Так надо

Я сидел в баре, упрямо глядя вглубь стакана, стараясь не думать о том, что рядом ошивается Сэм, и о том, что я должен буду с ним сделать. Конечно, идея заманчивая, а задница у брата узкая, как у целочки, и он наверняка будет ласковым и отзывчивым, будет стонать и выгибаться специально для меня… У меня медленно съезжала крыша. Мне казалось, что уже вроде все нормально, что наше новое дело и ни при чем, что в любом случае потаскушка судьба представила бы нам свой коронный номер под названием «инцест». И чем дольше я над этим думал, тем более и более неоднозначными казались мне слова и поступки Сэма в последнее время. А я со своими тупыми подколами, наверное, предоставлял ему надежду на… Ну, да, именно на то, что сейчас происходит! Я не помню, сколько мы проторчали у стойки. Может минут двадцать, а может два часа… Мозг начал работать против меня, подсылая картинки с участием Сэмми, которые становились развратнее и развратнее. «Дин, наберись мужества!» - услышал я в какой-то момент голос брата. Про мужество забыл почти сразу… Но набрался как свинья, даже хуже чем вчера. Как мы попали в номер, я не помню… Может это даже и хорошо, потому что представляя как меня держат крепкие руки Сэма, которые скоро будут держать меня не там, где в принципе дозволено, сладко вело… Вынырнул я из этого неадекватного состояния так же неожиданно, как и понял, что себя уже не контролирую. Где-то рядом шумела вода, за окном бушевал ветрюган… Перед глазами все немного плыло, голова казалась излишне тяжелой, впрочем, к веселым ощущениям мне не привыкать. Интересно, а вода откуда? Может Сэмми в душе? Подготавливает себя для меня… вымывает все изнутри, залезает туда пальчиками, давит на тугие стенки, растягивая, тихо стонет, может даже зовет меня, представляет, как я буду медленно в него входить… Я рвано выдохнул. Штаны неприятно надавили. Образ обнаженного Сэма с пальцами в заднице прочно засел в голове. Стало как-то душно и нестерпимо жарко, так, что пришлось приподняться, чтобы стащить куртку и расстегнуть влажную от пота рубашку. Ремень с тяжелой железной пряжкой упал на пол. Трясущимися руками расстегнув молнию на штанах, нетерпеливо сунул руку в боксеры, сжав член. Приспустил мешающиеся тряпки, чтобы в полной мере насладиться собственной тупостью и беспомощностью, пока Сэм не видит. Медленно размазал выступившую смазку по головке, обведя вокруг её плавным движением, пощекотал уздечку. Рвано выдохнул и двинул бёдрами навстречу собственной ладони, теряя связь с окружающим миром. В ушах все звенело, в горле пересохло, все что я сейчас видел – Сэм, жаждущий, раскрасневшийся, мокрый, хотящий только меня… Кажется, я сипло его позвал… Я хотел, чтобы его рука была вместо моей, но признавать было до боли стыдно, так, что от одной мысли сбивало дыхание. Или не от мысли, а от того, что замечтавшись, я слишком сильно сжал пальцы. Чуть ослабив хватку начал остервенело водить рукой вверх-вниз по члену, надеясь закончить все быстро и с минимальными потерями. Наверное, я впервые кого-то звал когда дрочил… И моим первым оказался Сэм. Мне его захотелось. Приходилось закусываться губы, чтобы не выкрикивать его имя чересчур уж громко. Иногда сжимал зубы слишком сильно, рот наполнился собственной кровью. Было слишком хорошо… - Сээээээм, - безвольно протянул я вновь. Сэм в моих фантазиях тоже застонал, зовя меня, и… я кончил. Кончил как сопливый пятнадцатилетний тинэйджер, желающий шикарную фотомодель на плакате, спрятанного под подушкой. Но моя модель вполне реальна, и она сейчас в душе. Приподнявшись и кое-как утеревшись и без того грязной рубашкой, подтянулся к изголовью кровати, подпихивая под голову подушку. Немного отдышавшись, прислушался. И сердце на мгновение остановилось, когда я не услышал шума воды. Со страхом взглянул в сторону двери, надеясь, чтобы все мои опасения оказались беспочвенными. Но, нет… В дверном проеме, чуть облокотившись на косяк, не спуская с меня глаз стоял брат, запустив руку под полотенце. Я почувствовал, как к щекам от стыда подступает краска. Со мной такое в последний раз было, когда я пришел из школы, а вечером отец застукал меня за просмотром дешевой порнушки. - Дин, - сладко прошептал Сэмми, подходя к кровати. – А говорил, что не можешь мне дать того, что я хочу… Самому захотелось? Признал, наконец, что я – красавчик? - Иди нах, Сэм, - отмахнулся я от него. – Из нас двоих красавчик – я! Брат сел рядом, и, казалось, что хорошо сел, но я прекрасно мог видеть, как топорщится полотенце у него на бедрах, чувствовал, что он осторожно начинает гладить меня по коленке. - О, да… Ты прекрасен! – брат говорил так тихо, что пришлось приложить усилия, чтобы расслышать слова. – Руки! – его пальцы осторожно прикоснулись к напряженным бицепсам. – Волосы! – Сэм принялся лихорадочно перебирать мои непослушные темные колючие прядки, иногда массируя больную голову. – Губы! – мне показалось, что внутри что-то взорвалось, когда брат прикоснулся своими губами к моим. И если бы в душе началась ядерная война, но нет, это был праздничный фейерверк! – Грудь, черт тебя дери! Он меня пытал. Мучительно, медленно, но так сладко… Я задыхался, пока Сэмми всасывал мои и без того возбужденные соски, щекотал пупок влажным языком, смотрел на меня мутными глазами, словно ждал, что я соберу волю в кулак и начну вопить, что это охуенно. - А на вид и не скажешь, что ты такая пошлая шлюшка, - выдохнул я, когда брат отстранился. - Слишком много себе представлял, чтобы я смущенно пялился на тебя как девственница, хотя стоит! Ты ведь у нас актив?! «Актив, так актив!» - хмыкнуло подсознание. Я вывернулся, переворачивая Сэмми на спину и нависая над ним так, как секундой ранее висел он надо мной. И пришла моя очередь обсасывать брата, слушать его стоны, гладить его, пощипывать, чувствовать его везде, где только можно. Белое мотелевское полотенце давно слетело, оставляя брата передо мной в чем мать родила. Хотя, боксеры, мотавшиеся у меня на коленках, вряд ли прикрывали что-то важное. Я не помню, как поставил Сэма перед собой на колени, не помню где нашел смазку, единственное, что отпечаталось у меня в памяти, это как брат выхватил у меня из рук упаковку с презервативом. - Нет, пожалуйста, без него, - зашептал он, отбрасывая пакетик в сторону. - А вдруг я заразный? – спросил в шутку. - Все равно… И в глазах столько веры и нежности, что мне даже трахать его перехотелось. Только обнять, прижать, целовать, говорить, что все хорошо, что я рядом… Но, во-первых, мы работали. Во-вторых, было поздно отступать. И все снова как в тумане. Только обрывки, некоторые фразы… Еще помню, как поразился шелковистостью внутри Сэма, представил, как войду в него по самые яйца, как будет хлюпать смазка, как будет выгибаться брат, подставляя свою блядскую задницу… Между лопаток у брата была большая царапина по которой так и хотелось провести языком, слизать солоноватые капельки пота… Потом найти более выделяющиеся зажившие шрамики, которых было бесчисленное множество на широкой спине, нарисовать еще парочку ногтями, а потом смотреть как те исчезают. Помню, как у меня внезапно закружилась голова, и я упал с кровати, но мы решили не придавать этому значения. Помню, как медленно входил в Сэма, как тяжело дышал, как различал постанывания брата сквозь собственное сопение. И с замиранием сердца остановился, войдя до конца, положив ладонь Сэму на поясницу, чуть поглаживая, пытаясь понять: плохо ему, или уже хорошо. Старался сделать как можно более беспечное лицо, натянуть ухмылочку или хотя бы какое-то ее подобие, чтобы все выглядело как обычно: я, шлюшка и одноразовый секс. Но, черт, было такое ощущение, что пока я имею Сэма физически, тот имеет мою душу… и сердце заодно. Гадкое воплощение любви колотилось как бешенное! Сэмми начал двигаться первым. Но все явно оказалось не так, как он представлял. Глядя сверху вниз на его жалкие потуги, я улыбнулся, и качнувшись ему навстречу, услышал громкий одобрительный стон. А дальше все как любителю на профессиональных скачках: вроде сверху, потом кое-как, пытаясь сохранить позицию, держась двумя руками, затем падаешь, лежишь, чувствуешь себя побежденным и растоптанным, но появляется возможность, и ты снова на вершине, снова ведешь… но обязательно падаешь. Сэм был похож на лошадь… молодую, необъезженную. Хотя, на лошадях я никогда не катался, поэтому могу сравнивать только с машиной. Идеальный на вид, с неограниченными, как кажется, лошадиными силами, со своим характером, к которому нужно привыкнуть, но он уже весь мой… или я его – никак не могу понять! И словно «Импала» перестала быть лучшей. Нужен только он. Он, Сэм, который вновь перевернул меня на спину, усаживаясь мне на бедра, принимаясь лихорадочно насаживаться на мой член, закусывать губы и шептать: «Дин, Господи, Дин!». Хотелось подколоть его, переспросить: я или все-таки Господи? Но почему-то перехотелось… Брат кончил обильно, запачкав и себе и мне живот, сжимаясь, и вскрикивая, почувствовав мою сперму внутри. Меня так умилило, когда Сэм аккуратно слез с меня, покраснев до самых кончиков волос, лег рядом, свернувшись клубочком. - Сэмми, - растерянно прошептал я, гладя брата по спине. – Сэмми, это было великолепно! Тот повел плечами, разворачиваясь ко мне лицом, пододвигаясь еще ближе. - Я чувствую… - неожиданно сказал Сэм. – Это так… необычно. И она твоя… Она теплая, внутри… Я закашлялся, когда понял, о чем он говорит. - Сэм, бля, ты - пошляк! - Хах, кто бы говорил! – усмехнулся брат. - Надеюсь, у тебя есть ружье с солью, чтобы защитить меня, так как я хочу спать, а трахнуться – это была твоя идея! Глаза и впрямь слипались. - Спи, я смогу защитить тебя, если что… И я ему поверил. Обнял за талию, уткнулся носом в шею, словно Сэм – не брат, а большой плюшевый медведь, прижался так тесно, как только смог, постарался не думать о том, что веду себя сейчас как сопливая, ванильная малолетка, расслабился и уснул…