Изнасилованный варваром на пороге дома

Народы моря вторглись в египетский Ксоис, уничтожая все на своем пути. Бои шли на улицах, во дворах и в домах. Многие египтяне бежали, бросая скот и детей, другие не дрались до последнего. Борьба была безнадежной: море сошло с ума и вбрасывало в дельту Нила новые и новые корабли с сотнями головорезов на борту. Гарнизон встретил захватчиков первыми, на стенах и у ворот, но был смят и отброшен. Многие уцелевшие солдаты побросали оружие и присоединились к толпам смертельно напуганных жителей, в спешке покидавших город. Однако так поступили не все. Один из гарнизона, 18-летний мальчик, впервые взявший оружие всего пару лет назад, пробежал вместе с другими спасающимися в панике солдатами несколько улиц, но затем остановился возле открытого дома, который только что бросили хозяева. Юноша вошел и спрятался за дверью. Из оружия у него было только копье с длинным бронзовым лезвием. Его он наставил острием на дверь. Юноша надеялся на внезапность – что он заколет захватчика на пороге прежде, чем тот успеет осознать происходящее. Ему не удалось. Солдат, ворвавшийся в дом, словно ожидал нападения. Он перехватил древко рукой и отвел лезвие от своего горла. На секунду атакующий и обороняющийся остановились в полоске света, которую захватчик впустил с собой в дом. Египтянин был на голову ниже; в отличие от сухопарого кочевника-варвара, он был вскормлен на пиве и хлебе, и его безволосое упругое тело все же имело запас жирка. Из одежды на нем была только льняная юбка-схенти, закрывавшая ноги до колен, и никакого, даже легкого, доспеха. У него было круглое остроносое лицо с узкими глазами и губами и гладко выбритый череп. Ворвавшийся к нему ахеец был высоким и тощим, с кудрявой головой, полными крупными губами и глазами навыкате, годами он был не намного старше, но казался более мужественным оттого, что был меньше затронут культурой – не брил лицо, а ел чаще всего дичь, такую же жесткую и сухую, как он сам. Одежды на нем никакой не было, но правую руку от плеча до запястья защищал пластинчатый доспех из дубленой кожи. Под торсом с резко выступающими мускулами и мослами болтался длинный тонкий член. Оружия у ахейца не было – его короткий меч из плохого сплава только что сломался, и воин искал себе новый, и египетское копье ему бы как раз подошло. Завязалась драка. Ахеец вырывал копье, египтянин не отдавал. Они повалились на пол и стали кататься, пытаясь одолеть один другого. Более крупный и мускулистый варвар быстро оказался сверху. Правой рукой он прижимал к полу левую руку противника, левой – правую, бедрами фиксировал его тело на полу, не давай перекатиться или вырваться. Египетский юноша отчаянно извивался под горячей тяжестью мужчины и вдруг почувствовал, что тот трется о его бедра заметно затвердевшим хером. Ахеец сам не сразу понял, что отреагировал на теплое мягкое тело рядом с собой, а когда понял, не промедлил воспользоваться. Он прижал обе руки юноши одной своей пятерней, освободившейся рукой взял его за лодыжку и поднял одну его ногу вверх, чтобы схенти задралась и не мешала. Египтянин сильно закричал, но защититься уже не мог: сжаться достаточно сильно, чтобы не пропустить напряженный член в свой задний проход, у него не получилось. Египтянин потерся головкой члена о его горячую промежность: у него не осталось свободных рук, чтобы направить хуй, поэтому он долго искал, пока не уперся в анус, и только тогда, нажав бедрами, протолкнулся внутрь. Насильник не использовал смазку, поэтому юноша закричал от острой боли, когда член начал раздвигать его кишку глубже и глубже внутри. Следом, когда член насильника надавил на предстательную железу, жертву накрыла волна болезненного удовольствия; его собственный член величиной с указательный палец набух и распрямился, обнажив малиновую головку. Мужчина стал толкаться внутрь тела юноши широкими движениями, вытаскивая на всю длину и снова загоняя по самые яйца, а тот кричал, кричал как будто его режут, кричал и от боли – чужой член быстро растет его до крови, и от удовольствия, и от ужаса. Ахейцу надоели крики, и он, отпустив лодыжку юноши, все равно растягивать ему промежность больше не требовалось, взял его за горло. Египтянин захрипел и забился всем телом, пытаясь ослабить хватку. У него вылезли из орбит глаза, вздулись вены на висках, но вскоре взгляд затуманился, зрачки наполовину закатились под веки, а эрегированный член опал. Ахеец не заметил этого и, пока долбил юношу внутрь мягкого теплого живота, не отпускал его горло. Затем он кончил в него, вынул, взял из обмякшей руки копье, встал и, слегка пошатываясь, пошел внутрь дома искать, чем еще можно было бы поживиться.