Триггеры

— Так. Я больше не могу это выносить. Робби удивленно приподнял брови. — Я заметил, что ты чего-то там не можешь выносить, по тому, как дергаешься на этом стуле уже полчаса. Утро было просто замечательное. Пасмурное, дождливое с охренительными тучами. Робби любил такое. Он и солнце любил в принципе. Но вот такая уличная «серость» нравилась ему гораздо больше. Утро началось с сообщения от Сандера. Поэтому даже если бы за окном бушевал ураган, менее замечательным оно стать уже не смогло бы. — У тебя секрет, о котором я подозреваю. Вернее, я подозреваю о характере этого секрета, но хочу узнать все из первых уст, — Милан, наконец, спокойно уселся и сложил перед собой руки, как прилежный ученик, готовый внимать рассказам учителя. «Я решил, что поведу тебя на ужин. Сегодня» А потом и еще: «Кстати, я еще ни разу не видел, как ты ешь. Надеюсь, это выглядит сексуально». Робби подул на свой кофе. Ему было весело наблюдать за метаниями Милана. И Робби, конечно, хотелось ему обо всем рассказать, но еще больше ему хотелось понаблюдать за тем, как Милан мучается. — Не понимаю, о чем ты, — холодно бросил он. Милан хлопнул ладонью по столу, и Робби рассмеялся. — Ты маленький тиран. Я же с ума схожу. Видеть тебя таким довольным несколько дней подряд и не знать, в чем причина этого довольства — ты знаешь толк в пытках. Робби вспомнил, как-то же самое ему недавно сказал Сандер, и снова рассмеялся. Вообще, это было странно, что Милан до сих пор не догадался, в чем причина. Ну, по какой еще причине можно быть счастливым в его-то возрасте. Возможно, и были другие причины, но Робби не знал, что еще может настолько сильно осчастливить. В двадцать пять его, возможно, осчастливила бы покупка квартиры, в двадцать — машина, что там идет за тридцатником он даже не задумывался. Смерть? — О чем болтаете? — сонная Зои появилась на кухне с пустым стаканом, сгрузила его в раковину, а потом сразу пошла к кофемашине. — У Робби секреты от меня! — возмутился Милан. — Не может быть! — притворно удивилась Зои, и Милан уловил ее иронию. — Тебе тоже лишь бы поиздеваться. — И в мыслях не было! — Нет у меня никаких секретов. Не приставай. Но Робби все равно ждал, какие еще методы он использует, чтобы выудить информацию. — Так, я понимаю. Ты хотел рассказать мне, но пришла Зои и все испортила. Это секрет только на двоих, да? — Я просто в хорошем настроении. Почему ты подумал, что у меня какой-то секрет? — Нельзя быть в хорошем настроении просто так, мальчик мой. Кто-то тебе это настроение «делает» или «что-то». — Наверное, он влюбился, — сказала Зои и зевнула. И Робби как-то растерялся от того, что она так метко попала в самое яблочко. Милан тоже растерялся. А Зои как ни в чем не бывало, продолжила возиться со своим кофе. — Я так и знал! — Милан так громко хлопнул в ладоши, что и Зои, и Робби вздрогнули. — Я знал! Просто хотел, чтобы ты сам раскололся! Зои, детка, ты все испортила, и я тебя ненавижу. Он подвинул свой стул к стулу Робби. Ласково, но с любопытством взглянул на него. — Ну? — Что «ну»? — Я жду подробностей. Кто? Когда? Где? При каких обстоятельствах? Робби подумал, что Зои, наверняка, обо всем уже знает. В конце концов, они учились в одной школе. Значит, Милану она ничего не рассказала. Его это позабавило. — Что ты пристал к человеку? Может, он не хочет рассказывать, — давила Зои. Милан помахал на нее руками, зашикал, чтобы уходила и не мешала. Но она стояла на месте, ждала, пока сварится кофе. Но тут, к неудовольствию Милана, пришел еще и Сенне. Слишком много людей, чтобы можно было решиться на раскрытие таких тайн. — Боже, мне снился такой тупой сон, — Сенне подошел к Зои, обнял ее. — Малыш, ты же не будешь нам его пересказывать? Сенне почесал в затылке, зевнул. — Так сон про тебя был. Но я могу и не рассказывать. — Про меня? — сразу же оживился Милан. — Да, но у вас тут какая-то атмосфера посерьезнее, так что мне даже как-то стыдно про сны говорить. — Сенне, дорогуша, я очень хочу послушать про твой сон. Но вначале мне нужно получить кое-что от Робби. Робби? — Милан, можно я спокойно допью свой кофе? — Нет! Нет, нельзя! Я спать не мог из-за тебя! — Серьезно? У тебя какое-то болезненное любопытство к чужой жизни. — Вот те раз! К чужой! Мы что, чужие, ребят? — он в изумлении глянул на Зои с Сенне. — Нет, — хором сказали они. — Конечно, нет. Но он, кажется, всерьез расстроился. Робби почувствовал себя виноватым. Он, конечно, хотел над ним поприкалываться, но обижать совсем не хотел. Милан отодвинул свой стул, и тут Робби вообще стало стыдно. — Ладно, ладно. Зои права. Милан мгновенно расцвел, стул вновь переместился туда, где и был — ближе к Робби. — Как это чудесно! — Милан был так рад, как будто сам влюбился. И Робби подумал, можно ли назвать это случайностью, что три таких замечательных человека оказались его соседями. Соседи…даже как-то в голове не укладывалось. Он так любил их в этот момент, да и не только в этот. Он их очень любил. — Его зовут Сандер, — Робби глянул на всех поочереди. Конечно, от Зои он уже не ожидал удивления, но Сенне с Миланом тоже, кажется, не были удивлены. Потому что вопроса «ты что????? Геееееей????» ни от кого из них не последовало. — Я так и знал! — снова воскликнул Милан. — Я сразу понял! Ну, то есть, я подумал, что это он в тебя влюблен, а не ты! А, оказывается, вон оно как! — Почему ты так подумал? — всполошился Робби. — Боже, малыш, ну он так на тебя смотрел в тот день, когда притащил сюда. Все было в его глазах. Мне даже жаль его стало. Но я так рад за тебя! Так рад! — Сандер? — вдруг вклинился Сенне. — Такое знакомое имя… — Ты знаешь его? — удивился Робби. — Нет, но такое ощущение, что слышал о нем. — Это, наверное, Робби бормотал его имя во сне, — хохотнул Милан. А потом они болтали о каких-то пустяках. Вернее, Зои с Сенне пытались болтать, но Милан неизменно возвращал их к Робби. А как вы познакомились? Как поняли, что не равнодушны к друг другу? Ты вышел из шкафа! Мой ребенок вышел из шкафа! Что? Не совсем вышел? Это как так? Не сказал родителям? Уверен, они порадуются за тебя. Это было такое прекрасное утро, такое прекрасное, что хотелось зациклить его и пустить по кругу, или чтобы все это время кто-то снимал это утро на камеру. Чтобы потом, когда почему-то будет грустно, пересматривать и понимать — это прекрасный мир, прекрасная квартира, прекрасная жизнь, прекрасные друзья. По дороге в школу, ему казалось, что все на него оборачиваются. Но оборачиваются, не потому что хотят осудить, а потому что рады за него. Весь мир рад его радости. Ему хотелось улыбаться незнакомым людям, и он улыбался. Некоторые улыбались в ответ, некоторые сурово смотрели на него. Но его это ни капельки не задевало. Ему было жаль, что у кого-то в такой день плохое настроение. Если бы только было можно, он бы отщипнул от своего счастья по кусочку и раздал всем тем, кому сегодня плохо. — Робби? На какое-то мгновение он ускакал в свой мир настолько, что казалось не идет, а летит. А этот голос снова вернул его на бренную землю. — Чувак! — Робби бросился к Йенсу, пожал ему руку, потом крепко обнял. А Йенс рассмеялся такой его реакции. — Вижу, у тебя все хорошо. — Все прекрасно. — А у тебя? Боже, ты должен простить меня. Я после того дня вообще, как будто из жизни выпал. — Все сработало? — но это прозвучало, как риторический вопрос. Робби кивнул, и они пошли рядом. — Я слышал, что у тебя возникли какие-то проблемы, Аарон сказал, что ты был в говно на той вечеринке. — Не просто в говно, чувак. В говнище. Как вспомню, так тошнит. Больше никогда не буду пить ту хуйню, которую приволок Аарон, хотя я даже и не понял, что это вообще было. Они какое-то время шли молча, а потом Йенс спросил: — Так…ты не злишься на меня? — Я? — Робби удивленно захлопал глазами. — Злюсь? Если я когда-нибудь разбогатею, то в моем завещании ты будешь стоять первым в очереди наследников. Я в честь тебя своего первенца назову…даже если это девочка будет. Йенс рассмеялся. — Блять, а можно как-нибудь по-другому меня вознаградить? — Я что-нибудь придумаю, — улыбнулся Робби. — А…Нор…она знает, что ты сделал? — Она узнала бы даже если б я ей не рассказал. Эта школа полна крыс. — Так значит, она узнала не от тебя? — Прикинь. — Мне очень стыдно, чувак. — Тебе не должно быть стыдно. Ты тут вообще не при чем. — Ну, вообще, очень даже причем. Я не особо-то сопротивлялся. — Еще бы. Твои мечты стали явью. Робби пихнул его в плечо. — Да уж…если бы я когда-нибудь мог предположить, что такое произойдет…но…она очень разозлилась? Нор в смысле? Черт, она меня, наверное, возненавидела. — Прекращай. Я объяснил, что к чему, и она все поняла. Робби все равно было неловко перед ней. И тут он вообще вспомнил Бритт, у которой увел парня, а она слова плохого не сказала ему по этому поводу. Девчонки, странные они. Сандера Робби увидел сразу же, как только они с Йенсом вошли в школьный двор. И выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Мне пиздец, подумал Робби про себя. Но он не собирался из-за какой-то глупой ревности держаться подальше от лучшего друга. Да и Йенс, кажется, не спешил отделяться от него, ради спокойствия Сандера. Он так же шел рядом, хотя там в толпе виднелись головы Можо и Аарона. Как будто ему тоже важно было показать Сандеру, что они с Робби друзья, и это не изменится, несмотря ни на что. — Привет, — Сандер поднялся со скамейки, уже как-то по-привычному, прижал его к себе, поцеловал. Его «привет» относилось только к Робби, на Йенса он даже не взглянул. А когда поцелуй прекратился, наступила очень неловкая минута, которой Робби от всей души хотел избежать. Сандеру Йенс не стал нравиться больше даже после того, что он узнал. И Робби не мог понять этой странной антипатии. Ему хотелось встать между ними двумя, как рефери, и четко объяснить функции каждого, а потом еще спросить, поняли ли они точно, что он только что до них донес. Йенсу вся эта ситуация казалась забавной. Он даже не скрывал улыбку, в то время как у Сандера чуть ли не желваки от злости ходили. — Расслабься, чувак. Я не собираюсь уводить твоего парня. Но если узнаю, что ты причинил моему ЛУЧШЕМУ ДРУГУ ЗЛО, — он сделал какое-то особое ударение на трех последних словах. — То…короче, плохо тебе будет. Робби даже не заметил, как оказался оттесненным назад, за спину Сандера. Как будто Йенс тут напасть на него собирался, а Сандер решил прикрыть его собой. Это было глупо, но и мило, а еще горячо. И ему хотелось рассмеяться, но он знал, что Сандер такого юмора не оценит. Он ожидал от Сандера какой-нибудь колкости в ответ, даже грубости. Но Сандер ничего не ответил. Он просто прижал Робби к себе за талию и пошел, волоча его за собой, к школе. Впрочем, кое-что он все-таки сделал. Показал Йенсу средний палец, не оборачиваясь. И Робби услышал, как Йенс крикнул вдогонку: - Не с того ты начинаешь! — и еще рассмеялся. Робби обернулся, показав ему глазами, чтобы заткнулся, и Йенс послушно умолк. — И что это было? — спросил он, когда они с Сандером вошли в здание школы. — Что? — Вот это — «мой член длиннее твоего». — Я не люблю его, — просто сказал Сандер. — Ничего не могу поделать. — Но тебе придется его полюбить. — Почему это? — Почему это? — удивился Робби. — Потому что он мой лучший друг. — А нельзя кого-нибудь другого на эту должность? Пожалуйста? — он так произнес это «пожалуйста»…как очень вежливый и хитрый ребенок, который в магазине к игрушке хочет получить еще и сладость. И Робби это так очаровало, что он чуть было не сказал — «ну, конечно можно». Мы можем заменить его на любого, ты только пальцем тыкни. Он немного подвис, думая об этом, и не сразу нашелся, что сказать. — Н…нет! Нет, мы не можем…то есть, нельзя! — Окей, — смиренно произнес Сандер и мягко поцеловал Робби в губы. Этот поцелуй как будто был продолжением их маленькой дискуссии. «Точно нельзя?». — У меня сегодня тренировка до четырех. Подождешь? — А посмотреть можно? — Наверное, это скажется на моей результативности, но можно, — улыбнулся Сандер. Глаза у него так лихорадочно блестели, хоть он и говорил с Робби спокойным голосом. — Ладно, еще увидимся, — Робби заставил себя оторваться от него, и побежал на физику. Он еще раз подумал о том, что счастлив до умопомрачения. Даже тяжело было представить, что это счастье может нарушить. Нарушить? Нет, даже думать об этом не хочу, пронеслось у него в голове. Но совсем немного его счастье омрачилось, когда Ясмина поинтересовалась, готов ли он пересдавать тот злополучный тест. Потому что это завтра, и как он вообще мог забыть. Он не был готов, более того, все, что «училось» и «зубрилось» месяц назад, уже благополучно вылетело из его головы. По-хорошему, ему бы сидеть этим вечером и освежать знания, а не на свидание с Сандером ходить. Но этот вечер он ни на что бы не променял, а выучить все можно, когда вернется. К тому же, в тот раз он хорошо готовился, поэтому был уверен — перечитать все разок будет достаточно. Ясмине его доводы не показались такими уж убедительными. Она предложила помощь, но Робби уверил ее, что вполне справится и сам. Она не стала настаивать, и они вместе принялись слушать про принципы Гюйгенса. — Принцип Гюйгенса-Френеля, — повторил Робби, сидя рядом с Сандером. — Муть какая. — Ненавижу оптику, — Робби скривился так, будто перед ним лежал тухлый окорок. — А у тебя как день прошел? Он не уверен был, что сможет дослушать все, что Сандер будет рассказывать, потому что они все еще сидели в спортзале на скамейке запасных. Потому что Сандер выглядел восхитительно, раскрасневшийся после игры, с мокрыми висками и лбом. Потому что Робби хотелось обнять его, но вид бегающих туда-сюда «Крутых перцев» и тренера Ингера, его останавливал. — Неплохо. На такие вопросы Сандер всегда отвечал односложно, ему больше нравилось слушать про дела Робби. Про то, как тот облажался на химии, или был уличен в «неслушании» на истории, про его препирательства с Ясминой, про то, как она всегда оказывалась права. Про тест Робби умолчал, побоялся, что Сандер скажет, что в таком случае им лучше перенести свой поход в кафе. — Ты никогда ничего мне не рассказываешь о себе, — наконец, возмутился Робби, когда закончил рассказывать обо всем, что с ним сегодня произошло. — Инфы о тебе у меня почти ноль. — Просто я не люблю говорить о себе, — отнекивался Сандер. — Но тебе придется хоть что-то мне рассказывать, — улыбнулся Робби. — Например, — он развалился на стуле, глядя перед собой. — Ты играешь в волейбол. Есть ли матч, на котором ты хотел бы побывать? — Чувак, я же даже не помню, с кем мы играли в прошлый раз. Мне не интересно, кто там, как провел свой матч. Я даже ни одного знаменитого волейболиста не знаю. — Ты странный, — резонно заключил Робби. — Ты очень странный, — он хитро прищурил глаза. — А ты? — спросил Сандер. — У тебя есть такой матч? — Ага. Но, правда для того, чтобы попасть туда мне понадобилась бы машина времени. 2006 год, «Лейкерс» — «Торонто Рэпторс». Я бы убил за возможность глянуть на то, как Коби Брайант творит историю, — он тяжело вздохнул. И потом они снова говорили о Робби. О желаниях Робби, увлечениях Робби, о родителях Робби, пока Сандера снова не позвали играть. Когда он вприпрыжку отправился к сетке, поцеловал Робби перед этим, Робби подумал, что каким-то образом Сандеру снова удалось «слиться». Это, потому что ты такой эгоист, тебя хлебом не корми, дай о себе поболтать, Ийзерман. Он подумал, что в следующий раз Сандер его так не проведет. Когда они вышли из школы, было еще светло. Тучи все еще тащились по небу, но солнце все равно пробивалось сквозь них. Стаи ворон летели откуда-то со стороны Гроте Маркт. Было так тихо, как будто само движение в городе остановилось. — Надеюсь, ты голоден, — Сандер потрепал Робби по плечу, потом прижал его к себе, уткнулся носом в волосы и глубоко вдохнул. — Обожаю это. — Что? — Робби весело поглядел на него. — Когда все остается позади, и кажется, что мы одни. Ну и твой запах, его тоже. Робби попытался принюхаться к самому себе, но ничего не почувствовал. — Я что, как-то пахну? — Пахнешь. — Чем? — Чем-то восхитительным, определенно. — Ты можешь хоть на один вопрос ответить точно? — Робби в шутку оттолкнул его от себя. — «Определенно восхитительно», — передразнил он. — Или тебе кажется, что так ты выглядишь более загадочно? Терпеть не могу загадки. — Ладно. Ты пахнешь… — Сандер сделал вид, что задумался, затем резко притянул Робби к себе обратно, и уткнувшись носом ему в шею, снова сделал глубокий вдох. Робби мгновенно покрылся мурашками, и Сандер это заметил. — Пахнешь, как девственник, — заявил он, отстранившись. — Пошел ты, — Робби снова оттолкнул его от себя, и ушел вперед. Но Сандер догнал его. Пошел впереди, наклоняясь, чтобы заглянуть в лицо, и в конце концов, Робби не выдержал, рассмеялся. — Как думаешь, дождь пойдет? — спросил он, когда они шли уже рядом. Город все-таки был жив. Ради них движения никто не останавливал, но они как-то и не замечали ничего вокруг. Солнечный свет становился все более тонким, а туч, как будто понабежало еще больше. — Будет, — резонно предположил Робби. Он вспомнил, как в одну дождливую ночь они стояли под козырьком какого-то ресторана и собачились из-за куртки Сандера. Это воспоминание показалось таким далеким, как будто произошло сотню лет назад и, может, даже не с ними. Он взглянул на Сандера. Казалось, что они уже тысячу раз вот так вместе куда-то шли, и Робби уже даже не испытывал какого-то волнения, которое бывает при первых свиданиях. Все казалось таким правильным, таким безоговорочным что ли, как будто по-другому и быть просто не могло. Он раздельно от Сандера? Ну, нет. Даже звучит как-то тупо. Как сказать, что в омлет больше нельзя добавлять яйца. Сандер, словно услышал его, повернулся к нему, и в его глазах можно было прочитать те же самые мысли. Робби ничего о нем не знал, но в то же время как будто знал абсолютно все и даже больше. Пусть он пока еще не был в курсе его кулинарных предпочтений, например, зато он точно знал, как Сандер отреагирует на какое-то событие. Что вызовет у него смех, а что причинит боль. И Робби понятия не имел, откуда у него была во всем этом такая уверенность. — Обожаю дождь, — вдруг сказал он. — Ого! — Робби взглянул на него удивленно. — Он умеет говорить о том, что ему нравится! — Заткнись, — Сандер закатил глаза. — Я просто не люблю рассказывать об этом целенаправленно. — ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО, — Робби уважительно закивал, с издевкой, конечно, но уважительно. — Кофе или чай? — спросил Робби, когда они уже сидели в кафе. — Кофе. — Лео ДиКаприо или Бред Питт? — Ээээ… — Сандер почесал в затылке. — Питт времен «Семь». — Дестени или Тим Фортресс? — А это что? Робби выпучил на него глаза. — В смысле? — Я не знаю, что это такое. — Окей, — Робби вдруг пожал ему руку, встал из-за стола, — С тобой было круто, но… Сандер рассмеялся, дернул его за руку, и Робби со смехом приземлился обратно. — И этот парень говорит, что я застрял в девятнадцатом веке. Как мне жить жизнь с человеком, который не знает таких простых вещей, — он сказал это и вдруг смутился. Жить жизнь…боже, ну и дурак. — То есть, я имел в виду, что… — Я загуглю, — улыбнулся Сандер. — Ты знаешь, что такое «гугл», — Робби с облегчением выдохнул. — Окей, все не так плохо. Доктор Кто или Доктор Хаус? — Я что, прохожу собеседование в какую-то контору задротов? — Если бы это было так, то ты провалился бы еще на вопросах про Тим Фортресс. Так что просто отвечай на мои вопросы. — Тогда однозначно Доктор Кто. — Блин. — Что? — Я думал, ты Хауса выберешь. Хотя нет, знал, что не выберешь. Робби задумался. — Яблоки в тесте или кюбердоны? — Не люблю сладкое. — Но если бы ты выбирал! — Кюбердоны. — Отлично, — Робби аж подпрыгнул. Это место ему нравилось. Маленькое, темное, уютное, с ненавязчивой музыкой. И тут был вкусный гуляш, и пиво тоже. Сандер почти ничего не ел и не пил, а только смотрел на него. — Все-таки ешь ты не очень сексуально, — сказал он и поковырял в своей тарелке. — А ты вообще не ешь. Наверное, ты делаешь это еще не сексуальнее и боишься меня разочаровать, да? — посмеялся Робби, и взглянул в его тарелку, вся еда была размята в пюре. — Гадость какая. -Что? — Сандер как будто только сейчас заметил, что натворил. — Кусок в горло не лезет. — Тогда пей, — весело предложил Робби. Он хоть и был веселый, хоть и чувствовал себя просто прекрасно, но в последние несколько минут безошибочно заметил, что Сандер как-то изменился. Сандер послушно выпил. Улыбнулся. Но Робби эта улыбка показалась какой-то натянутой, даже фальшивой. Что-то было не так. — Что случилось? — Давай уйдем, — тихо сказал Сандер. — Прямо сейчас. Пойдем к тебе. Но в тот момент, когда Робби еще раз хотел спросить, что не так, а потом, безусловно, согласиться, потому что он замечал, что по какой-то причине Сандеру вдруг стало не комфортно. А раз так, то они без проблем могут уйти. В тот момент, он вдруг услышал чей-то веселый голос. — Сандер! А потом на плечо Сандера опустилась чья-то рука. Все произошло так быстро, что Робби даже опомниться не успел. Этот человек, кем бы он ни был, придвинул к их столику свой стул, а потом еще подозвал кого-то другого. И этот другой тоже явился со своим стулом. И он тоже почему-то знал Сандера. И Сандер уже даже не был таким напряженным как прежде, он улыбался им, отвечал что-то. И ничего не говорил даже тогда, когда один из них как-то по-хозяйски трепал его по голове. Молчаливо кивал на их какие-то странные вопросы про то, что он куда-то пропал, про то, что без него было скучно и зачем он вообще так поступил. Это были взрослые люди, ну то есть им явно было больше шестнадцати, семнадцати лет, даже больше двадцати. И из всего их разговора, лихорадочного и веселого, он так и не понял, где они познакомились, и что их связывает. У него было такое ощущение, что он смотрит какое-то кино, сидя в темном углу кинотеатра. На него, до поры до времени, не обращали никакого внимания. Даже Сандер. Сандер… Сандер был другим. Еще одно его лицо, которое Робби видел впервые. Уступчивость, наигранное веселье, услужливость даже. Робби это лицо не понравилось. Тот, самый первый, развалясь на стуле, закинул Сандеру руку на плечо и, наконец, посмотрел на Робби, которому от выпитого, от нелепости этой ситуации, вдруг стало смешно. И он улыбнулся. — Так это твой друг, Сандер? Сандер молча кивнул. — А вы кто такие? — спросил Робби. — Мы тоже друзья, — хохотнул незнакомец. — Надо же, не слышал о вас ни разу. — Это, потому что Сандер у нас очень скромный мальчик, и не любит говорить о друзьях. А еще он вообще не очень любит говорить со старыми друзьями. Да, Сандер? — он снова вплел свою лапу в волосы Сандера и у Робби от этого жеста внутри все перевернулось. — Значит, не такие уж вы ему друзья, раз он не хочет с вами говорить, — его удивило то, с каким спокойствием он это сказал. Голос совсем не дрожал. Он сделал еще глоток пива. Незнакомец расхохотался, но его смех быстро оборвался. Тот, что сидел рядом как-то мерзко ухмылялся. — Сандер, ты просто обязан навестить нас. Надеюсь, твой приятель нас извинит? Робби неотрывно глядел на Сандера. Он тоже казался безмятежным, кто угодно подумал бы, что все в порядке, но только не Робби. В темных, от здешнего освещения, глазах он все же уловил главное — эти люди Сандеру были неприятны, и уж, конечно, никуда он с ними идти не хотел. — Сандер навестит вас завтра, или послезавтра. Или может даже никогда, — рассмеялся Робби. — Мы тут немножко заняты, и с вашей стороны, какими бы близкими друзьями вы не были, очень невежливо, так бесцеремонно вмешиваться, — он понял, что это прозвучало пафосно, и что раз уж он, даже сам, чувствовал какую-то опасность, лучше всего было вести себя менее вызывающе. Но ничего поделать не мог. Это как-то само вырвалось. То ли пиво ударило в голову, то ли инстинкт, который говорил ему, что Сандер с этими людьми никуда идти не хочет. Незнакомец рассмеялся, ткнул в бок своего соседа, который почти ничего не говорил, но улыбнулся, когда Робби произнес свою тираду. — Языкастый. Он заметил, что Сандер разозлился. Только он не мог понять от чего. То ли от того, что Робби назвали языкастым, то ли от того, что он позволил себе решать пойдет Сандер с ними или нет. Он вообще не понимал, как так получилось, что кто-то за несколько минут сумел сломать Сандера до такой степени. — Хочешь пойти с нами? — предложил ему тот, другой, что больше молчал. И только тогда Сандер вдруг оживился. — Нет, не хочет. Ему еще домой надо, домашку доделывать, — он сказал это с какой-то странной, непонятной для Робби издевкой. Какой-то злой и пренебрежительной. — Сколько тебе лет, малыш? — Шестнадцать, — ответил за него Сандер. — Ему только шестнадцать. — Не только, а УЖЕ, — снова хохотал этот незнакомец, которого Робби про себя назвал «очкариком». Очки у него сидели не на переносице, а были подняты на лоб. — Ладно, мы сегодня хотим поболтать с нашим старым другом Сандером, а ты, так уж и быть, иди учись. И учись прилежно. — Сандер с вами не пойдет, — уверенно заявил Робби. — Пойду, — не менее уверенно заявил Сандер. — Тогда и я пойду, — взбрыкнул Робби. — Мне нравится этот мальчик, — опять смеялся «очкарик». — Смелый. Ты уверен, что не хочешь брать его с собой, Сандер? — Робби, иди, пожалуйста, домой. Я потом тебе все объясню, — попросил Сандер. Он уже не был злым, это был почти прежний Сандер, который понял, что грубостями и показным пренебрежением от Робби ничего не добьешься. И Робби даже притих от этого его просительного тона. «Очкарик» подозвал к себе официанта и попросил рассчитать их с Сандером столик. Пиво немного выветрилось из головы, и Робби почувствовал что-то вроде страха. Он никогда не был в таких ситуациях. Черт, да он даже не понимал, что это за ситуация. С виду эти люди выглядели вполне прилично, и ничего криминального, кроме того, что вмешались в их с Сандером ужин, не сделали. Может, они и вправду были приятелями. Но тогда, как объяснить состояние Сандера? Робби не видел в его глазах страха за себя самого. Что-то похожее на стыд, неловкость…но не страх, нет. Уже потом, когда официант, принес им счет, Робби вдруг понял. Страх все-таки был, этот страх был за Робби. И тогда Робби вообще перестал что-либо понимать. Что делают в таких случаях? Вызывают полицию? А потом Робби снова подумал, что если это действительно друзья, что если, вызвав полицию, Робби поставит их всех в нелепейшую ситуацию, и Сандер взбесится. Они встали из-за стола. Последним встал Робби. Когда Сандер и эти двое пошли вперед, и он, стоя, посреди кафе, смотрел им вслед, то поверить не мог, что все это происходит. Он пошел за ними. На улице тяжело пахло сыростью и мокрым деревом. Дождь уже прошелся, пока они сидели в кафе, но теперь снова моросило. Они отошли от кафе. На улице было пусто. Робби шел за ними какое-то время, отчего-то надеясь, что Сандер сейчас обернется, что скажет ему, «никуда я с ними не пойду». Но этого не происходило. Сандер, как будто и думать о нем забыл. Шел вполне расслабленно и даже что-то говорил этим двоим, Робби показалось, что они даже перешучиваются. Все в порядке, Робби. Это взрослые дела, и тебе среди них нечего делать, подумал Робби про себя. Но потом, в этой уличной темноте, он заметил сущую мелочь. Которая вроде бы ни о чем не говорила, но для Робби была красноречивее любого крика о помощи. Он увидел, что Сандер, который казался крошечным рядом с этими своими «друзьями» сжимает и разжимает правый кулак. Чушь, да? Кто мог увидеть в этом какой-то сигнал? — Эй! — Робби окликнул их. Все трое обернулись. — Сандер с вами не пойдет. — Блять, Робби! Я же сказал тебе, иди домой! Я сам разберусь! — С чем ты собрался разбираться? Если эти парни и вправду друзья тебе, то я инфанта София. Похоже, пиво не очень-то и выветрилось подумал он вдруг, и подошел к ним ближе. — Если вы сейчас же не свалите, то я звоню в полицию, — он вытащил мобильник, но тут же понял, какую роковую ошибку совершил. Придурок, идиот, тупица, еблан. Надо было вытаскивать его подальше от них, может, даже набрать номер в кармане, за спиной, да как угодно, но не в такой близи. Ему вывернули руку с такой силой, что от невыносимой боли, Робби сам выронил телефон. А потом что-то стукнуло его в висок, он упал. Но почти сразу поднялся на колени, думая, что ослеп на один глаз, потому что он им перестал видеть. Что-то теплое лилось туда, попадало в рот, и только спустя целую вечность, он понял, что это была кровь. — Робби! — он услышал голос Сандера. Но тут же почувствовал новый удар, от которого словно разбились вдребезги все его ребра. Кто-то приподнял его с земли за грудки. — Сука, Арни, тебе не жить! Робби снова плюхнулся на землю, он пытался сделать вдох, но никак не выходило, пытался стереть кровь с лица, но она все лилась и лилась. Каким-то чудом он все же приподнялся, но его зашатало и тут же вырвало. Он услышал стук ботинок, какую-то возню, и странный звук. Словно что-то ломается. — Сандер! — крикнул он. — Сандер! — но никто ему не ответил, а только слышны были мерные удары, словно бьют в сырой кусок мяса. Поднявшись на колени, Робби закрыл ладонью «слепой» глаз, ему отчего-то показалось, что так будет лучше видно. И действительно. Он увидел впереди, всего в паре шагов от себя «кожаную» спину Сандера, который сидел на ком-то. — Сандер? Робби подполз к нему. - Сандер? — позвал он снова, заметив, что тот с совершенно остекленевшим взглядом лупит по лицу одного из своих «друзей». Не «очкарика». Тот только хрипел что-то булькал. — Сандер, черт тебя дери! –Робби потянул его за рукав со всей силы, стянул к себе. Ощупал его всего, взглянул на лицо. С ним почти все было в порядке. Только из разбитой губы текла кровь. Тот, кого он лупил, приподнялся, кряхтя и отплевываясь. — Сандер! — Робби потряс его за грудки, но и это не помогало привести его в чувство. Тогда из всех сил, что у него оставались, Робби замахнулся на него здоровой рукой и дал звонкую пощечину. Сандер часто-часто заморгал, взглянул на него удивленно. — Боже, Робби…я же попросил тебя уйти. Я же просил. — Иди ты в задницу, — с трудом выдавил из себя Робби. Он чувствовал себя таким безумно уставшим. И дождь начинался. Снова. Настоящий уже дождь. — Я же сказал, что будет дождь, — промямлил он, а потом отключился. Когда он очнулся, дождь все еще шел. Но шел где-то за пределами того места, где он находился. Свет бил прямо в глаза, а когда Робби попробовал двинуться, кто-то сжал ему ладонь. — Слава богу, ты очнулся, — Сандер припал губами к его ладони, сжал его пальцы своими, и Робби заметил сбитые костяшки. — Конечно я очнулся, в конце концов, я ж не под поезд попал, — он скривился от боли. — Хотя ощущение именно такое. — Ты…ты в порядке? Сандер вымученно улыбнулся. — Тебя отделали как боксерскую грушу, а ты спрашиваешь у меня в порядке ли я? — он виновато склонил голову. — Я не в порядке. Совсем не в порядке. Я позвонил твоему отцу с твоего мобильника. Он будет тут через полчаса. — Зачем?! — Робби попытался приподняться с больничной койки, но боль уложила его обратно. — Какого черта ты ему позвонил? Это пустяки, не надо было его звать, — он закатил глаза. — Господи… — Нужно было поставить в известность родственников. Я не мог умолчать об этом. Да и тут спросили, кто я такой и потребовали родителей. У тебя рассечение брови и вывих, ушиб ребер и еще под вопросом сотрясение мозга. — А у тебя только сбитые костяшки и разбитая губа. Вот это я лох, — попытался шутить Робби. Но Сандеру, явно было не до смеха. Робби вспомнил, как остервенело он бил того парня по лицу. Скооперировавшись, они вместе смогли бы дать отпор этим недоноскам, если бы Сандер не повел себя с самого начала так странно. Он как раз хотел спросить его, кто, черт подери, это вообще был, когда в палату нагрянул отец. — Робби! — Папа, — спокойно выдал Робби. А Сандер тут же вскочил со стула. — Боже праведный, что с тобой приключилось! — Приключилось приключение, как видишь. Отец, который вообще-то с детства талдычил ему, что мужчина должен постоять за себя, что травмы, полученные в бою, это благородные травмы, и «только девчонки» будут трястись над таким, выглядел всерьез напуганным. — Кто были эти отморозки? — Сандер… — Я уже сообщил в полицию, они появились словно из-под земли, просто докопались. Такое бывает, сами знаете, их обязательно разыщут — быстро выговорил Сандер. — А, так это ты мне звонил, — отец подошел к Сандеру, пожал ему руку. — Спасибо. Он бы сам никогда не сообщил, — он кивнул в сторону Робби. — Еще пошел бы домой и там сам бы себя лечил. Сандер улыбнулся, украдкой взглянув на Робби. А Робби был сбит с толку. Почему он не сказал, что знал этих людей? Но раз не сказал, значит на это у него была веская причина, и потом он обязательно объяснит, в чем дело. Робби был уверен в этом.Он взглянул на Сандера, но тот старался смотреть куда угодно, лишь бы только не на Робби. — Вам, наверное, нужно побыть наедине, — сказал он, и засобирался к выходу. — Сандер! — позвал его Робби. И он все же обернулся. То, что было в его глазах Робби не смог прочитать. И это ему не понравилось. — Я напишу тебе позже, поправляйся. — Хорошо… — тихо ответил Робби. Какое-то мерзкое предчувствие, вползло ему в грудь, и тепло там устроившись, свернулось клубком. Отец принялся рассказывать что-то о своей работе, и еще никогда Робби не был так близок к тому, чтобы попросить собственного отца заткнуться. Но он слушал его, слушал и кивал. До тех пор, пока сон не смежил ему веки.