Триггеры

Это получилось как-то само собой. Как быстро хватать падающий на пол предмет, рефлекс, как какая-то привычка, которой и неоткуда-то было выработаться. Но когда Сандер рухнул на пол, Робби оказался рядом даже быстрее тех, кто стоял ближе. — Расступитесь, эй! Дайте ему воздуха, — он не кричал, просил своим мягким кукольным голосом, но все послушались. Кроме тренера Ингера. — Иисусе, это ж всего лишь мяч, тут каждому прилетало уже раз двадцать, — взволнованно выдал он. — Опять не ел, наверное. Только очнись, Дрисен, и я надеру тебе задницу. Как будто услышав эту угрозу, Сандер и вправду открыл глаза, увидел, что его голова лежит на коленях Робби. И блеванул. — Боже мой! — тренер с жалостью поглядел на него и на Робби, который даже не шелохнулся. — Ийзерман, отведи его в раздевалку. — Хорошо, тренер. Робби приподнял Сандера, тот сначала уцепился за него, но потом шел уже сам, пошатываясь, но шел. — Все нормально? Сандер кивнул. — Блин, ты напугал меня, — нервно улыбнулся Робби. — Просто надо посидеть. И это…извини, — Сандер виновато глянул на футболку Робби. — Мне так стыдно. — Пустяки, — отмахнулся Робби, усаживая его на скамейку в душевой. Он открыл воду в кране, и этот шум воды, какое-то время заменял им потребность в разговоре. Ему по крайней мере. Конечно, он понятия не имел, что там бродит у Сандера в голове. Он, на самом деле, за то короткое время, что прошло после их последнего разговора, много, о чем передумал. Сделал для себя выводы, и решил об этих выводах Сандеру снова поведать. — Короче, я прощения хотел попросить. Подумал немного и понял, что это пиздец тупо. — За что прощения? — вяло отозвался Сандер. — Ну за это, за письмо, за баннеры эти. Конечно, это не ты, — он рассмеялся. — А я себя как дебил повёл, полез к тебе со всем этим, чуть все не испортил. Я к чему веду-то, — говорил он быстро, тщательно смачивая полотенце под краном, потом выжимая. — Ты прикольный. Не хочу, чтобы из-за этого дерьма между нами возникла неловкость. Мне вообще-то нравится слушать весь тот бред, что ты обычно несёшь. Неважно вообще, кто это все написал. Не хочет, чтобы я знал, ну и пусть. Я просто его понимаю, — он говорил все это быстро, сбивчиво, как будто думал, что какая-то важная мысль непременно ускользнёт от него, если будет говорить медленно. — Очень хорошо понимаю. Блять, что теперь с этой футболкой делать. Ты прямо на меня блеванул, — но сказал, смеясь, без злости. — Выбрось. Не хочу, чтобы у тебя была футболка с моей блевотиной, даже постиранная. У меня есть запасная, возьми в шкафчике. Я куплю тебе другую. — Ой, да иди ты, не надо мне ничего покупать. — А я все равно куплю. — Заткнись, — обрубил его Робби. — А если серьезно, здорово тебе прилетело, наверное. Такое жуткое эхо стояло, а тренер Ингер чуть не зарыдал — «это мой лучший игрок!» — Робби рассмеялся, спустился к Сандеру, сел рядом на колени, с этим своим полотенцем. Ладно, раз с любовью у него провалы по всем фронтам, то…дружить-то у него отлично получается, правда? Он же, прямо, король дружбы. Умеет он в это дело, короче. — Ты что, и вправду не ел? — спросил он, как бы между делом, обтирая лицо Сандера влажным полотенцем. — Не могу есть утром. — Что, серьезно? — удивился Робби, вернулся к раковине, снова смочил полотенце, спустился обратно к Сандеру, и прижал полотенце сначала к его лбу, потом к тому месту, куда прилетело мячом. Сандер кивнул, уставясь куда-то в пол. — Я вот вообще без завтрака не могу. Мне, прям, нужно плотно поесть. Я обычно разогреваю ужин, могу слопать лазанью вчерашнюю с утра, да и вообще все, что плохо лежит на кухне. И кофе еще. Ну и сладкое что-нибудь, обязательно, — быстро-быстро проговорил Робби. — О, боже, заткнись, а то я снова блевану, — жалобно застонал Сандер. Робби рассмеялся. — Тебе надо в медпункт. — Мне на тренировку нужно, — упрямился Сандер. — Мы же играем через пару дней, приходи поболеть. — Приду, за Университет поболею, ага. — Пидор, — улыбнулся Сандер. — Серьезно, я в этой школе дольше твоего. Знаю, на что способны эти кретины. Даже ты их не вытянешь. — Это мы еще посмотрим. Футболку-то поменяй. — А, да! — Робби замешкался в поисках шкафчика Сандера. — 2, 9, 8, 6 — комбинация. Белая там лежит, — он все еще сидел, какой-то потерянный, уже сам прижимая полотенце к голове. Такой бледный, и Робби отчего-то стало его так жаль, как будто это вовсе не он недавно повел себя с Робби, как полный придурок. Он почувствовал, что уже окончательно смирился с тем, что между ними произошло, что похоронил разочарование. Они все-таки не в сказке. Не всегда тот, в кого влюблен ты, оказывается влюблен в тебя тоже. Это такая редкость, как единороги какие-нибудь. Стоп, единорогов не бывает. Ну, как затмение тогда. Робби таких чудес за все шестнадцать лет своей жизни видел один-два раза. Люди просто встречались с друг другом. Занимались сексом, целовались, обнимались, но, когда кто-то спрашивал у них про любовь, они крутили пальцем у виска. Какая еще любовь? Чтобы заниматься сексом не обязательно быть влюбленными. Ну, да. Наверное, это правильно, думал Робби. В конце концов, это такой же физиологический акт, как прием пищи, как дыхание, и ему в его-то шестнадцать лет, надо смотреть на эти вещи попроще. В шкафчике Сандера был полный бардак, снова пахло этими волшебными сигаретами, Робби даже смятую пачку увидел, и не задумываясь, пихнул ее себе в карман брюк. Лежали какие-то книги, но он сумел рассмотреть только ту, что лежала сверху, «Историю» Геродота. Пластыри, клей, наушники, пустая пачка из-под читос, какие-то таблетки. — Нашел? Робби вздрогнул. Вытащил футболку, белоснежную с крошечной найковской эмблемой, снял свою и быстро надел эту новую. — Ага. — Кстати, ты блеванул желчью. Это не так уж противно, как блевать едой, — сказал он, возвращаясь. — Но это значит, что у тебя пустой желудок. На, — он бросил Сандеру бутылку с водой. — Наверняка, во рту мерзкий привкус. Сандер едва поймал бутылку. — И еще, те таблетки, — он ткнул пальцем в сторону в шкафчика. — Я бы не рекомендовал пить их на пустой желудок. — Спасибо, док, — усмехнулся Сандер. Робби снова приземлился рядом. Сел прямо перед ним, на голый кафельный пол. Все хорошо, говорил он себе. Вы можете быть друзьями. Тебе просто нужно…не знаю, что тебе нужно? Болтать, быть смешным и поддерживающим? Но нужно ли ему это? По крайней мере, сейчас нужно, подумал Робби. — Ты прав, — сказал он. — Опять? — Сандер криво ухмыльнулся. — Меня начинает пугать частота, с которой я оказываюсь «правым». Он отвинтил крышку на бутылке, отпил немного, подержал во рту, а потом поднялся к раковине и сплюнул. И снова упал на скамейку. Робби смотрел на него как доверчивый щенок, он и сам это чувствовал, но ничего поделать не мог. Только надеялся, что это не так откровенно заметно. — У меня и вправду какие-то средневековые понятия. Мне же шестнадцать, я должен трахать все, что движется. — Не похоже, что ты трахаешься хотя бы раз в год. — Ага, подъеб засчитан, — рассмеялся Робби. — Я трахаюсь. Я же во сне хожу, и вот ты представь, сколько раз, я бы мог трахнуться и даже не узнать об этом. — Это не считается. — Почему это? — Почему это? Трах не засчитан, если ты о нем не знаешь. Это как трахаться во сне и утверждать, что делал это наяву. Сечёшь? Робби вдруг вспомнил все те разы, когда он делал это во сне. Если так подумать, то секс у него был почти регулярным. — Секу, — глупо ответил он. — Ну, вот и хороший мальчик. — Эй, ребят? — дверь вдруг распахнулась. Йенс обеспокоенно глянул на Робби и с подозрением на Сандера. — Все нормально у вас? Тренер там беснуется. — Скажи тренеру, что я веду Сандера в медпункт, а потом он идет домой, — отозвался Робби. Йенс в замешательстве глянул на них обоих, а потом кивнул и исчез за дверями. — Я не иду ни в какой медпункт, — Сандер поднялся со скамейки. — Ну, тогда домой, — спокойно выдал Робби. — И туда тоже нет. — Не спорь, не можешь же ты… — Я сказал — ни домой, ни в медпункт. — Но ведь… — Ты плохо слышишь? Робби посмотрел на него так, будто не узнавал. — Ну и козел же ты, — вдруг вырвалось у него. Он встал с пола. — Делай, что хочешь. Хоть провались тут на месте! — он пулей вылетел из душевой. А в зале на него сразу накинулся тренер. — Ну что там, Ийзерман? — Все в порядке. Ваш солдат снова в строю. Ингер глянул на него с недоверием. — Можно на улице мяч побросать? — Можно, — он проводил Робби недоуменным взглядом. Нет. Этот тип не выносим. Никаких друзей. Достало, подумал Робби. Еще пару таких лет я просто не вынесу. Пусть катится к своей Бритт, да куда угодно, пусть ищет себе друзей. У него все полыхало внутри. Да нет, уже не полыхало. Тлело. Достало гореть по этим придуркам. Теперь уже точно. И никаких «как дела», «как себя чувствуешь». Никакой там отдачи нет, он чувствовал это, пока сидел там, пока крутился вокруг этого козла, как пес. Он схватил баскетбольный мяч и худи со школьной эмблемой. — Дружище, — Йенс коснулся его плеча, и Робби машинально скинул его руку. — Ой, извини. — Что-то не так? — он глянул в сторону раздевалки. — Это придурок что-то тебе сказал? — Не, все нормально, братан. Просто надоело отсиживаться. Пойду мяч покидаю. — Я с тобой. — Как хочешь. Они вышли на улицу, к баскетбольному кольцу, которое тут висело выше, чем в зале. Немного накрапывал дождь, но было свежо. Особенно после раздевалки и зала. — Как глаз? — спросил Йенс. — Шикарно, — огрызнулся Робби. — Самое тупое правило баскета — какого хрена это чертово кольцо должно так высоко висеть. Йенс ничего на это не ответил, только надел капюшон, и застегнул свое худи. Он вообще-то баскетбол не очень любил, играл иногда ради Робби. Робби тут же вцепился в мяч, начал долбить его об землю, проводить между ног. Йенс тоже подключился. С переменным успехом, они отбирали у друг друга мяч. Робби делал это с какой-то агрессией и таким азартом, которого Йенс в нем никогда не замечал. Уже у самого кольца мяч снова оказался у Робби, и Йенс с улыбкой наблюдал за тем, как Робби проводит свой обожаемый низкий дриблинг. Робби следил за руками и ногами Йенса, а потом резко провел обводку, метнулся к кольцу и прыгнул. Мяч аккуратно «влез» в кольцо. Робби, вцепившийся в корзину, победоносно глянул на Йенса, а потом рухнул прямо на колени. Мяч, озорно подпрыгивая, ускакал куда-то в сторону. — Бляяяяяять, — зашипел Робби, и Йенс тут же метнулся к нему. — Ты ебанулся или как? Что за прыжки веры, блин? Но Робби поднялся, и снова побежал за мячом. Опять началась эта игра в «кто у кого отберет» и «обведет». Они толкались и пихались, и Йенс шутил над Робби, что он сегодня играет, прям, как Шак, пока тот не разжирел и не начал сниматься в кино. А Робби его шуток, будто и не слышал. Он выбивал мяч у Йенса каждый раз, когда тот приближался в корзине. И у него снова получилось повторить тот финт с аккуратным, почти ювелирным вбрасыванием мяча. Йенс заметил, что он снова собирается прыгнуть, подбежал к нему, но Робби уже валялся на земле, шипя от боли. — Да что с тобой такое?! — не выдержал Йенс. Робби отпихнул его руку, которую он протянул ему, чтобы помочь подняться. — Что случилось?! — снова спросил он. — Это из-за Нор, да? Из-за глаза? Что с тобой происходит? — Вы! — крикнул вдруг Робби. — Вы, блять, со мной происходите! И нет, он не пожалел, что сказал это. И да, его достало щадить чужие чувства. Пусть все знает. Пусть спрашивает. Я на все отвечу, подумал он про себя. А если отвернется, ну и нахуй его. Нахуй их всех. — Я ничего не понимаю, — устало выдохнул Йенс. — Я вообще не вдупляю, что с тобой творится, но я могу послушать. Я не телепат, Робби, братан. Робби сел на землю. Покрытие было влажное, но ему было плевать, он расправил ноги, чувствуя, что нещадно содрал кожу на коленях. Вот он — момент истины. — Я влюбился, — выдохнул он. Йенс сначала смотрел на него непонимающе хлопая глазами, а потом с облегчением улыбнулся, и сел напротив, тоже выпрямив ноги, так что их с Робби кроссовки касались друг друга подошвами. — Это же прекрасно, дружище! Это… — Нет, — Робби покачал головой. — Ни хуя это не прекрасно. — Почему? Она не отвечает тебе взаимностью? Ну, ничего, мы разработаем план! Эта чикуля будет твоей, вот увидишь! Кто она? Наверное, та телочка из… — Йенс, это не девушка. — В смысле? — В прямом смысле. В каком, блять, еще может это быть смысле. — Подожди, подожди, не кипятись. Не девушка. Это Сандер, да? — вдруг спросил он. — Как…как ты… Йенс победоносно ухмыльнулся. — Да ясное дело. Ты так на него смотришь. Я думал, что у вас секрет какой-то, что вы вместе накосячили, я же не знал, что ты…ну… — Гей? — Да, — тихо ответил Йенс. — Ну, вот теперь знаешь. — А как же…подожди, у него же девушка есть. — Есть. — А тот…который с баннерами… — В душе не ебу, кто это. — Уфффф, — выдохнул Йенс, и пнул его кроссовок своим. — Твоя жизнь, прям, какой-то«Проспект Бразилии». — А знаешь, что самое смешное, дружище? — Робби чувствовал, что сердце бьется, как бешеное. Говорить ему или нет? Говори, говори! — Что? — Что я буквально пару дней как избавился от другой любви. Йенс схватился за голову. — Ты, блять, конспиратор ебучий. Почему я узнаю обо всем этом только сейчас? — Потому что этой другой любовью был ты. — Я?! — Тебе противно? Йенс шмыгнул носом. — С какого такого хрена мне это должно быть противно? — Потому что мне казалось, что ты очень озабочен тем фактом, чтобы никто не подумал, что я… — Ну, ты и придурок! Я же ради тебя…я думал, что тебе так лучше. Я не хотел, чтобы какие-то козлы обзывали тебя, если ты на самом деле не являешься…- он как-то криво все это объяснял, но Робби его понял. — Боже, влюблен в меня! — он схватился за голову, замолчал на минуту, а потом с любопытством спросил. — А давно? — Четыре года. — Охууууууууууууееееть, — протянул он шокировано. — Но все уже кончено. — Жаль, — коротко бросил он. — Чего, блин, — рассмеялся Робби. — Жаль ему. Я страдал вообще-то. — А мог и не страдать. — Йенс, я тебе сейчас этим мячом по морде заряжу, — еще громче рассмеялся Робби. — А Сандер? Он знает о том, что ты… — Боже, конечно, нет, — Робби не знал, следует ли говорить ему про поцелуй. Но потом решил, что раз уж начал, то надо договаривать все до конца. — Мы поцеловались. И решили, что это было по пьяни. — Ты, конечно, извини, но я, например, с парнями по пьяни не целуюсь. Хотя, может, случая не представилось. Он что-то темнит. — Уже плевать. — Но ты все еще влюблен. — Да, это по щелчку не вытравить, знаешь ли. Блять, как я радовался, когда, наконец, избавился от тебя. То есть… — спохватился он. — Я понял, — улыбнулся Йенс. — Извини, что был таким слепым. — Да ничего, — Робби тоже пнул его кроссовок. — Что бы ты мог сделать. — Дружеский секс? — Пошел на хуй, — Робби швырнул в него мяч. — Вставай, нам уже пора возвращаться. Он с трудом поднялся, протянул руку Йенсу. — Но, а как же…мы еще должны поговорить о твоей четырехлетней одержимости мной, — Йенс схватил его за руку, поднялся. — Я не был одержим тобой, акстись. — Зачем ты отрицаешь очевидное? Они вместе ввалились в зал. Тренировка еще шла. И вся легкость, которой Робби достиг там на улице с Йенсом, мгновенно улетучилась. Он глянул на Сандера, который готовился давать подачу, и снова почувствовал себя полным говном. А потом заметил, каким взглядом Йенс обменялся с Сандером. Это было похоже на что-то, не предвещающее хорошего. Хотя Сандер и встретил взгляд Йенса довольно холодно.