Триггеры

— Ты с ума сошёл! Нас спалят! — прошипел Робби. — Какой я дурак, что вообще тебя послушал! Он кряхтел и ныл, и ворчал все то время, что они сюда пробирались, но все равно покорно шёл за Сандером, крепко держа его за руку. — Никто нас не спалит. Тут никого нет, дурачок. — А вдруг придут! Вдруг кто-то все-таки явится! — Сейчас два часа ночи. В этой школе есть только один настолько прилежный зануда, который мог бы явиться в такое время. И он уже тут, — ухмыльнулся Сандер и потащил его дальше. — Эй, — Робби возмущённо дёрнул его за руку, и Сандер остановился. — Ну что? — Я не зануда. И не самый прилежный. В коридоре было темно и тихо. Тут и вправду никого быть не могло. Но Робби все равно поверить не мог, что согласился на эту авантюру. Тащиться в школу в два ночи ради…ради чего? — Ладно, — поспешно согласился с ним Сандер. — Ты не зануда, и не самый прилежный. — Что? И все? — удивился Робби. — Что ещё? Боже, просто идём за мной. И не спорь. Хоть раз в жизни. — Почему вообще ключи все ещё у тебя? — не унимался Робби, и Сандер снова остановился. — Потому что никто не просил у меня их обратно. Все просто, малыш. Робби видел, что он немного зол, что ему не терпится исполнить то, что он задумал, и, конечно, Робби бы все исполнил, но почему-то, по какой-то непонятной причине, ему хотелось Сандера раззадорить. — Это странно. — Ты издеваешься? -Но тебе самому не кажется странным то, что Дасет вот так запросто оставил тебе эти ключи? — Ты просто не выносим, — выдохнул Сандер. — Ты можешь просто МОЛЧА идти за мной? — Почему я должен молча идти за тобой? В прошлый раз, когда я МОЛЧА пошёл за тобой… — Это было случайно, — Сандер нетерпеливо мотнул головой, как упрямый бычок, которого все никак не получается затащить на арену. Он снова дёрнул Робби за руку в надежде, что на этот раз тот действительно заткнется и просто пойдёт рядом. — Ты меня обманул, — упрямился Робби. В пустом коридоре даже его полушёпот казался очень громким. Сандер громко вздохнул, изнывая от его болтовни, от его упрямства и от того, как сильно ему все же хотелось сделать то, что не давало покоя уже пару месяцев. Просто какая-то идея-фикс. Застряло в голове и отказывалось уходить. Он забивал, ну мало ли что может прийти в эту голову. Если бы он делал все, что лично ему приходило в голову, то уже давно сидел бы в тюрьме или лежал, надёжно укрытый сырой землей. Это было другое. Почти невинное желание, но вкрученное в его мозг, как гигантский шуруп. — Да, обманул, — нагло заявил он. — И тебе не стыдно? — Ни капли. Робби весело рассмеялся, тут же прикрыв рот рукой. Потому что смех прозвучал слишком громко. — Это последний раз, когда я покупаюсь на твои просьбы. — Ой, да брось. Что важного ты делал в своей норке в два часа ночи? — Я не знаю, Сандер. Ну, например…я, конечно, не берусь утверждать точно, но ВРОДЕ БЫ, слышал где-то, что НЕКОТОРЫЕ люди, в два часа ночи спят. Вот ненормальные, да? Теперь уже Сандер рассмеялся. Но даже не подумал прикрыть рот, даже оглядеться, чтобы проверить, не бежит ли кто на шум. — Хорошо, — он выпустил руку Робби, отошёл. — Хорошо, мистер «Я ложусь спать в девять вечера и делаю уроки вовремя», ты можешь идти. Кажется, он говорил серьезно, но Робби ему не поверил. Невозможно было поверить, что Сандер вот так запросто отпустит его, особенно после того, как они все-таки притащились сюда и были почти у цели. — Окей, — Робби сделал шаг назад, — Ну, я тогда пошёл, ага. — Ага, — кивнул Сандер. — Иди. — Пойду. — Иди-иди. — Я не ложусь спать в девять вечера, кстати, придурок. У меня просто режим. — Конечно, режим, — Сандер кивнул, взглянул на него почти с уважением. Но Робби понял, что он придуривается. — Пока? Он вдруг поймал себя на дурацкий мысли, что не хочет, чтобы Сандер его отпускал, и что прощание какое-то затянутое. — Пока, — равнодушно ответил Сандер. Только что чуть ли не дрожал от нетерпения, а теперь такое равнодушие. Кого ты пытаешься наебать, любовь моя? — Хочешь, вместе пойдём? А то скучно одному тащиться. — Неее. Ты иди, у тебя все-таки режим. — А ты что будешь тут делать? Сандер почесал в затылке. — У меня тут дело, забыл? — И ты справишься с ним в одиночку? — Я постараюсь. Что мне ещё остаётся. Ведическое спокойствие, с которым он это говорил на мгновение заставило Робби засомневаться. Что, неужели вот так просто даст уйти? Зачем тогда привёл? Зачем тогда Робби сам вылез из тёплой постели и пошёл, туда, куда он и просил? Это было глупо и смешно. Это была игра, ясное дело. И Робби соврал бы, если б сказал, что она его не захватила. — Ладно, раз ты такой самостоятельный, — Робби махнул рукой, повернулся к нему спиной и зашагал по коридору. Но прошёл всего пару шагов, не выдержал и обернулся. Сандер стоял на месте, со скрещёнными на груди руками, смотрел на него с издевкой, так будто он совершенно точно знал, что Робби обернётся и самое главное — что Робби никуда отсюда не уйдёт. А так как между ними было небольшое, но все же расстояние, Робби как-то не к месту и глупо вспомнил сцену из фильма «Эта дурацкая любовь», где герой Райана Гослинга рассказывает Эмме Стоун про свой крутой трюк из «Грязных танцев». Нет, до такого клише они с Сандером бы не опустились. Сандер повернулся к нему спиной и зашагал прочь. Ну, надо же. Робби чуть не рассмеялся. Позвонил в два ночи, сказал, что ему срочно нужно увидеть Робби, притащил его сюда, а теперь уходит как ни в чем не бывало. Понятное дело, что это было элементом игры, но Робби просто стало интересно — если бы он сейчас и вправду просто ушёлотсюда… Стоп. — Эй, засранец! — прикрикнул он на Сандера. Тот обернулся, улыбаясь. — Как же долго до тебя доходило! Ага, отпустил, можно уходить. Но как вообще отсюда выйти, если ключи у него и, если он запирал за собой двери. — Лааааадно, — протянул Сандер, сунул руку в карман брюк и вытащив ключи, помахал ими в воздухе. — На, возьми. Оставишь у дверей на улице. Но Робби смотрел на него недоверчиво, и Сандер снова потряс этой связкой в воздухе. Ключи громко звенели. Каждый звук в этом месте казался каким-то лишним. — Ссышь? Хочешь, брошу их тебе? Нет, Робби не хотел. Какой же омерзительный звук получится при этом. Сам возьмет. И ничего он не ссыт. Расстояние между ними Робби преодолел быстро. Ключи болтались у Сандера на пальце, их просто нужно было взять, и Робби даже протянул руку. Сандер неотрывно смотрел на него. Замыслил что-то, надо было сказать ему, чтобы все-таки бросил, со смехом подумал Робби. Если бы я сделал такой ход, что бы он предпринял? Погнался бы за мной? Мысль об этом его тоже повеселила и даже завела. Бегать в два часа ночи от собственного парня в школе, в которую они незаконно проникли — кто еще такое делает? Они бы могли делать, если бы Робби не сглупил. — Ну же. Робби дернулся от его голоса. Просто неожиданно получилось, потому что в мысли свои ушел. Но улыбка Сандера от этого стала только шире и ехиднее. — Я не Статуя Свободы, не могу стоять с вытянутой рукой вечность. Робби уже более решительно потянулся, и тут произошло ровно то, чего он и ожидал. Ключи вдруг исчезли, словно по волшебству в ладони Сандера, а сам Робби вдруг оказался скручен и прижат к стене. — Попался. Он бы сказал, что не особо-то старался бежать, мог бы начать оправдываться, что если бы действительно захотел, Сандер ни за что бы не смог его поймать и скрутить, что такие грязные приемчики напоминают ему боевички девяностых, но ничего не сказал. Потому что, кажется, время разговоров закончилось прямо сейчас. Прошло уже сколько месяцев? Почти полгода. На улице уже светился лучезарный март, обманчиво теплое солнце почти каждый день висело в небе, и несмотря на это дули промозглые холодные ветра. Полгода, за которые Робби так и не научился адекватно реагировать на его близость. Не растекаться перед ним, не тонуть в его глазах и горячем дыхании, говорить ему «нет» или пресекать его авантюры. Нет, ничему его жизнь не научила. В принципе, вдруг подумал он, насчет «адекватности» еще спорный вопрос. Если он все еще с такой силой тянется к любимому человеку и хочет его…что тут не адекватного? Это как раз-таки самая настоящая норма. И разве это не прекрасно? Разве ОН не прекрасен? Последнее — риторический вопрос. — Пошли, — Сандер выдохнул ему это в приоткрытые губы, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не начать целовать его прямо тут. Если они начнут здесь, то прямо здесь же и закончат. И тогда может случиться так, что эту его идею снова придется подвинуть в сроках. А он уже очень устал об этом думать. — Почему директор не запирает свой кабинет? — снова начал болтать Робби, когда они оказались у Филиппа в кабинете. — Как ты потом будешь смотреть ему в глаза? — Столько книг. — Так темно. — Ты что, впервые сюда пришел? — не выдержал Сандер. — Нет, но я давно тут не был. Жалюзи. Пыльные, наверное. — Робби? — Что? — Можешь, пожалуйста, заткнуться? И чтобы он больше ничего не сказал, Сандер поцеловал его, прижав к этим самым жалюзи на прозрачной стеклянной двери. Как буду смотреть ему в глаза? Совершенно спокойно. Пусть в этом кабинете хоть раз произойдет что-то интересное, со смехом подумал Сандер. А вообще-то, подумал он еще следом, это почти наше с тобой место, Робби. Мы же, можно сказать, тут официально познакомились. Робби поймал его язык, втянув в себя и горячо выдохнул. Потянулся к молнии на брюках Сандера. Надо же, и этот парень еще пару минут назад хотел отсюда сбежать. Ну, никаких принципов у человека. — Боже… — с фотографии на столе Дасета на Робби смотрела какая-то женщина в очках и с каре, похожая на Эдну Мод. В руках она держала горшок с цветком и улыбалась на камеру. Наверное, это директорская жена, подумал Робби. Он впечатался лицом в какие-то журналы и буклеты, чувствуя на щеке глянцевую прохладу обложек. Животом упирался в край столешницы. — Зови меня просто. Сандер. — Это самая бородатая шутка, которую я когда-либо слышал, — ответил ему Робби. Он хотел было схватиться руками за стол, но не успел этого сделать. Сандер сзади скрутил его за ворот футболки, приподнял, так что на какое-то мгновение его губы оказались у уха Робби. И Робби подумал, что ему окончательно снесет крышу, когда дыхание Сандера пробралось ему в ухо. Стало тепло, пальцы на ногах поджались, в глазах потемнело — но последнее скорее от того, что перетянутая футболка давила ему на горло. Когда Сандер выпустил его, и Робби снова улегся грудью на стол, Эдна Мод вновь уставилась на него с веселой улыбкой. Показалось, что она хочет вручить ему этот горшок с геранью (герань ли это была Робби не знал, но это был цветок, домашний цветок, так что почему бы и не герань). Стол ходил ходуном. Эдна Мод угрожающе раскачивалась, Робби потянулся, чтобы перевернуть фотографию. Не надо вам на это смотреть, дорогая. Ежедневник с немецкой овчаркой на обложке, запасные очки, «Ранняя драматургия» Ги де Мопассана, рассыпанные скрепки, одна из которых сейчас впивалась ему в щеку — все это Робби заметил, пока Сандер сзади исполнял свою давнюю мечту. Быть причастным к ее исполнению — разве это не чудесно, подумал Робби, и все-таки перевернул фотографию. Сандер иногда наклонялся к нему, кусал в плечо, целовал за ухом, приподнимал его к себе, шептал что-то горячо, и Робби начинало казаться, что он сам наполняется магмой. Тут было жарко и тесно. Но чисто, никакой пыли. — ЭЙ! Сандер слишком сильно укусил его в плечо, и это было пиздец больно, но Робби, наверное, совсем с катушек слетел, если от этой боли и укуса, возбудился еще больше. Если Сандеру уже не нужно было тянуть его к себе за бедра, Робби и сам тянулся. Его тело липло к телу Сандера так, будто между ними было статическое электричество. — Прости, — рвано выдохнул Сандер за его спиной. — Не удержался. Мопассан свалился со стола. Видимо все это было чересчур даже для его широких взглядов на любовь и жизнь. Скрепка, прилипшая к щеке Робби, отвалилась, когда Сандер вновь приподнял его, прижав к себе со всей силы, так что даже стало больно. Но за такой болью всегда следовало удовольствие, несравнимо большее чем боль. Робби привык, и Робби это чертовски нравилось. — Ты должен расслабить пальцы. Бей только подушечками. — Я и бью. — Нет, ты используешь всю ладонь, я же вижу, — Робби забрал у Сандера мяч. — Смотри, как надо. Мяч запрыгал под его пальцами, упруго и звонко. — На, — он бросил мяч обратно Сандеру, — Пасани мне от груди, как я тебе показывал. — Молодец. Было уже почти четыре утра, а они играли в баскетбол (пытались играть) на школьной спортивной площадке. И Сандер иногда бросал на Робби смешливые взгляды. Робби читал их смысл, не обязательно было озвучивать. После той долбежки, что они устроили в кабинете директора — самое время было поиграть в баскетбол, ага. — Мило, что ты так за меня переживаешь, — наконец, сказал Робби, когда Сандер с каким-то невероятным удивлением смотрел на то, как он бегает с мячом и почти прыгает на кольцо. — Вообще-то у меня были на тебя другие планы. — Какие? — Робби забросил мяч в кольцо, схватил куртку с земли и отряхнув, надел. Мяч сиротливо прыгал за его спиной. — Например, — Сандер притянул Робби к себе. — Накормить тебя, — он попытался убрать Робби за ухо непослушный курчавый локон, но тот упрямо не хотел уходить с его лица. — Да? — Робби выпятил губы. — Мне нравится этот план. Ночь не была холодной. Небо чистое. Ни облачка. Завтра Солнце снова будет весь день торчать на ультрамариновом небе. И это было круто, после дурацкой бесснежной зимы. Робби чувствовал, как истосковался по Солнцу и теплу. — А потом мы бы могли завалиться ко мне. Родителей все равно нет. — Что? Снова возникла какая-то идея? — поддел его Робби. — Не то, чтобы я был против, но на полный желудок это будет тяжеловато. Сандер рассмеялся. — За кого ты меня принимаешь? Папочка уложит тебя спать, и не тронет до самого обеда. — Вау, — восхитился Робби. — Мне чертовски повезло. — Не хочу хвалиться, но да. Так и есть, ты чертовски везучий. — Мама подала на развод, — Робби не хотел этого говорить. По крайней мере сегодня, но вылетело как-то само. Улыбка мгновенно исчезла с лица Сандера. — Черт, прости. Боже, почему ты сразу не сказал? Я такой идиот, я ведь… — Успокойся, слышишь? — Робби поправил воротник на его куртке. — Я не сказал это для того, чтобы ты почувствовал себя виноватым. Да и в чем ты виноват. Вообще-то я благодарен, что ты вытащил меня. Не то, чтобы я очень уж переживаю по этому поводу, но…короче, это было ожидаемо, и это случилось. — А как…как твоя мама? — Неплохо. Немного грустит, но в целом очень даже хорошо. Магия ночи не была совсем уж разрушена, но немного треснула. И Сандер, кажется, был даже больше расстроен, чем Робби. — Знаешь что? — вдруг оживился он. — Что? — с улыбкой спросил Робби. — Мы завалимся к тебе! Купим цветов, сладостей…я не знаю…приготовим ей завтрак! Она обрадуется! Если уж Сандеру что и приходило в голову, то переть против этого не было абсолютно никакого смысла. Можно было обсудить это с ним, взвесить все «за» и «против», мягко намекнуть ему на то, что идея не самая уместная и исполнимая, но никогда не рубить его порывы. Это было тактикой Робби. И тактика эта работала. — Ну? — у Сандера уже горели глаза. Робби подумал, а почему бы и нет. Спать все равно не хотелось. Мама точно обрадовалась бы. Так что он согласился. — Отлично! — Сандер обхватил его поперек груди, приподнял, а потом опустил на землю и побежал вперед. — Пошли! — махнул Робби рукой. Робби выдохнул с облегчением. Он подумал о своих родителях. Они долго боролись. Почти всю жизнь. Да, были и у них моменты счастья, но в остальном — лучше, когда они по отдельности. И мама справится. Робби будет рядом. А пока рядом с Робби Сандер, то они вообще непобедимы. Сандер снова помахал ему рукой. Он был недалеко, и Робби видел, как лунный свет играет в его волосах. Нужно было спешить. Обнять его. Поцеловать. И отдать всю любовь, на которую только было способно сердце Робби. Жить и любить прямо сейчас. 10.03.2020