Призраки прошлого

Слэш
NC-17
В процессе
11
автор
Размер:
планируется Миди, написано 7 страниц, 1 часть
Описание:
Когда долго всматриваешься в темноту, темнота начинает всматриваться в тебя. Джек пытается понять причины развала Overwatch, поймать момент, когда всё пошло наперекосяк. Возможно, именно он виноват во всем и зря винит призраков прошлого. Встреча старых друзей. И только ли друзей?
Примечания автора:
Автор не уверен в концовке, как и в намётанном продолжении.

Так что предупреждения со временем могут поменяться с:

Список персонажей будет дополняться.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

1. Встреча.

Настройки текста
Дождь тяжелыми каплями опускается на плечи, затекает за шиворот кожаной куртки с номером «76». Джек морщится. Ему неплохо досталось после очередной вылазки для разведки; он уже далеко не молодой юнец, что только-только пополнил ряды армии. Далеко не тот, кто мог выдерживаться километры, держа быстрый темп. Уже не тот, кто мог отбрасывать шутки во время тренировок. Моррисон уже далеко не тот, кем был раньше. Сейчас он просто хочет разложить все по полочкам для себя. Хочет отыскать в памяти тот самый момент, когда все пошло не так. Но… Мужчина чертыхается себе под нос. Все пошло не так, когда он стал верить друзьям (а друзьям ли?) слишком сильно. Когда позволил Рейесу набирать всякий сброд, каким бы превосходным этот самый сброд не был. Когда игнорировал предупреждения старшей Амари. И как сказал бы Джесси Маккри: "Все похерено к чертям собачьим". Ковбой уже далеко не тот мелкий шкет. В памяти мальчишка, а уже, кажется, взрослый мужчина, никогда не стеснялся в выражениях. Улицу из него не смог выбить даже Габриэль. Перед глазами вновь возникает образ Рейеса. А затем они втроем, отмечающие победу над омниками в пабе. Почему эти воспоминания в голове именно сейчас? Когда у него ноют ребра, когда кровь из раны на плече перепачкала белые участки куртки. Джек останавливается и заворачивает в очередной переулок. Голова внезапно начала болеть – приходится прислониться к стене. Болит настолько сильно, что у Моррисона нет выхода, кроме как стянуть маску и прижать мозолистую ладонь ко лбу. Череп раскалывается изнутри на тысячи осколков; несколько сильных импульсов боли проносятся волной. Нутро скручивается в тугой комок и вызывает приступ рвоты. Джек роняет визор, винтовка опускается следом. Мужчина (уже старик) едва сдерживается, держась ладонью за влажную стену. Внутренности выворачивает, словно «старые знакомые» неплохо так приложили головой об стену. Но организм никогда так не реагировал. Сколько сотрясений было? Сколько он был на краю жизни и смерти? Это явно не норма. Но желудок пуст. И Джек сплевывает горечь желчи вместе со слюной. Где-то позади мелькнула какая-то тень. Моррисон дергается, оборачивается назад и трет тыльной стороной ладони губы, щурит светлые глаза, пытаясь высмотреть кого-то. В руках мгновенно оказывается винтовка. Немой вопрос остается в мыслях. Лишь внимательный взгляд выискивает что-то, но, выглядывая из-за поворота, мужчина никого не замечает. Скорее всего, какой-то бродяга. Таких тут было достаточно. Слишком много навязчивых мыслей в последнее время. Ему определенно нужно выпить. Он устал. Нужно поскорее добраться до его небольшого укрытия – квартирки на окраине города, где Джеку приходилось переживать тяжелые времена и зализывать раны. Голова еще кружится, его мутит, но через время Моррисон наконец добирается, стараясь не попадаться никому на вечерних улицах города. Он проскальзывает через черный ход, чтобы соседи – не самые лицеприятные, пусть это был и плюс – не заметили его прихода. Или ухода. Солдат заходит в гостиную. Темнота окутывает все. Она ощущается тяжелым грузом и пеленает липкой пленкой. Взгляд, немного расфокусированный, цепляется за нечто в углу. Сгусток тьмы мгновенно рассеивается, стоит Джеку резким движением включить настольную лампу, что бьет мерзким, желтым цветом по глазам. Мужчина хмурит светлые брови, губы неосознанно кривятся в оскале. Неужели… Его настолько сильно приложили? Нет, не должны. Он просто должен обработать раны, поесть и нажраться до потери сознания. Но Джек пропускает первые два пункта. Моррисон рухнул буквально валуном в кресло, потертое и потрепанное жизнью. Как и тот, кто сейчас зажимал рану на плече мятой футболкой, а второй крепко сжимал горлышко бутылки. Алкоголь расслабляет и вызывает дрему, как и усталость, что накопилась в Джеке снежным комом за время. Бутылка, практически полупустая опускается на деревянный пол, в котором отсутствовала часть половицы, с глухим стуком удара тяжелого стекла. Он слишком быстро засыпает, на груди остаются засохшие, размазанные футболкой полосы и круги. Лампа время от времени мерцает, создавая причудливые тени на стене, по которой ползло пятно плесени -- жить под самой крышей было не самым мудрым решением, но, в любом случае, это лучше, чем ничего. Моррисона цепляют призраки прошлого, истязая в кошмарах. А в светлых глазах, что когда-то напоминали ясное небо, отражается взрыв базы, крики почивших боевых товарищей и бездыханные тела лучших друзей. Ана, Гейб… Сколько лет прошло, а времена их дружбы так и остались лучшими в жизни старого вояки.

***

– Ты никогда не заботился о себе так, как об остальных, – в знакомом, хриплом голосе слышится насмешка, смешанная с печалью. Джек вздрагивает и с трудом разлепляет глаза. Один носок оказывается мерзко-холодным и влажным из-за перевернувшейся бутылки с недопитым алкоголем. Чья-то темная фигура в капюшоне заслоняет яркую лампочку. Перед глазами все плывет, а плечо неприятно ноет. Нужно было обработать рану сразу же, а не напиваться. Моррисон чертыхается и тянется к винтовке, но получает еще один короткий смешок. На очевидный вопрос «Кто ты?», на эту жалкую попытку схватиться за пушку, что так бесхозно валялась в коридоре. Глупый, глупый солдат, которого всему приходилось учить. – Это не так важно, Джек, – голос хриплый, искаженный чем-то и глушащийся. Наконец Джек фокусирует взгляд, а память восстанавливает обрывки воспоминаний. С губ срывается тихое «Габриэль?..» Этот голос, эта интонация. Эта насмешка, самодовольная и наглая, грубая… Столько вопросов. И так мало ответов, которые нужны Джеку сейчас же, но все его мысли резко обрывает короткая фраза: – Жнец. – Что, прости? – Моррисон не раз слышал это имя, и мужчине нужно время, чтобы обработать информацию. В какой-то момент, наконец, все паззлы складываются в единую картину. – Жнец, – повторяют уже более раздраженно и недовольно. С презрением. Искренним или напускным? Джек так и не понял до конца, но сейчас это не самое важное. Главное, что нужно Рейесу именно сейчас, после стольких лет. Джек садится уже более собранно, щурится и коротко хмыкает. – Почему ты объявился сейчас? – В голосе звучит больше обиды и негодования, больше, чем этого хотел допустить Моррисон. Губы он неосознанно поджимает и шумно выпускает воздух через ноздри. Внимательный (теперь уж точно) взгляд подмечает дробовики, что лежат на столешнице, около лампы. Неужели боится? Да нет, Джек ни за что в это не поверит. Рейес никогда и ничего не боялся. Он не боялся осуждения со стороны, правительства, абсолютно ничего. Возможно, будучи юным солдатиком, Моррисон завидовал этой черте характера. Но тишина, что образовалась вновь в номере, вызывает волну мурашек, пробежавшуюся по обнаженной спине. Джек хмурится и практически забывает про ноющее плечо, резко поднимается, хочет подойти и заглянуть в глаза, разбить чужое лицо несколькими крепкими ударами. – Я задал во... Его перебивают – совершенно нагло и бестактно. Словно что-то могло измениться за эти годы. И Джек, возможно, даже рад этому факту. – Посмотри, во что ты превратился за эти годы, Моррисон, – осуждение в голосе. Что еще? Что еще ему хотят сказать? Что Джек подвел всех своих подчиненных? Он и сам знает об этом. Наконец приходит осознание, что это именно маска на чужом лице искажает знакомый голос. Моррисон поджимает губы не в силах возразить. Он и сам прекрасно знает. Мужчина живет с чувством вины, мести и ещё целым букетом разочарований. – В кого я превратился? А сам ты кем стал, Габриэль? – Солдат говорит тихо, но четко. Так, что бы это донеслось до Рейеса. Разве только 76-ой изменился? Разве это он теперь работал на "Коготь". На ту дрянь, с которой они пытались бороться. Но та вирусом ворвалась в их жизни и полностью изменила привычный быт. Внутри груди что-то неприятно щемит. Неужели старые обиды и раны, что так трепетно заживлял Моррисон, дали о себе знать вновь? От фигуры в плаще доносится тихий рык. Рейес превращается в дым, что обволакивает чужое тело на несколько секунд. В одно целое Жнец собирается позади Моррисона, что опешил от подобного. Как?.. Это ведь невозможно. Невозможно, кроме... – Кто с тобой сделал это? – Моррисон слышит хищное шипение где-то над ухом. – А ты как думаешь? – Мойра. – Мойра, – в качестве подтверждения повторяет Габриэль. На какой-то момент Джек теряет дар речи. Все слова, все фразы, что столько лет вертелись на языке, исчезают, словно первый снег, выпавший в ноябре. Моррисон прихрамывая подходит к подоконнику, смотрит в окно и лишь в отражении стекла наблюдает за чужими перемещениями по комнате. Он так и не решился посмотреть на эту чертову маску, которую хотелось сорвать и узнать, что Рейес скрывает под ней. – Так зачем ты пришел? – Джек хмурится. Если бы его хотели убить, он бы уже давно оказался мертвым. У Рейеса уже была такая возможность, пока Моррисон позволил себе слабость уснуть. – Задать несколько вопросов, – на этот раз без особого лукавства выдает Рейес. Но Джек щурится. Интуиция подсказывает, что все не так просто, каким это позволяет ему видеть старый друг. А теперь уже... Кто они? Двое стариков по разным сторонам баррикады. И разве все должно было закончиться именно так? Не должно было. – И какого же рода вопросы, раз тебе понадобилась моя помощь для ответов? – Джек не сдерживает своей ослепляющей усмешки. Их много связывало в прошлом. И, казалось, что эту связь невозможно разрубить даже сейчас. Или это лишь глупые домыслы воспаленного мозга, что нуждался в нормальном отдыхе? И его вопрос вновь остается проигнорированным. Это раздражает, вызывает непонимание и злость. – Ты никогда не умел пить, как и выбирать выпивку. В тебе сидит тот самый фермерский мальчик, который пил только отцовское пойло, – губы под маской тянутся в кривой ухмылке. Рейес знает, что Джек раздражен. И, пожалуй, это забавляет больше всего. Забавляет реакция и полное непонимание. Да еще и это недовольство. Как в старые времена. – А ты умел? – Явно делал это лучше, чем ты, – с острой язвительностью отвечает Рейес и поднимает пустую бутылку, изучая этикетку, словно это был самый интересный предмет в квартире. Между ними вновь тишина. Как и всегда. Как и тогда, когда Габриэль просто разворачивался и уходил из кабинета Моррисона; Джек пытался говорить, но никогда не мог подобрать нужные слова. Так было тогда, так остается и сейчас. Он не находит в себе силы посмотреть на Габриэля. Скорее, хочет заглянуть под маску и наконец узнать, что же с ним сотворила Мойра, что Рейесу приходится сейчас носить маску. – Зачем тебе "Коготь"? – В ответ молчание, но атмосфера между ними накалилась в одно мгновение. Всего из-за одного вопроса. Джек это ощущает, чувствует, как воздух становится гуще вокруг. Все еще молчание. И, кажется, Моррисона вновь проигнорируют, но... Джек даже оборачивается, прекращая изучать взглядом улицу. Ему бы не хотелось, чтобы к нему наведались внезапные гости. – Зачем? Затем, Джек, что там нет понятия "дружба", затем, что там действуют только ради общих целей, – Жнец срывается на гортанное рычание и хрип. Моррисон поджимает губы и коротко щурится, делая осторожный шаг в сторону Габриэля. – Мы делали это ради общих интересов, – Джек понимает. Понимает, почему Рейес не хочет больше водить с кем-то дружбу, иметь слабости, на которые легко можно надавить. Габриэль не был слабаком. Никогда. – Общие интересы закончились на моменте, когда ты занял пост главы Overwatch и начал облизывать чужие задницы, – рявкает Рейес в ответ и мгновенно превращается в темный дым, что стремительно летит на Моррисона, материализуясь прямиком перед Солдатом. На Джека смотрят через темные прорези, и он ощущает злость, но отвечает так же резко, с таким же уколом и желанием задеть. Маска. Наконец Джек смотрит на нее. Наконец ему хватает смелости. – А чьи задницы ты лижешь сейчас? – Габриэль опешил, а после хрипло рассмеялся. Фермерский мальчик время от времени умел показать острые зубы, свой звериный оскал, благодаря которому смог добиться высот (и рухнуть камнем вниз, как в одном мифе). Жнец наконец успокаивается и качает головой, поправляя перчаткой с когтями капюшон, что сполз с лица, точнее с того, что сейчас заменяло лицо. Смех затихает. Воздух вокруг обретает материю. Светлые глаза Джека сверлят эту чертову маску, что бельмом стояла перед глазами. Гипнотизировала. Моррисон завороженно смотрит и рука непроизвольно тянется к чужому лицу. Пальцы скользят по крепкому, белесому материалу. Ему позволяют, скорее всего, по старой памяти, коснуться. Рейес позволяет себе прикрыть глаза, благо, это никто не заметит, маска все скрывает. Он не шевелится, даже не тянется за чужими касаниями. Жнец никогда не знал чужой ласки, никогда не ощущал ее и никому не позволял. А вот Габриэль... Перед глазами мерцают старые воспоминания. В них Джек играет главную роль. В них молодой Джек улыбается, надевая свой форменный плащ после общей ночи. Проходит около минуты, но для них двоих это напоминает вечность. Рейес резко отстраняется, будто все его тело пронзают электронные импульсы. Джек неосознанно тянется следом за мужчиной. – Габриэль... Почему ты не связался с нами? – Моррисон делает шаг следом за Рейесом. Они были не просто друзьями. Они были чем-то большим. Эти воспоминания накрывают обоих, стоит Джеку плотно обхватить чужое запястье, – ты же помнишь, помнишь, Гейб... – Жнец, – звучит не так уверенно, как в первые разы. – К черту! К черту все... Ангела могла помочь, она могла помочь и исправить все то, что сотворила эта ирландская сука! – Джек не сдерживается в выражениях. Ведь все так и было с самого начала. Он крепко сжимает чужую кисть. Солдату кажется, что он может вразумить человека напротив. Моррисон, если не обезумел, то пытался вразумить призрака прошлого, что преследовал его в последнее время. – Она может и сейчас... – Звучит уже не так уверенно. – Не могла, – в ответ слышится гортанное рычание. Рейес морщится, но Джеку этого не видно. Но видно, как дым начинается сочиться тугим комком куда-то в воздух, сквозь щели в маске, – никто не мог, никто не может, Моррисон. Как и ты сейчас не можешь что-то изменить, кроме... Джека игнорируют. Слишком много лишних вопросов. Рейес пришел сюда не за этим. Он пришел задавать вопросы... Точнее, один. А не отвечать на эту чушь, срывающуюся с чужих (желанных в какой-то период жизни) губ. – Мне нужен информатор, Джек. Назови имя, – Рейес вновь превращается в дым, найдя лишь единственный выход, чтобы избавиться от чужой хватки. Бывший напарник оказывается около своего оружия. Ладонь крепко обхватывает рукоятку дробовика, который через мгновение оказывается направленным на бывшего... Напарника, товарища, любовника. Моррисон замирает на несколько секунд, когда на него направляют оружие, а после коротко хмыкает, отворачивая голову в куда-то в сторону, словно напакостивший ребенок, которого пристыдили. – Думаешь, что напугаешь меня этим? Напугаешь убийством? – Мужчина коротко хмыкает и качает головой, подходя настолько, насколько это позволяет вытянутая рука с дробовиком. – Назови лишь имя. – Гейб... Ты не обязан служить "Когтю". Я знаю тебя, я знаю, что ты бы ни за что... – Ты не знаешь меня. Ты никогда не знал, – в голосе обида, а Жнец упирается дулом прямиком в щетинистый подбородок. Вторая ладонь тяжелым грузом опускается на плечо 76-го. Джек старается бороться, но Габриэль имеет преимущество. Явное и нескрываемое. Получается у Моррисона так себе. Да еще и тогда, когда большой палец впивается прямиком в рану. Солдат не сдерживает громкого рычания, скрипа зубов. В светлых глазах мгновенно образовывается влага. Рейес замирает на несколько секунд, но практически сразу отгоняет от себя лишние мысли. Ему жаль, но это человеческое. А Рейсу чуждо подобное. По крайней мере, Габриэлю так кажется. Коготь все сильнее впивается в успевшую покрыться коркой рану, что разворошил Жнец (только ли одну он умудрился разворошить всего за несколько минут?). Горячая кровь вновь струится по чужой груди, пачкая деревянный пол под ними. Солдат находит в себе силы выдавить слова. – Ты не выстрелишь, – Джек морщится от упирающегося в подбородок дула дробовика. От боли, что вызывал когтистый палец в ране, на плече и, кажется, сломанная ключица. Колени скользят по полу. Взгляд цепляется за белесую маску, остающуюся ярким бельмом еще несколько секунд. – Прощай, Джек. Громкий выстрел разносится по всему жилому зданию. В квартире, на последнем этаже, с заплесневелыми стенами и потертым креслом, лежит тело Солдата, разбитая бутылка виски и приоткрытое окно.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net