некоторых нет даже такой возможности. Он вспомнил про своего анонима. Неужели и вправду сдался? И почему Робби вообще это тревожит? Потому что на какое-то время его жизнь стала захватывающей, незаурядной, он бы никогда не подумал, что кто-то может так влюбиться в него. Ну что ж, было и прошло. Он смирится. Он услышал музыку ещё издалека. И понятно было, откуда она льётся. Осторожно подошёл к приоткрытой двери, заглянул внутрь. И замер. Ему хотелось рассмеяться, хотелось подловить его, увидеть растерянность на его лице. Но вместо всего этого Робби просто смотрел, как Сандер задорно пляшет под «Let’s dance», как резко хватает какие-то книги из стопок, читает и швыряет их направо, налево, подпевает и двигается по всей библиотеке, как ураган. Это было чертовски забавно. Особенно, когда он подёргивал плечами и быстро-быстро перебирал ногами, а потом, вздохнув, носился по всему периметру, ни разу даже не споткнувшись о книги. Робби размышлял над тем, как ему поступить в этой ситуации. Уйти, дождаться, пока музыка замолчит и вернуться? Или случайно дать о себе знать, когда музыка начнёт затихать? Он смотрел на него и думал, что, когда в мире рождаются такие красивые люди, где-то в космосе, однозначно, раскалывается звезда, потому что Вселенной как-то нужно поддерживать равновесие. Да, черт подери, он все ещё мог адекватно оценивать чью бы то ни было красоту, и это не значило, что он хотел его или был влюблён. Последнее особенно. В момент, когда он думал о какой-то поразительной, почти волшебной красоте его кожи, Сандер его заметил. И прежде, чем между ними произойдёт что-то неловкое, что отдалит их от друг друга ещё больше, Робби выпалил: — 1983. — Что? — не понял Сандер. — Это же «Let’s dance»? Она была написана в 1983. Сандер улыбнулся краешками губ, его грудь ходила ходуном из-за танцевального марафона, которого он тут устроил. — Вообще-то в 1982. Она была написана в 1982, а вот выпущена уже в 1983. Проклятый выскочка, подумал Робби, откуда он знает. Он смотрел заинтересованно во всяком случае и не собирался засаживать Робби дальше. — Ты фанат Боуи? — Моя мама. У неё есть его автограф с тура. Хранит его в рамке у себя на прикроватной тумбочке. А ещё она три раза ходила на «Последнее искушение Христа»*, — он все еще стоял в дверном проеме, просунув туда голову. — Крутая у тебя мама. — Ага, — кивнул Робби. Он вдруг впервые заметил на лице Сандера что-то, вроде замешательства, но потом тот отвернулся. — Слушай, я хотел попросить тебя, — начал Робби, — Можно я сегодня свалю? У меня срочное дело. Я понимаю, ты не обязан впахивать тут в одиночку, и…давай, завтра я побуду вместо тебя? Он ни на что не рассчитывал. Вернее, рассчитывал на то, что его сейчас пошлют нахуй. Или так, сначала посмеются, а потом пошлют нахуй. Но ничего такого не произошло. Сандер, даже не обернувшись, коротко ответил: — Без проблем. Робби замялся. Ему казалось, что тут какой-то подвох. — Только отработаешь за меня не завтра, а в другой день. Робби так обрадовался, что не стал с ним спорить. Конечно, отработает. Да хоть два дня подряд. Боже, а он не такая уж задница! Просто исключительной доброты парень! Он поверить не мог в то, что так быстро получит Йенса, пиво и мортал комбат, а еще читос с авокадо. — Ну…удачи тебе… — тихо сказал Робби и закрыл дверь. Радость вдруг куда-то улетучилась.