Триггеры

Оказалось, что найти его родителей было не так уж сложно. И Робби в очередной раз разозлился на Бритт и директора Дасета. Конспираторы херовы. Всего-то стоило вбить в поиск фамилию. Гугл выдал целую дюжину «Дрисенов», писателей, владельцев электро-энергетических компаний, врачей, Кевинов, Йоханов, Давидов, Даниэлей. И так как Робби не знал ни имен, ни внешности родителей Сандера, то пришлось ходить на каждый сайт, пока его хоть что-то не зацепило бы. Первая, вторая, третья страница поиска, и только на четвертой его заинтересовал некий «Александр Дрисен» адвокат по бракоразводным процессам. Это был его личный сайт, заброшенный, но фотография там имелась, а еще телефон и адрес его конторы. Но если сайт заброшен, может быть так, что и в конторе этой он не работает? Почему Робби зацепил именно этот Дрисен? Скорее всего из-за имени. И пусть его назовут сумасшедшим, но ему вдруг показалось, что у него точно такие же, как у Сандера глаза. Даже губы. Он задал новый поиск. Теперь искал только Александра Дрисена. И удача улыбнулась Робби почти сразу. Он наткнулся уже на другой сайт. Более обстоятельный и с контентом побольше, со свежей фотографией, имейлом, телефоном и адресом. А еще там сообщалось, что этот Александр Дрисен иногда принимает в своем кабинете на дому, что там пиздец как удобно и комфортабельно, что клиент сразу почувствует себя расслабленным и прочая чепуха. Адрес этого места тоже был. Была даже фотография, где этот Дрисен сидит в своем кабинете. Робби кликнул на фото, увеличил. Не могли два человека быть так похожи просто так. Это не совпадение. У него даже родинка была на щеке, как у Сандера. И несмотря на то, что глаза были одного цвета, выражение в них было совершенно разным. У этого — жесткое, даже какое-то злое. Если бы Робби участвовал в бракоразводном процессе, он бы в жизни к такому не пошел. Или пошел бы. Это было лицо человека, который без труда смог бы ободрать твоего мужа или жену как липку. Наверное, этого люди и добиваются, когда нанимают адвокатов по бракоразводным процессам, подумал Робби, так что почему бы и нет. Наверное, он крутой профессионал. Но Робби он не понравился. Такой точно мог бы запереть Сандера в комнате, и телефон отобрать, да и вообще он, наверное, диктатор. Робби вспомнил, как Сандер пренебрежительно называл его «папашей», «мой строгий папаша». К тому времени, когда он завершил свои поиски, наступил уже вечер. Стемнело. Стоило ли в такое время соваться в чужой дом? Телефон Сандера по-прежнему молчал. Робби подумал, что если не сделает этого прямо сейчас, то за ночь, наверняка, сойдет с ума. Он представил, как в спешке собираются вещи, как этот Александр (это имя казалось ему невероятно пафосным, и он издевательски растягивал его даже когда просто произносил у себя в голове) спешит увезти Сандера подальше от Робби. Это звучало так бредово, было похоже на сюжет какого-то дурацкого фильма, где герой, осознав свои чувства, бежит за любовью своей жизни в аэропорт, где он пытается догнать взлетающий самолет. Но это был не бред, это была гребаная жизнь Робби. И ему сейчас так же нужно было догнать Сандера. Ему нужно быть убедительным и храбрым. А Сандер…на Сандера Робби злился. Он все равно не верил, что у него не было шанса дать о себе знать, чтобы Робби тут не сходил с ума. Что ж, это еще один Сандер, с которым Робби предстояло познакомиться. Сколько их еще таких будет? Когда он вышел из комнаты, чтобы снова ехать и искать, его атаковал уже не только Милан. Но еще и Зои с Сенне. Они встали поперек его пути с решительными лицами. — Слушайте, ребят. Мне сейчас реально не до вас. У меня срочное дело, и его нужно выполнить прямо сейчас. — Мы хотим помочь, — вмешался Сенне. — Мне не нужна помощь. Это не такое дело, в котором вы могли бы помочь. — Что-то с Сандером? — спросила Зои. — Да, что-то с Сандером, — устало произнес Робби и попытался протиснуться через них. — С ним все хорошо? — Я не знаю. Наверное. Но я должен знать наверняка, поэтому пожалуйста, уйдите. Они постояли минуту, а потом расступились. — Звони, если понадобимся, — серьезно сказал Милан. Это было так странно видеть его таким. Робби кивнул и вылетел из квартиры. Пока он снова ехал в самом медленном такси на свете, то размышлял о том, что скажет этому Александру. И все фразы казались какими-то дурацкими. Он их все отмел и решил действовать по обстоятельствам. И Эдегем*…кто бы мог сомневаться. Водитель такси с подозрением косился на Робби, который в своем нынешнем состоянии не очень походил на человека, который мог бы жить в Эдегем, так же он не очень походил на респектабельного гостя, который решил навестить своих друзей. Но Робби было плевать, он так нервничал, что вдруг захотел развернуться и вообще уехать отсюда. На мгновение его посетило сомнение. Что если Сандер и вправду этого хочет? Что если все это было игрой, и он ничего лучше не придумал, как просто смыться? Нет. Когда люди играют с кем-то, они не рвут когти так. Они остаются на месте, они наблюдают. Ведь в игре — одна из лучших частей — это наблюдать за тем, как корчится тот, кого ты победил. Откуда ему это было известно? Он никогда и ни с кем в такие игры не играл, так что…просто ощущение. Он все еще верил в Сандера. Дом был обычным. Обычная черепичная крыша, обычный белый дом с черепичной крышей. Не похоже, чтобы там жили какие-то богачи. Свет в окнах горел, и Робби обрадовался. Потому что на полпути ему начало казаться, что он приедет к пустому дому, что владельцев не будет дома по какой-то причине. Рядом с домом был припаркован совершенно обычный Chevrolet CamaroSS, и Робби удивился, неужели у них в городе люди так часто разводятся? А еще ему пришло в голову, что совершенно не подумал о матери Сандера. Какая она? Похожи ли они? Высокая, низкая? Чем занимается? Он позвонил в дверной звонок и услышал его отзвуки в самом доме, попытался разглядеть движение в окне, но плотные портьеры глушили все, пропуская только свет. Ему открыли через минуты две. Оглядели с ног до головы. И Робби сразу понял — не понравился. Ему стало не по себе. Еще ни от кого он не получал на себя такой реакции. Оказывается, это было довольно неприятно. — Вы папа Сандера? — сам спросил Робби, потому что этот Александр, кажется, вообще не собирался с ним заговаривать, а словно обдумывал в своей голове план о том, как удобнее было бы спустить Робби с лестницы. Его снова отсканировали с головы до ног. — К сожалению, да. «Мой строгий папаша». «Папаша». Теперь все ясно. Он представить себе не мог, чтобы кто-то, находясь с здравом уме и памяти, и имея такого сына как Сандер, мог сказать по отношению к нему «к сожалению, это мой сын». — Чего тебе? Говори, сколько он у тебя взял, — он полез в карман за бумажником. — Сандер дома? — спросил Робби, проигнорировав его глупый и непонятный вопрос. — Нет. А потом Робби сделал то, чего от себя никогда не ожидал. Он пролез под рукой папаши Сандера, и вошел в дом. — Эй! — Сандер! — громко крикнул Робби. — Сандер! — Ты что себе позволяешь, щенок?! Он вывернулся из захвата. Побежал в гостиную. Там сидела какая-то компания, за вином и картишками. Все очень благородно. И они все уставились на него. Робби замешкался, и именно в этот момент, его сзади схватили за рукав, и поволокли прочь. — Если ты немедленно не покинешь мой дом, я вызову полицию. — Вызывайте. — Да ты… — Сандер здесь, я знаю! Пусть он выйдет! — Его нет здесь, — уже спокойно ответили ему. — Дорогой, все в порядке? Кто это? — какая-то женщина вышла из гостиной и обеспокоенно глянула на них обоих. — Иди к гостям, я разберусь. — Вы его мама, да? — кинулся к ней Робби. Она была маленькая, с темными волосами и смуглая. И Робби почему-то показалось, что он именно так ее и представлял. Она была так ошарашена, что казалось вот-вот хлопнется в обморок. — Иди к гостям. Но она стояла, не шевелясь. — Слушай, пацан. Я не шутки с тобой тут шучу. Называй сумму и проваливай, а если нет, то я вызываю полицию, и тебя отсюда выведут. Я и сам могу, но…сколько тебе лет? — Шестнадцать. — О, — он рассмеялся. — Тогда все ясно. — Дорогой, может не стоит… Но он, проигнорировав ее слова, заговорил снова. — Какой лапши он тебе навешал? Что ты любовь всей его жизни? — он так противно засмеялся, что Робби захотелось дать ему по зубам. Раньше у него никогда не было желания ударить взрослого. Как Сандер вообще его терпел. — Как тебя зовут, мальчик? — мама Сандера подошла к нему. — Робби. — Робби, тебе лучше и вправду уйти. Сандера тут нет, он ушел, и я не знаю, когда вернется. — Тогда я подожду его, — спокойно выдал Робби. — Еще чего! — вмешался папаша. — Ты немедленно покинешь мой дом, и территорию. — Подожду через дорогу, чтобы не запачкать вашу драгоценную территорию, — злобно произнес Робби. И этот адвокат по разводам, этот мистер «да, да, к сожалению, лучший парень во вселенной — это мой сын», ничего ему не возразил на это. Только сказал спокойно. — Знаешь, сколько таких как ты перевидал этот дом? Чертову уйму. Не надо думать, что ты какой-то особенный, — он снова полез в карман. Робби уж было подумал, что снова за бумажником, но на этот раз за сигаретами. — Я тебе прямо сейчас смогу сюда пять таких, как ты привезти и все они будут петь одну и ту же оперу. — Александр! — Что? — невинно поинтересовался он, щелкнул по дну пачки пальцем, и у Робби случился жесткий флэшбек. Сандер делал точно так же. — Пусть знает. Он сам пришел сюда и сказал, что хочет уехать. Вот такие дела, мальчик. И конечно же, он знал, что ты будешь таскаться за ним как на привязи, поэтому сюда не вернется. Возвращайся, откуда пришел. Сколько вы знакомы? Наверняка, пару недель? Я прав? По глазам вижу, что прав. Для шестнадцатилетнего, конечно, невообразимый срок. И ты, наверное, думаешь, что этот хрен несет? Думаешь ведь, — он ухмыльнулся, одним уголком губ, прямо как Сандер. — Думаешь, да что он понимает! У нас любовь! К черту ваши правила и вас! Но у нас тут нет никаких правил. Сандер всю жизнь делает только то, что хочет, — он вытащил сигарету из пачки, но потом, вспомнив, наверное, что в доме курить нельзя, убрал ее в карман, а не в пачку. А Робби почему-то подумал о том, что он забудет о ней, сядет в свое кресло рядом с гостями, сигарета сломается. И уже потом, когда он будет ложиться спать, снимет брюки, то его очень удивит табак, который посыплется из кармана. Почему он думал обо всем этом сейчас, о самых незначительных в мире вещах? Потому что ему не хотелось думать о том, что отец Сандера прав. И ему не хотелось верить в эту его фразу про особенных. Он никогда не считал себя особенным. Даже когда оказалось, что Сандеру он нужен по каким-то причинам, даже тогда Робби почти каждый день спрашивал себя. Почему? Почему я? Во мне ничего особенного нет. Он так и говорил себе. Сандер был особенным, но не Робби. — Я все равно подожду, — упрямо заявил он. — Боже, парень, — Александр вздохнул. — Жди. Жди раз тебе так хочется, но ты увидишь, что будет ровно так, как я говорю. А знаешь что? На улице холодно, тебе всего шестнадцать, не звери же мы в конце концов, да Этта? Можешь подождать здесь. Но если ты действительно хочешь его дождаться, то тебе придется съездить домой, и привести с собой еще немного личных вещей. Потому что ждать придется долго. Может, через неделю или через месяц, он заглянет сюда, — он пожал плечами. — А может заглянет, когда обзаведется парой-тройкой детишек, — он уже смеялся. Робби был неприятен его смех. И весь он был неприятен. И конечно же он не собирался ждать здесь. Он только сейчас подумал о том, в каком унизительном положении находится. В какое унизительное положение его поставил Сандер. Ведь он мог проявить к нему хотя бы каплю уважения. Да, Робби все равно бы не смирился, он бы допытывался, почему так, что случилось, что он такого сделал, но это были бы совсем другие чувства. Он бы злился, он бы был в бешенстве. Но сейчас он был в недоумении. Его просто проигнорировали. Не посчитались с ним. Как с маленьким ребенком, который все время болтается под ногами у взрослых и что-то просит, а его отправляют то к одному, то к другому. И, конечно, он начал копаться в себе, начал думать, анализировать, что сделал не так. Вспоминать каждую деталь, последовательность своих действий и ту ошибку в системе, которая запустила этот механизм разрушения. Он вышел из дома, и прождал рядом часа три. Но никто не пришел. Только за гостями, которые были в доме, приехала машина, и Робби наблюдал за тем, как все они прощаются с друг другом. Как будто ничего не произошло. Как будто сегодня самый обычный день. А потом он все же ушел, потому что была почти полночь, и потому что ему не хотелось встречаться взглядом с родителями Сандера. Домой он вернулся через часа два. Никто там еще не спал. И они все ринулись его встречать, когда он пришел. Робби просто не смог проигнорировать их. Его удивила их забота, их преданность. Почему? За что они так любили его? Ведь он не сделал для них ничего особенного. Он просто тихо жил здесь в своей комнате. Они даже ничего не спросили, и он вдруг сказал им то, что вертелось всю дорогу у него в голове. — Я вообще ничего не понимаю. Зои почему-то заплакала. Он что, так жалко выглядел?