Триггеры

— Я бы и сам справился. — Ага. — Просто задумался. — Ага. — Это не значит, что я бы не дал ему отпор. — Конечно. — Ты мне не веришь, да? Думаешь, я слабак. — Конечно, верю. Нет, я не думаю, что ты слабак. — Я просто… — Слушай, — не выдержал Сандер. — Я все понимаю. Ты не трус, не слабак, ты не ожидал такого. Ты бы врезал ему, если бы я не вмешался, окей. Я верю тебе. Робби уставился в список, притих, а потом снова заговорил: — Я не думал, что ты играешь в команде этих придурков. — Я же тоже придурок. Ты сам говорил, — он ухмыльнулся. — Конечно…то есть, нет…когда я так говорил? — Да почти в каждую нашу встречу, — Сандер громко захлопнул книгу, которую листал уже минут пятнадцать. — Ты немного реабилитирован. Но «Крутые перцы»? Серьезно, Сандер? — Название — говнище полное, знаю. — Ты не похож на того, кто мог бы увлечься спортом. — Ты тоже. Но я видел, как сегодня ты четыре раза подряд забросил трехочковый. — Пять, — самодовольно поправил Робби. — Пять, — повторил Сандер. — Почему ты не попросишься в команду? — У нас команда по волейболу, а для баскетбола я мелкий. К тому же, это просто от скуки. У меня нет к этому страсти. — Ни за что в жизни не буду играть с этими обсосками, — сказал он, вспомнив сегодняшний инцидент. Сандер понимающе кивнул, а Робби хлопнул себя по лбу. — Я тебя не имею в виду. — Я понял. — Серьезно, зачем ты туда вписался? Они неудачники. — Я просто хочу играть. У них есть режим. Мне это подходит. — Ясно, — Робби замолчал, у него вдруг сложилось впечатление, что он залез на какую-то запретную территорию. Потом они очень долго молчали, занимаясь каждый своим делом. Робби снова думал о Йенсе. Мысли были те же самые, что и вчера, а еще сегодня с утра. Они, вроде, не ссорились, но у Робби было такое ощущение, что это все-таки произошло. Он вообще не помнил, чтобы когда-нибудь ссорился с Йенсом. Все это было странно, и он впервые за годы их дружбы чувствовал какую-то неловкость. Как теперь с ним заговорить? Сделать вид, что ничего не было? Или извиниться? Но за что? Он взглянул на Сандера, тот снова сосредоточенно листал книгу, иногда делал какие-то пометки в блокноте. Со своего места Робби видел его шрам в уголке глаза, крошечную родинку у мочки уха, и еще одну на шее, волосы на затылке, которые были темнее. Он вспомнил тот сон. У нас теперь новые правила. На минуту все так живо предстало в его воображении. Как будто это был вовсе и не сон, потому что сны мы никогда не помним так четко, что-то всегда стирается из памяти. Нужно было отвернуться от него, не пялиться. Потому что чем дольше Робби смотрел, тем ярче вся эта картинка становилась. Он зажмурился, ущипнул себя за руку. Вроде сработало. Все пропало. Только Сандер странно на него теперь смотрел. — Что-то не так? — Ага, — кивнул Робби, уставился в свой список, а потом вдруг резко спросил. –Слушай, ты все еще думаешь, что моя идея с извинениями была глупой? Вчера Сандер очень уж явно не отговаривал его от этого поступка, но и одобрения не выразил. — Думаю. — Я не понимаю. Даже директор Дасет согласился с моими доводами. — С какими такими доводами? — Ну, я вчера встретил его в коридоре и сказал, что хочу публично извиниться. Что если не сделать этого, то у школы, и у него могут возникнуть проблемы. Что с такими людьми, как тот парень нужно быть острожными. Я не в смысле, что он психованный какой-то или еще что… просто нужно…как это…быть бережным. Я не хочу, чтобы из-за меня он натворил каких-то глупостей. И только ты и Йенс не согласились с тем, что мой поступок правильный. — А что сказал Йенс? Робби закатил глаза. — Сказал, что тот парень сам должен просить у меня прощения, но я не понимаю за что. А потом и вовсе сказал, что мне, наверное, нравится это внимание. Чушь какая-то. — Он прав, — Сандер выдернул листок из своего блокнота, вложил его в книгу, которую листал и убрал ее в стопку. Робби все ждал, чем он аргументирует это свое охуенно весомое «он прав», но Сандер, кажется, не собирался этого делать. Он ходил от стопки к стопке, перебирал какие-то дряхлые книги, как будто вообще и думать забыл о Робби. В какой-то момент Робби даже показалось, что у него повторится тот его «магнитно-буревой» приступ. — Иииии? — не выдержал он в конце концов. — Что «ииии»? — удивился Сандер. — Почему он прав? Сандер остановился, взглянул на него чуть ли не враждебно. — Ты не понимаешь, да? Не понимаешь во что ввязался? — Нет, блять. Я пиздец какой тупой. Хватит ходить вокруг да около и задавать одни и те же вопросы с загадочной миной, — не удержался Робби. — Ты и вправду тупой. Наивный тупица. Робби вскочил со своего места, пылая праведным гневом. Сандер смерил его высокомерным взглядом. А потом рассмеялся, но как-то зло. И Робби вообще перестал понимать, что происходит. Он перестал, в очередной раз перестал, понимать Сандера, которого шатает от вежливой дружелюбности и участливости, до какой-то чуть ли не ненависти к нему. — Я тебе уже говорил. Скажу еще раз. Ты не знаешь, кто это такой. Ты вообще ничего про него не знаешь. — Бля, Сандер, мы не в каком-то гребаном финчеровском фильме. Моя жизнь- это не триллер, даже не комедия, это… — он нетерпеливо махнул рукой, — Это какой-то тупой ситком, который длится уже шестнадцать лет. Да, я не знаю этого чувака, но с чего вы с Йенсом решили, что он какое-то вселенское зло? — Он ненормальный. Это ясно, как божий день. Он ставит тебя в такое положение…он делает из тебя посмешище. Неужели ты не замечаешь, что вся школа теперь смеется над тобой? — Никто не смеется надо мной! — крикнул Робби. — А «Крутые перцы»? — усмехнулся он. — Нахуй «Крутых перцев»! — Над тобой смеются, Робби, — настаивал Сандер. — Шепчутся и обзывают. Робби схватился за голову. Что, блин, не так с этим миром? Он сделал глупость — он извинился за эту глупость. Почему кто-то должен его обзывать? — И Йенс все это знал. Он хотел тебя защитить. Тебе стоило его послушать. — Да пошли вы оба! И ты, и Йенс! Меня не надо защищать! Я сам за себя могу постоять! — Как сегодня? — Я же сказал, что просто задумался! — Ты задумался, — повторил за ним Сандер. Робби уже ненавидел эту его привычку повторять его же фразы, но как-то более глубокомысленно. — Да, блять, я задумался. — Ага, но кроме Бенни там было еще пять таких же тупиц, которых легко завести, если есть лидер. И пока ты «задумывался» и летал в облаках, они могли бы отпинать тебя. Робби нервно рассмеялся. — Господи, в каком мире ты живешь…они, может, и тупицы, но не кретины. Они знают, что это школа, и тут такое запрещено. Сандер потер виски, взглянул на него как на умалишенного. — Робби, они назвали тебя педиком. И не только они. Вся школа об этом говорит. Робби застыл. Да, он слышал шепотки еще с того самого первого дня, и смех слышал, да он примерно подозревал, о чем они могут шептаться, но предпочитал не задумываться об этом. Ведь Робби сам никогда намека не давал на то что… Да, Можо иногда подшучивал над ним, но это же были просто шутки. Робби хоть и злился, но относился к этому с пониманием. Грязно и тупо шутить среди друзей — это же совсем другое. Но тут его снова взбесило, что его благой порыв так мерзко слили в унитаз. — А мне плевать, — сказал он с максимальной спокойностью. — Я-то знаю, что это не так, — и схватил свой рюкзак с курткой, потому что больше и минуты не собирался тут оставаться. И плевать ему было на Дасета, и на его наказание тоже. Сандер, скрестив руки на груди, тоже спокойно, наблюдал за его лихорадочными сборами. — Неужели? Робби остановился. Сердце в груди подпрыгнуло так, будто он ехал в машине, которая резко съехала с крутого спуска. Плевать. Плевать на эту глупую толпу, и на этого придурка Сандера тоже плевать. Они ничего о Робби не знают, не могут знать. Ведь он даже порнушку на компе не хранил, он никогда ни с кем этим не делился. Так что, Робби сынок, не ведись на его провокации. А, может, это и не провокации, может тебе показалось, и этот тон олицетворял что-то другое. Да, точно. В этом «неужели» явно крылось что-то другое. Но что? — Ты о чем? — серьезно спросил Робби, но голос у него дрожал. — Ни о чем, забей, — махнул рукой Сандер и повернулся к нему спиной. И Робби так взбесило то, что одним проклятым словом Сандеру удалось всколыхнуть в его душе все страхи и сомнения, то что это чертово «неужели» заставило его почувствовать себя грязным и ничтожным, так взбесило, что он бросил рюкзак с курткой, подскочил к Сандеру и дернул его за рукав, разворачивая к себе. — Ты о чем, мать твою? Он как-то слишком поздно осознал, что еще не был к нему так близко, что, оказывается, родинок и шрамов на его лице гораздо больше, и что его кожа, даже на расстоянии, отдает каким-то средиземноморским теплом, что его глаза не светло-зеленые, не голубые, не серые, что хуй пойми, какого они вообще цвета и что если Робби захочет его поцеловать, то Сандер не отвернется, не оттолкнет его. — Так…чего ты…что ты имел? — промямлил Робби. Где-то в его голове бился и исходил криком кто-то по имени Робби-влюбленный-в-Йенса, но этот Робби как-то поразительно быстро тупел от одного взгляда на губы Сандера. Тут определенно замешана какая-то магия. — Я ничего не имел, — ухмыльнулся Сандер, сначала взглянув ему в глаза, а потом на губы. — Я просто хотел сказать, что не все такие слепые, как тебе кажется. — И вообще, слушай почаще, что тебе говорит друг, — он выдернул свой рукав из пальцев Робби. Можешь идти, я сам закончу. Контуженный его близостью, обожженный его взглядом, Робби все же нашел в себе силы, чтобы схватить снова свои рюкзак и куртку. Он медленно пошел к выходу, отчего-то надеясь, что Сандер обернется. Что он взглянет на него как-то по-особенному и вся эта ситуация прояснится. Что-то ведь произошло. А что именно Робби никак не мог для себя понять. Но Сандер не обернулся, снова уткнувшись в свои книги.