Найти белую радугу

Янес

Хуже программы, которая не работает, когда нужно, может быть только программа, которая работает, когда не нужно. (Боб Арчер, старший компьютерный специалист компании Adobe Systems)

Непросто готовить побег, когда с тебя глаз не спускают. Себастьян и Хорёк, сменяя друг друга, охраняют нас круглые сутки. Я работаю в поте лица над программой-рыбаком, сочиняю коды, отлаживаю их, вылавливая баги. Мне надо закончить в срок, означенный Вандой. Возможности перекинуться словом с Тео и Сашей без свидетелей почти нет, но Тео уверяет нас, что всё идёт хорошо и он тоже «работает над планом». А ещё мне всё труднее становится игнорировать Себастьяна. Он, похоже, каким-то непостижимым образом подружился с моей сестрой. Даже Тео установил с ним что-то вроде вежливого нейтралитета. Мы почти никогда не остаёмся с ним один на один. И это к лучшему. Потому что Себастьян Ковальски для меня – настоящее искушение. И я чуть не поддался ему несколько дней назад. Себастьян был с Сашей, а я как обычно работал над программой. Но работа не шла, вернее шла совсем не туда, потому что мысли мои были очень далеки от рабочих. Сквозь закрытую дверь до меня долетали их голоса, но слов было не разобрать. Я мог только различать Сашин высокий тон и низкий бархатистый тембр Себастьяна. Каждый раз от вибраций его голоса, доносящихся через дверь, вдоль моего позвоночника пробегала приятная дрожь. А потом дрожь передалась и рукам, оттого что мой предательский мозг от обработки вербальных сигналов перешёл к трансляции эротических образов. И руки начали творить какую-то ерунду, печатая абсолютную бессмыслицу; компьютер ругался, выдавая сообщение за сообщением об ошибке ввода. К тому времени, как Себастьян вышел из спальни, образы из эротических превратились в явно порнографические с элементами орального секса во всех известных мне позициях. И я был на таком взводе, что если бы он сделал ещё шаг в мою сторону, то я отсосал бы ему прямо не вставая с кресла. Что стало бы катастрофой. Вот уж никогда не думал, что буду так рад приходу Хорька… Наконец программа закончена, тестирование её тоже успешно, и я передаю Ванде чип с подробными инструкциями. Ванда предупреждает, что работать с чипом будет её человек - отличный программист, поэтому если он заметит какой-нибудь подвох, нам с Сашей не жить. Да нам не жить в любом случае, это ясно как день. Знаю, что запускать чип будут из «Элемента» в Рино, потому что именно там находится информационный центр корпорации Риггс Энтертеймент. И, кажется, я понимаю, почему Ванда хотела успеть к этому сроку: мистер Риггс сегодня выехал в Рино по какому-то важному делу и вряд ли это совпадение. По моим расчётам у нас ещё несколько дней, прежде чем Ванда достигнет своей цели, и мы ей станем больше не нужны. Сразу-то она поостережётся нас убирать. На случай, если в чипе всё-таки есть подвох. Значит, если мы хотим сделать ноги, то лучшего момента не придумаешь. Так у меня будет в запасе ещё какое-то время, чтобы всё исправить… У меня забирают мой верный ноут, как кусок от меня отрезают. Теперь, когда дело сделано, я чувствую мёртвую пустоту в голове и в душé. Меня как будто заперли в комнате, куда есть только вход. Но я, стоя перед этой закрытой дверью, чувствую мятежное упрямство. Ненавижу, когда что-то не открывается. И если есть дверь, то я найду способ её взломать. Потому что я не могу так поступить с мистером Риггсом, мне мой внутренний кодекс чести не позволяет. Да-да, у хакеров-воришек тоже есть честь. Я знаю, что в системах «Стихии» и «Элемента» гуляет мой вирус-шпион. В «Элемент» я запустил его год назад, а сразу же по прибытию в Вегас и в систему «Стихии», чтобы обезопасить наши кредитные дела. Он моментально определяет любую попытку вмешательства извне и прячет мои схемы перевода средств. Только я теперь тоже в ловушке: если я попытаюсь пробиться через систему, Ванда меня вычислит сразу, потому что теперь у неё есть все мои ключи. Я же всё делаю на совесть: и ломаю, и создаю. То есть, мне ничего другого не остаётся, как исправить свои ошибки самому. Для этого нужна совсем малость – добраться до Рино и войти в систему безопасности корпорации через компьютер «Элемента». План Тео тоже протестирован. И сегодня рано утром мы готовимся бежать из «Стихии». Ночной пост у Себастьяна, Хорёк должен сменить его около семи утра. Я сбегаю в спальню, как только Себастьян появляется на пороге, предпочитая не видеть его. До меня кусочками долетает болтовня Саши и частично его сдержанные ответы. - Басти! Что … у тебя с …? Басти? Подумать только, какие нежности! - Ничего серьёзного. … стакан об стену, ...осколками … Что там у него случилось? Но я упрямо не выхожу из спальни. Сейчас уже, наверное, часа четыре утра. Саша давно сопит в своей кровати. После того грёбанного укола она постоянно жалуется на слабость и спит практически сутками. Я же глаз сомкнуть не могу. Потому что чувствую присутствие Себастьяна даже через стену между нами. В гостиной тихо. Может он заснул на диване? В голову лезут мысли о том, что мы, возможно, больше никогда с ним не увидимся. И от этого мне почему-то глупо больно. И когда со стороны ванной слышится приглушённое ругательство меня так и выбрасывает из кровати. Я только успеваю натянуть драные джинсы на плавки и какую-то мятую футболку. Нахожу Себастьяна над раковиной с марлевой салфеткой (почему-то красного цвета) в руке. И вижу, что по щеке у него струится кровь из неглубокого пореза над бровью. - Тебя что, укусила Ванда? Уголок его рта дёргается в подобии усмешки. - Пьяный клиент разбил о стену стакан с маргаритой. А мне осколком прилетело. Извини, что разбудил. И возвращается к своему занятию. Но кровь из пореза всё сочится и он, опустив взгляд, ругается в полголоса: - Вот дерьмо. Надо поменять рубашку. На груди его белой рубашки расплылись небольшие кровавые пятнышки. И я почему-то вздрагиваю, как от дурного предчувствия. Или это нервы перед побегом? - Я сейчас попрошу меня сменить, – говорит Себастьян. - Иначе всё тут кровью залью. У меня внутри кто-то подбрасывает желудок к горлу. Если сейчас припрётся Хорёк, то нашему плану конец! - Вот ещё, только Хорька здесь не хватало! - выпаливаю я, не успев подумать. - Дай, я сделаю. Я влетаю в ванную, толкаю его на высокую подставку для полотенец и подхожу вплотную, почти оседлав его колено. Беру его голову обеими ладонями и наклоняю вбок. Себастьян, явно не ожидавший от меня такого напора, смотрит опасливо и почти отстраняется. - Больно? – я быстро, но тщательно вытираю марлей кровь с его щеки и тянусь за медицинским клеем на полочке. - Нет. Боюсь. Вдруг ты мне её правда оторвёшь? - Что оторву? – ловко свожу вместе края пореза и заливаю прозрачной клеящей жидкостью. - Голову. Это он о моей выходке тогда, в баре. Непроизвольно мои губы начинают растягиваться в улыбке. - Правильно, бойся! – мстительно говорю я, слегка дуя на клей, чтобы помочь высыханию. Голову, может, и не оторву, но мозг точно вынесу. - Какая разница, - шепчет он. - Голову я уже давно потерял… И я чувствую, как его рука ложится мне на колено, потом медленно поднимается вверх по бедру и сжимает мой зад. С ним я как процессор Intel Core: мне надо всего две секунды для разгона. Откидываю его голову назад и наконец делаю то, что хотел сделать ещё там, в баре: прижимаюсь губами к его шее и начинаю целовать. У него часто бьётся жилка на горле, и я провожу по всей её длине языком, потом чуть прикусываю. И с ума схожу, ощущая губами вибрацию под кожей от низкого стона удовольствия. Стук в дверной косяк заставляет нас подпрыгнуть. Проём двери заполняет Тео. - Извините, что прерываю. Но там в клубе какая-то буча, всех секьюрити вызывают туда. А у Себастьяна, похоже, что-то с рацией. Себастьян снимает меня с колен и вскакивает на ноги. - Можешь идти, – продолжает Тео. - Я останусь до прихода Хорька. Он не идёт, а почти бегом покидает ванную, и я слышу щелчок замка входной двери. Как мы и предполагали, он нам доверяет больше, чем мы того заслуживаем. Хорёк бы на такое, конечно, не купился. - А теперь быстро, - Тео заворачивает в Сашину спальню. – Я беру её и встречаемся где договаривались. А ещё через час мы на свободе. Саша спит на заднем сиденье кадиллака с затемнёнными стёклами, который Тео позаимствовал у одного из своих постоянных клиентов. Мы с Тео разговариваем. - Как тебе это удалось? - Просто. Никогда не играй в карты на раздевание со стриптизёром, – криво усмехается Тео, поправляя униформу водителя. - Но вот ключи от машины я, между прочим, выиграл честно. - Ну, а с хозяином пришлось дольше повозиться, - продолжает Тео. - Я его знаю давно. Он после секса всегда играть хочет, но не курнув не садится, а от дури становится агрессивным. В общем, его личная охрана пошла стеной на здешнюю. Веселье ещё то. Потом интересуется: - А как удалось тебе? - Если бы я его не отвлёк, он позвал бы Хорька. - Не думаю, что отвлечь его было так уж трудно. Себастьян от тебя без ума. Он бы многое ради тебя сделал. Может, стоило даже ему рассказать о наших планах. Меня бросает в жар. - Вот глупости. Он – крыса Ванды. - А по-моему, ты ошибаешься. Он – хороший парень. - Хороший, хм. А что такое «хороший»? Я вот тоже был хорошим, когда впутал нас с Сашей в это дерьмо и посмотри к чему это привело! Тео молчит, потом говорит: - Ты винишь себя. Это неправильно, Янес. Иногда мы пытаемся купить жизнь для наших близких и для этого продаём свою собственную. Просто когда приходит момент, мы делаем выбор, который нам кажется правильным. Как сделал ты. И, помолчав, едва слышно добавляет: - Как сделал я. Это самое длинное изречение, которое я слышал от Тео за всё время нашего знакомства. И ещё у меня чувство, что он со мной прощается. - Куда ты поедешь, когда всё это закончится? - Если закончится, – Тео как всегда реалист. - Мне надо в Сан-Франциско. Там моя сестра. Я ей нужен. - Надеюсь, всё у вас образуется, - искренне говорю я. Без Сашиной болтовни я чувствую себя странно и оборачиваюсь посмотреть, как она там. Саша всё ещё спит, но когда я поднимаю глаза, то в заднее стекло замечаю, что у нас на хвосте чёрный фургон мерседес. С эмблемой казино «Стихия фортуны». Я узнаю его – на таком перевозили и нас с Сашей. На таком сопровождают клиентов в аэропорт. Это Себастьян. А с ним, должно быть, и головорезы Ванды. - А вот и нарисовался хороший парень, - замечаю я. - Ну, это за тобой, - кивает Тео. – По-моему, он там один. - Я вот не уверен. Поехали быстрей! Но фургон Себастьяна очень быстро прижимает нас и заставляет Тео съехать на боковую дорогу, а потом вообще прочь с дорожного покрытия. Наш кадиллак подпрыгивает на обочине и птичкой вылетает в пустыню. Себастьян уверенно нас настигает, заставляя Тео, чертыхаясь, забирать всё время влево, будто рисуя огромный круг на неровной земле. На кадиллаке без асфальта далеко не убежишь, куда ему тягаться с мерседесом. Удивительно ещё, что Саша не просыпается от такой тряски. Надежды оторваться никакой, это очевидно. И у меня только один выход. - Скажи мистеру Риггсу, что дети его сотрудниц всё ещё талантливы. Он поймёт, - инструктирую я Тео. Открываю пассажирскую дверь и добавляю: - Береги Сашу и … себя. - Ты главное правильно сгруппируйся, - напутствует меня Тео. – Удачи, малыш! И тогда я выпрыгиваю из машины. Фургон сзади начинает резко тормозить, рискуя перевернуться. Хоть Тео и удалось чуть сбросить скорость перед моим прыжком камикадзе, от удара о землю из меня вышибает весь воздух. Ладони и колени как наждаком обдирает. У меня темнеет в глазах и проясняется только когда я вижу, как Себастьян падает на колени рядом со мной. Его руки лихорадочно мечутся по моему телу, ощупывая на предмет переломов. - Ты цел?! - Не…тряси…меня, - бормочу я, судорожно пытаясь восполнить нехватку кислорода в лёгких. - Живой! Койот тебя забери! Он рывком притискивает мою голову к своему плечу и утыкается губами куда-то повыше правого виска. Чего это он? Я думал, душить меня будет. Он тяжело дышит, будто догонял нас бегом, а не за рулём фургона. Больше из него, кстати, никто не выходит. Тео был прав – Себастьян здесь один. Потом он садится на землю рядом со мной, привалившись спиной к чёрному боку мерседеса. Глаза закрыты, он переводит дух. - С тобой не соскучишься, Янес Доллер, – не разжимая челюстей цедит он. - Ты чокнутый. А я, похоже, чокнулся вместе с тобой. Потом он осматривает мои содранные ладони и колени. Руки у него слегка дрожат, когда он обмывает мои ссадины водой из бутылки. Вода с газом и ужасно щиплет. Затем он открывает пассажирскую дверцу фургона. - Забирайся. - Ты отвезёшь меня к Ванде? - Нет. - Тогда к копам? - Нет. - Почему? Он молчит. - Потому что я не знаю, что с тобой делать, – наконец признаётся он. - Никогда не знал. - Не можешь решить, какую сторону принять? – уточняю я. - Понимаешь ли, я теперь вне закона как ни поверни: нарушил приказ своего шефа и увёл у Ванды из-под носа её Мегамозг. Скорее всего, меня уже ищут. Так же, как и вас. - Ещё не поздно вернуться в Вегас. - Я этого не хочу. - Тогда я бы посоветовал тебе вырубить средства связи. Все. А лучше вообще закопать их здесь. По ним засечь тебя – раз плюнуть. Он не спорит. Под кустик полыни летят сотовый, навигатор, рация, предварительно сброшенные мною до заводских настроек и отключенные, и засыпаются сухой землёй. Но я всё равно не доверяю до конца. Может у него передатчик под одеждой? И он хочет усыпить мою бдительность? Мне проще поверить в такой вариант, чем в слова Тео. Надеюсь, они с Сашей ушли достаточно далеко и сейчас в безопасности. Мы едем, удаляясь от шоссе, прочь от асфальта и городов. И молчим. Неожиданно Себастьян говорит: - Нигде нет даже упоминания о вашем аресте шесть лет назад. Ни одного документа, протокола. Ничего. - Откуда ты вообще об этом знаешь? - Саша рассказала. Боже, спаси мир от болтливых женщин! - Что ещё она тебе рассказала? Он игнорирует мой вопрос. Но через какое-то время нехотя признаётся: - Я искал информацию о… вас. Когда увидел вашу фотографию на доске пропавших без вести. И ещё потом, когда я узнал тебя … на парковке, в Рино. Значит вот откуда было это узнавание в его взгляде. Он уже видел меня раньше, на фотографии. И сейчас Себастьян заговорил об этом впервые. О том, что мы уже встречались. Там, на парковке «Элемента». - Меня это не удивляет. У Ванды везде свои люди, - пожимаю плечами я. – Она хотела замести наши следы, чтобы не вышли на неё. - Думается мне, что для такого у неё всё же руки коротки, - задумчиво произносит Себастьян. А меня так и подмывает задать вопрос. Зачем он искал информацию обо мне, когда увидел мою фотографию? Насколько я мог понять, сыск пропавших людей не относился к его служебным обязанностям. Тогда зачем? Но вместо этого я говорю: - Мы явно едем не в сторону Вегаса. - Вы тоже не туда направлялись, - замечает он. – А куда? Молчу. - Янес, ты же видишь, что я уже выбрал на какой я стороне. На твоей. И я решаюсь: - Мне нужно в Рино. Лично. То, что я должен сделать, невозможно через удалённый компьютер. Там есть … одна защита, которую мне не обойти. - Но ты же супер-хакер. Неужели не можешь как это называется … взломать её? - Не могу, - признаюсь я. И добавляю не без гордости: - Потому что это моя защита.