Триггеры

— Я не пойму, ты то ли гений, то ли полный кретин, — устало произнесла Ясмина. — Почему? — спросил Робби, выныривая из очередного бурного потока своих мыслей, в которых биология с химией были дополнительными притоками, затруднявшими ему всю мыслительную деятельность. Ясмина сурово взглянула на него, а потом спросила: — Какое число хромосом имеет соматическая клетка животного, если его гаметы содержат тридцать хромосом? — Эээээ….двенадцать? Она посмотрела на него как на умалишенного, а потом в нетерпении стукнула учебником по столу. — Шестьдесят, Робби! Шестьдесят! — Прости, я просто задумался! Конечно, я знал, что их шестьдесят! — Хорошо, тогда другой вопрос! — сурово бросила она, и быстро прочитала. — Рассчитай массу пропанола-1 и муравьиной кислоты, которые надо взять для получения пропилформиата объемом 200 мл (плотность эфира равна 0, 906г/мл). — 123, 5? — неловко спросил он. — Котята, что у вас… — Милан вошел как раз в тот момент, когда Ясмина вскочила со своего места. — Дорогая, все в порядке? — Нет, не в порядке, Милан! Робби, съежившись сидел на стуле, Ясмина расхаживала из стороны в сторону, Милан не знал уместен ли теперь был его кофе, если они тут в таком состоянии. — Он издевается надо мной! — Я даже и мысли не… — попытался оправдаться Робби. — Издеваешься, — перебила его Ясмина. — Да ничего подобного! — Робби тоже встал со своего стула. Ясмина посмотрела на него с подозрением. — Почему тогда ты неправильно отвечаешь на вопросы для одноклеточных, думаешь над ними сто лет, а на сложные у тебя, раз, и готов ответ? — Детка, мы мужчины, наш мозг… — начал было Милан, но Ясмина бросила на него такой убийственный взгляд, что он тут же замолчал. – Ладно, вот ваш кофе. — Спасибо, — поблагодарили они одновременно. И это «спасибо» прозвучало как угроза. — Ладно, я пойду…наверное… — Милан, подожди, — Робби схватил его за руку, показывая Ясмине, что вернется через минутку, и она оба вышли в коридор. — Что такое, дорогой? — ласково поинтересовался Милан. Робби стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он даже не знал точно, что хочет спросить. — Слушай, а вчера…тот парень… — Тот парень с самой порочной улыбкой на свете? — спросил Милан и закатил глаза от удовольствия. — Боже, прекрати, — Робби дернул его за руку. — А что? У него и вправду порочная улыбка, — нисколько не смутившись, повторил Милан. — Его Сандер зовут, — прошептал Робби. — Сандееее-е-е-ер, — протянул Милан. — Так что насчет него? — Он ничего не сказал перед уходом? — А что он должен был сказать? Что ты выглядел очень пьяным, смущённым и счастливым? Что у тебя горели глаза и вообще ты вчера был невыносимо красив, как ангел, которого морской волной прибило к берегу? — Милан! — Ну что! — Милан потрепал его по волосам. — Ничего он не сказал. — Ясно. — А ты что, расстроен этим? — С чего бы мне быть расстроенным? — нетерпеливо выдал Робби. — Ладно, мне пора. Когда он вернулся, Ясмина как ни в чем не бывало, пила кофе, и спокойно смотрела на него поверх чашки. — У тебя что-то случилось, — заявила она, а от этого кофейного дымка, который витал у ее лица у Робби было впечатление, что он попал в шатер к гадалке. — Впрочем, у тебя вечно что-то случается, Робби Ийзерман. — Что? — он усмехнулся, тоже взял чашку. — У меня самая скучная жизнь на свете, о чем ты вообще. — Ну, конечно. Все мы замечали твою скучную жизнь, по крайней мере три дня подряд. — Все уже закончилось. — И тебя это, как будто, не радует? — Пффф…кому бы это понравилось…ну, вообще, да, это было прикольно, — сознался он. Какой был смысл притворяться перед Ясминой? Она бы его не осудила. Ему так казалось, по крайней мере. — Ты узнал, кто это? — Нет…и да…короче, я не уверен. Ясмина отложила чашку с кофе. — И кто же это? Робби усмехнулся. — Разве твоя религия не запрещает такое любопытство? — Ну, тебя. Я же по-дружески. Вдруг он тебе докучает, а я могла бы помочь. — Как? — Поговорила бы с ним. Сказала бы, что сталкерство это незаконно. — Он не сталкерит. И вообще, если бы я точно знал, кто это, разве не поговорил бы сам? — Не пойми меня неправильно, Робби. Но ты не самый решительный парень на свете. — Что? В смысле? — В прошлом году, например. — А что было в прошлом году? — Тесс. — Что еще за Тесс? — искренне удивился Робби. — Она была влюблена в тебя. Бедная девочка постоянно выспрашивала у нас с Яной о тебе. Она сказала, что видела от тебя ЗНАКИ, что ты был в ней заинтересован, но так и не решился позвать на свидание. Робби рассмеялся. — Я понятия не имею, о какой Тесс ты тут толкуешь. Но ситуация ему казалась такой знакомой. Девушки вечно думали, что он в них заинтересован, когда он просто старался быть вежливым. Почему так? Иногда он и вправду не умел говорить «нет» на их просьбы поужинать или прийти в гости. Он не хотел никого обижать, вот и все. И нерешительность тут не при чем. Если кому-то была нужна помощь, он помогал, даже если пацаны его потом стебали, типа «аааа, чувак, ты наверное, запал на нее». Дело было даже не в его ориентации. В тот момент, когда он думал над этим пришло смс от Йенса. «Чувак, я скучаю. Ты дуешься что ли на меня? Че я сделал?» Робби глянул на Ясмину, та кивнула, переписывайся, сколько влезет. «Я не дуюсь на тебя. С чего ты это взял вообще?» «Надо позависать». «Позависаем.» «Подваливай в парк.» «Я сейчас с Ясминой, но скоро освобожусь.» «Ок. Дай знать.» Странно, но эти смс вдруг привели его в «рабочее» состояние. Больше Ясмину он не бесил, и они вполне плодотворно занимались еще около полутора часов. И из дома потом тоже вместе вышли. Она шла к себе, Робби в парк. — Не знаю, что бы я без тебя делал, — поблагодарил ее Робби, когда они расставались. — Ну, не такой уж ты и тупой. Тебе просто нужна твердая рука, — она шутливо ткнула его кулаком в плечо. Робби улыбнулся. У него были просто замечательные друзья. Все, без исключения. Так что в парк он шел воодушевленный. В последнее время с Йенсом и вправду были какие-то непонятки. И Робби очень хотелось, чтобы все вернулось на свои места. Его пыл немного поубавился, когда, прибыв на место, он обнаружил, что Йенс не один. Очень не один. И если против Можо и Аарона он ничего не имел, то Нор ему тут показалась лишней. Хотя сейчас он даже и Аарона с Можо не очень хотел видеть. Он думал, что они будут с Йенсом одни, что покатаются, а потом пойдут перекусить, как в старые времена. Но, видимо, эти старые времена уже навсегда остались в прошлом. Нор приветливо помахала ему ручкой. Ему пришлось сделать то же самое. Его тут же окатило волной стыда за свое отношение к ней. Она же не виновата, что он ревнивый кусок дерьма, который влюблен в ее парня. Он чувствовал от нее прямо какое-то бешеное желание подружиться с ним. Как будто ей было мало Йенса и срочно нужно было прихватить еще и любовь Робби. И Робби впервые за долгое время подумал о преимуществах своего «гейства». По крайней мере, Йенс был навсегда избавлен от опасности того, что друг уведет у него девчонку. — Чуваки, — поприветствовал их Робби, — Нор, — склонился в шутливом реверансе. — Здорово, бро. Нор только улыбнулась. «Гейство» не делало Робби слепым к женской красоте, и он в очередной раз оценил, насколько она красивая, и как здорово они с Йенсом смотрятся. Он подумал над тем, доставляют ли ему эти мысли боль и пришел к неутешительному выводу — да. Сто тысяч раз да. Ему казалось, что чем невозможнее становится эта любовь, тем острее и сильнее она ощущается. — Ты где вчера был? — спросил Йенс, прижимая Нор к себе. — Я звонил тебе миллион раз. — К маме ходил. — Неужели? — Йенс усмехнулся. — А Аарон говорит, что видел, как вы с Сандером куда-то шли вместе. — Ну да, — кивнул Робби, он поглядел в сторону, где Можо учил Аарона делать какой-то флип на скейте. — Мы вместе ходили. — Вы что, теперь лучшие друзья? — издевательски и с удивлением вдруг спросил Йенс. — Нет. — Но ты не водишь кого попало к маме. — А ты что, ревнуешь? — усмехнулся Робби. И Йенс не успел ничего ответить. Запыхавшийся и раскрасневшийся Аарон вдруг подбежал к ним. — Эй, ребят? Слышали про Бенни, того придурка из волейбольной команды? — Что с ним? — Кто-то сломал ему нос, — хохотнул Аарон. — По-твоему, это смешно? — серьезно спросил Йенс. — Ну да, то есть нет. Просто он реально придурок. Надо было еще чего сломать. — Аарон, чувак, ты чего? — подоспел Можо. Робби стало интересно, так ли уж они были бы против сломанного носа Бенни, если бы узнали о том инциденте, что у Робби с ним произошел. Ему Бенни жаль не было, ни капли, да и с чего бы. — А что??? — Сандер? — вдруг подала голос Нор, которая до этого сидела очень тихо и только смотрела на ребят своими темными красивыми глазами. — Парень Бритт? — Ты знаешь его, детка? И как это уже было не раз, Робби снова дернуло от этого его «детка». Но он не подал виду, и даже не подал виду, что ему очень интересно, чего там такого Нор знает о Сандере. — Тебе лучше не связываться с ним, — серьезно сказала она, обращаясь прямо к Робби. Робби не выдержал, так его удивил ее загадочный тон, что он рассмеялся. — Говорят, что он «торчал». Все замолчали. — «Торчал»? — переспросил Робби. — Ну, да, чувак. Торчок, это знаешь…- попытался было объяснить Можо. — Я знаю, что такое «торчок», — нетерпеливо бросил Робби. — Но с чего ты взяла? — Я слышала. — Слышала? — снова рассмеялся Робби. — Лучше не связываться с торчками, даже с бывшими. Они ж сорваться могут в любой момент, — влез Аарон. — Да с чего вы взяли, что он торчал? Только из-за того, что она что-то «слышала»? — он ткнул в сторону Нор. Чувствуя какую-то странную злость. — Но Нор ведь сказала…. — Нор сказала? Да это пиздеж! — взорвался Робби, который обычно не позволял себе матных слов при девушках. — Стоп-стоп, — Йенс поднялся. — Остынь, ты чего? — Я спокоен. — Тогда чего так заводишься из-за этого парня. — Я не завожусь, просто она пиздит, — снова сказал Робби, не понимая, с чего в нем вдруг такая злость. — Во-первых, выбирай выражения, а во-вторых, с чего ты взял, что она врет? — Все ясно, — рассмеялся Робби. — Что ясно? — Так теперь всегда будет, да? — Как так? Робби имел в виду эти встречи, когда они будут таскаться вместе, как сиамские близнецы, но уже не хотел договаривать свою мысль, потому что ему внезапно стало казаться, что перед ним совсем не тот Йенс, которого он знал столько лет. — Я просто передаю то, что слышала, — вмешалась Нор. — Детка, посиди, мы разберемся. — «Детка, мы разберемся», — передразнил Робби. — Тебя что-то не устраивает? — строго спросил Йенс. Робби ухмыльнулся. — Меня не устраивает, что твоя чертова девушка несет чушь про человека, которого совсем не знает. — А ты, блять, его хорошо, знаешь? Слушай, ты ревнуешь что ли? Так заведи себе тоже, наконец, ЧЕРТОВУ девушку, мне надоело с тобой нянчиться! Звонить по сто раз, узнавать, где ты, листовки эти чертовы срывать, доказывать всем, что ты не пидор! — Настоящий пидор тут только ты, раз говоришь такое. И катись-ка ты нахуй со своей девушкой! — взорвался Робби. А потом произошло что-то странное. Он всего на мгновение закрыл глаза, а когда открыл снова, то увидел только сумрачное небо над собой. А потом головы Аарона и Можо. — Чувак? Эй! В голове звенело. Где-то в стороне он слышал голос Нор и вообще не вдуплил, что сейчас произошло. — Блять, — Можо протянул ему руку, и Робби только сейчас понял, что валяется на земле. — Ты как? Он проигнорировал протянутую руку, приподнялся, сел, закрыл и снова открыл глаза, все впереди как будто двоилось. Он тряхнул головой, и вдруг почувствовал, как адски пульсирует правый глаз. — Черт, нужно приложить что-то холодное, — суетился вокруг Аарон. — А здорово он тебя, — ухмыльнулся он, тут же получив тычок от Можо. — Позависали называется, — философски выдал Можо. — Я сразу говорил, что тащить своих баб на братские сходки — дурная затея. — Робби, бро, ты как? Робби, кажется, только сейчас понял, что получил в глаз от лучшего друга. — Ты чего ему ответку-то не кинул? — не унимался Можо. — Может, его в больницу, а? — Да какую, нахуй, больницу! — А вдруг сотряс? — О, идет, — буркнул Можо, заметив Йенса, который возвращался к ним. Робби все еще ошалело глядел кругом. В глазах то темнело, то двоилось, и он даже не сразу заметил Йенса, присевшего рядом. — Слушай, Робби. Я поступил как дебил. — Да уж, мягко сказано, — добавил Можо, и Аарон уволок его в сторону. — Я полное хуйло. Хочешь, тоже ударь меня, а? Но Робби молча смотрел на него. Это был первый раз, когда кто-то из них поднял на другого руку. — Не знаю, чем я думал. Да я не думал, я урод. Ну прости, а, — он долго и с надеждой смотрел на Робби, как будто действительно считал, что Робби возьмет и тоже ударит его, им обоим полегчает и все снова придет в порядок. Сказать по правде, Робби не чувствовал на него злости за этот удар. Но чувствовал за кое-что другое. И Йенс это тоже понимал. Вот тебе и любовь всей жизни. Значит, он все это время оберегал крепкую репутацию Робби? Типа, не дай бог кто-то заподозрит его в пидорстве? А что ты сделаешь, дорогой друг если узнаешь, что именно ты, ты единственный и питал это чертово «пидорство»? Тебе будет противно, если ты узнаешь про все эти сны и фантазии, а про то, как я подглядывал за тобой в душевой? Как однажды выкрал твою футболку и целый месяц носил ее под своей кофтой, тебе будет это противно? Если узнал бы, врезал бы мне за это? Йенс протянул ему руку, но Робби не взял. Не из какой-то вредности или злобы. Ему хотелось самому подняться. — Ничего. Врежу обязательно, как будет повод, — усмехнулся он. Ему даже в такой ситуации, хотелось, чтобы Йенсу стало немного легче, чтобы груз вины стал полегче. — Забей. Скажи Нор, что мне очень жаль. Кажется, она испугалась. Нор и вправду стояла в сторонке, обнимая себя за плечи. Да ведь, по сути, она ничего такого и не сказала. Чего Робби так взбеленился? Просто чьи-то домыслы. Но в тот момент ему показалось дико необходимым отстоять репутацию Сандера, как Йенс отстаивал его «натуральство». — Как ты себя чувствуешь? — Ты не Мухаммед Али, так что все со мной в порядке, — буркнул Робби. И Йенс улыбнулся. — Не знаю, что со мной такое. В последнее время с катушек вообще слетаю, — устало выдохнул Йенс, оборачиваясь к Нор. — Все просто. Ты влюбился, — сказал Робби. Зои встретила его ожидаемым «обожечтослучилось», а когда он начал отнекиваться и вообще дал понять, что не хочет об этом говорить, вручила ему пакет со льдом. И он с этим пакетом ушел к себе в комнату, чтобы не спровоцировать еще чье-то любопытство. Он едва отбился от того, чтобы его проводили до дома, еле вынес совместную посиделку в кафешке, «чтобы разрядить обстановку», как сказал Можо. Они все сидели и делали вид, будто ничего не произошло, говорили о всякой чепухе, до которой никому из них не было дела, и даже смеялись. Правда, Нор с ними уже не было. И все равно все это было крайне неудобно, и Робби был рад оказаться дома. Йенс провожал его виноватым взглядом, а потом еще раз извинился перед тем, как они расстались. Впервые в жизни Робби чувствовал себя с ним так неловко. Так неловко, что ему хотелось попросить Йенса заткнуться, когда он бормотал свои извинения. Что-то сломалось. Робби пока не мог понять, что именно. Была уже глубокая ночь, когда он добрался до дома, до своей комнаты. И когда дверь в комнате за Робби захлопнулась, такая острая тоска его вдруг пронзила… Несмотря на то, что он находился в доме, полном друзей несмотря на то, что у него были отец и мать. Можно ли почувствовать себя одиноким на планете, полной людей, подумал он вдруг? Да запросто. Ведь он сейчас именно это и ощущал. Будто его отрезали от всего мира и поместили в эту комнату на веки-вечные. Как будто даже через эти вечные веки он отсюда не выберется. На самом деле, он вдруг понял, с удивлением для себя понял, что никто из этих людей ему сейчас и не нужен. Только один. Нужен только один. Но он сюда не придёт. На кровати, распахнутая как для объятия, лежала его куртка. Робби глянул на неё, долго смотрел, как будто она под силой его взгляда могла ожить, заговорить, как будто эта самая сила взгляда даже могла призвать сюда ее хозяина. Робби понятия не имел, что бы они друг другу говорили, окажись он здесь. Но ему нужно было его присутствие. Зачем, он бы не смог сейчас себе ответить. Потому что Сандер нёс бы какую-нибудь пургу и смешил бы его? Потому что с ним Робби чувствовал себя спокойно и уверенно? Когда это началось, он бы тоже не смог себе ответить. Раздевшись, он лёг на кровать, лицом на шелковую подкладку куртки, вдохнул ее запах и испугался. Его почти не осталось. Накрылся этой курткой и лежал так какое-то время, пока воздуха не стало хватать, пока голова не закружилась. Боже, что он делает. Совсем с ума сошёл. Он поднялся с кровати. Снова уставился на эту куртку. Пора было ложиться спать и ее нужно было убрать с постели. Но как? Ему казалось, это так же тяжело будет сделать, как согнать со своей кровати нечаянно задремавшего на ней человека. Он взял, было, рукав, но затем уложил его обратно, бережно разгладил. А потом все же схватил резко, как и человека, заснувшего, хватаешь, резко в раздражении, когда он уже не реагирует на вежливые просьбы. Надел куртку на себя. Она приятно холодила горячую кожу, и все же да…она все ещё пахла им. Робби почувствовал, как кожа покрывается мурашками, и такое волнение он вдруг испытал. Как будто где-то здесь ЕГО глаза, и они все видят. Он встал напротив зеркала. Куртка, решительно, ему не шла. Робби так казалось. Ну, привет ссыкунишка, прозвучало у него в голове, так отчётливо, что он даже испугался, обернулся. Но, конечно, все это были игры разума. Запустил руки в карманы, снова нащупал там зажигалку, погладил ее прохладную металлическую поверхность большим пальцем. Хочешь поиграть? Он поёжился от холода, и от этого голоса. Я хочу посмотреть. Робби осоловело посмотрел на своё отражение в зеркале. Представить? Это он умел. Он почувствовал вдруг как Сандер прижимается к нему сзади, увидел его подбородок на своём плече, даже лихорадочный блеск глаз. И вытащил руку из кармана, пальцы ещё хранили металлический холод. Ты с ума по мне сходишь, да? Признайся. Ты любишь меня? Робби на минуту замолчал. И на оба вопроса ответил –«да». Ну, вот и отлично. Робби закрыл глаза, а когда открыл Сандер уже пропал. Но плечу все ещё было больно, как если бы реальный человек долго давил туда подбородком. Ничего не бойся, прошелестело где-то рядом. Он погладил рукой живот. Ты красивый, знаешь какой ты красивый? И ты мой, это так прекрасно. Тобой никогда не обладали, да? Я знаю, что провидение берегло тебя для меня. Я знаю, чего тебе в действительности хочется. Быть чьим-то. Принадлежать. Вот оно твое желание, да? Можешь не отвечать, я вижу это по твоим глазам. Ты знаешь, что у тебя очень печальные глаза? Ты знаешь, что в них читается все это твое одиночество. Я вижу, как ты мечешься, как пытаешься отдать себя без остатка, вижу, как отчаянно ты хочешь потерять себя в ком-то. Что ж, добро пожаловать… Робби замер у зеркала, не в силах пошевелиться. Ему было холодно. И его трясло. Он глядел на свое лицо, которое выглядело каким-то жалким, в особенности с этим фонарем под глазом. Он и в этой куртке выглядел жалко. Он не знал, как сумеет пережить воскресенье, а потом ночь после воскресенья. И еще часы до школы. А что если… Не сомневайся. Я же сказал, ничего не бойся. Робби снова коснулся своего живота, но тут вновь услышал голос. Подожди. Я хочу, чтобы ты касался себя так, будто бы это я тебя касаюсь. Думай обо мне. Он был абсолютно голый. Только в этой куртке, которая теперь казалась ему тяжелой. Он смотрел в зеркало и снова ему померещились глаза Сандера. Только глаза, как Алисе улыбка Чеширского кота. Он погладил свой впалый живот, повел ладонью вниз. Ему казалось, что каждая клеточка его тела сейчас вибрирует. Член стоял. И в голове вдруг пронеслась глупая мысль, что он сейчас будет дрочить на самого себя. Ты будешь делать это для меня, потому что я хочу смотреть в твои печальные глаза, когда ты будешь кончать. И он представил, что из этого зеркала на него смотрит не Робби, а Сандер. Что сидит перед ним, скрестив ноги и смотрит на него сверху вниз, и смотрит так же, как смотрел тогда у бара. Как будто Робби для него какая-то недостижимая звезда. И Робби вдруг тоже захотелось рухнуть перед ним на колени, потому что ноги были как ватные и едва держали его. Но он все же коснулся своего члена, а дальше все пошло по накатанной. Только в этот раз и движения были быстрее и кончилось все тоже быстро. Он «выстрелил» прямо в зеркало. И его больному воображению померещилось, что Сандер там в зеркале заливисто рассмеялся. А потом да, потом он рухнул на пол, дыша как загнанная лошадь, понимая, что, лежа, дыхания не восстановить, но смеясь и часто-часто моргая. Ему хотелось укутаться в это чувство полной свободы, которое внезапно его настигло, как в теплый плед. Он вдруг понял, что оковы старой любви свалились с него с грохотом, что это так прекрасно избавиться, наконец, от этой старой привычки любить того, кто никогда не будет твоим. Он даже был благодарен Йенсу за тот удар. Ведь он почти как в том письме, он был почти что триггером. Когда Робби очнулся там в парке, и увидел небо над собой, увидел Аарона и Можо, увидел лицо Йенса, он вдруг понял, что все закончилось. А теперь началось новое. Он взглянул на потолок. Одна лампочка мигала, к ней постоянно пыталась подлететь какая-то то ли моль, то ли бабочка, то ли мотылек. Подлетела, ударялась, из раза в раз. А потом рухнула на пол. И какое-то нехорошее предчувствие вдруг поселилось у Робби в груди.