Падение 13

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Пратчетт Терри, Гейман Нил «Добрые предзнаменования» (Благие знамения), Благие знамения (Добрые предзнаменования) (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Азирафаэль, Кроули, Сатана, Бог
Рейтинг:
R
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Ангст Пропущенная сцена Фэнтези

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ничто не предвещало беды в один из дней, наполненных Божьими созиданиями и чудесами.
Вариация Падения Кроули.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Отредактирована концовка до наконец-то меня устроившей.
28 декабря 2019, 17:33
Примечания:
Встает заря, бросая нежный свет
На гордый лоб, – но в ней надежды нет.
Кем к вечеру он станет? Мертвецом;
И будет ворон траурным крылом
Над ним махать, незрим для мертвых глаз;
И солнце сядет, и в вечерний час
Падет роса, отрадна для всего
Живого, но – увы! – не для него!
Дж. Г. Байрон, «Корсар»
Ничто не предвещало беды в один из дней, наполненных Божьими созиданиями и чудесами. Юный, вечно прекрасный Херувим Господень Люцифер в сверкающих белых одеждах неспешно прохаживался в сопровождении верной свиты в той части Сада, где располагалась «мастерская» Азирафаэля. В те мгновения, когда они посещали его – у ангела опускались руки. Вдохновение творца, дарованное ему Господом Богом, безнадежно исчезало. Все, что мог перепачканный теплой землей Азирафаэль – опереться на черенок лопаты, приставив ладонь ко лбу спасительным козырьком и надеяться, что после их ухода плоды его персиковых деревьев не почернеют, а вишневые цветы не опадут. Люцифер со скучающим видом принял из рук верного слуги ангела Дагона самый образцовый, сочный и крупный плод, в который старательный Азирафаэль вложил полдня сил и умений. – Сегодня лучше, чем вчера, не так ли, Господин? – заискивающе спросил Дагон. Надкушенный персик немедля был отброшен в изумрудную осоку к ногам садовода. – Тебе надлежит лучше стараться, ангел, – надменно произнес златовласый Херувим. - Ты недостаточно прилагаешь усердия. Трудись, и я не доложу Отцу о твоих неудачах. Подобострастно хихикнул Хастур и прицельно пустил следом за персиком огненный шар. Вельзевул ленивым взмахом руки отогнал от ароматных пурпурных цветов персикового дерева любопытных пчел и вдохнул их в себя. Его пчелы были достойны самых лучших творений. Азирафаэля больно кольнуло глубоко внутри. Поспешно потушив вспыхнувшую траву, он часто-часто заморгал и с почтением поклонился. Он пока еще не знал, что такое несправедливость и обида. Как и все ангелы, Азирафаэль признавал за Люцифером безоговорочное величие и особое положение перед Господом. Да кто он такой, чтобы перечить Ему? Люцифер - лучшее, любимое творение Его, единственный, кто удостоился величайшего Дара Господня – полномочий Херувима. Он был все равно, что вторым Сыном Божьим. Горячая влага закипала в уголках глаз Азирафаэля. Он с силой вонзил лопату в хорошо удобренный дерн. Один из ангелов отстал от компании Люцифера, поднял с земли чудом уцелевший плод, задумчиво подкинул на ладони и откусил противоположный румяный бочок. – На твоем месте, я бы бросил этот неблагодарный труд. Нет, ну серьезно, все вокруг можно творить и без особых усилий. Сила Божья заключена в самом тебе, так стоит ли тревожиться? Кроме того, твои одежды остались бы чистыми. – Что бы ты понимал в этом, – с горечью ответил Азирафаэль. – Вам бы только проявлять волю во всем, идти против непреложных и истинных Правил… Он поднял глаза и встретился с насмешливым, но неожиданно приятным золотистым взглядом ангела. Его струящиеся по плечам, медные волосы были подобны земному закату. Ангел опустился неподалеку в траву на поляне, безмятежно расправил молочно-белые крылья, грея их на Солнце, и с явным наслаждением вгрызся в персик. – Да неужели? Хочешь сказать, что когда ты придумываешь, каким будет этот персик: сладким или терпким, большим или маленьким, c одной косточкой или сотней, какого он будет цвета – ты не проявляешь свою волю и действуешь исключительно по Протоколу? Азирафаэлю не хотелось вступать в дискуссии с прислужником Люцифера, но остановиться он не мог. –… А по-вашему, суть в том, чтобы существовать без труда и усилий, любоваться собой и насмехаться над другими, над чужим ремеслом? Глаза ангела удивленно расширились: – Что я слышу? Осторожнее, парень, если Люцифер услышит, как ты тут завидуешь… – Я – что? Я – вам? Завидую?! Да как ты смеешь! – Кровлей, идем же! – недовольно окликнули медноголового ангела, и тот, плавно балансируя крыльями, поднялся, чтобы уйти. – Очень вкусно, – примиряюще заметил он. – Изысканное Божье творение. На твоем месте, я бы так и оставил. Он легко подул на косточку и вложил ее в ладонь растерянного Азирафаэля. – Вот, держи. Теперь его не тронет ни один вредитель. Вырасти из нее самое лучшее персиковое дерево. Ничто не предвещало беды в один из дней, наполненных Божьими созиданиями и чудесами. Глас Божий заставил увлекшегося Азирафаэля вздрогнуть и затрепетать всем святым духом. Он резко обернулся в сторону происходящего и повалился на колени. По всему Саду, подобно ему, опускались на колени оглушенные немым непониманием и ослепленные Его Светом ангелы. – ЛЮЦИФЕР, ТЫ СНОВА ОСЛУШАЛСЯ МЕНЯ. – Отец! Отец, я… – НА ЭТОТ РАЗ ТЕБЕ НЕ ИЗБЕЖАТЬ НАКАЗАНИЯ, НЕ ЖЕЛАЮ ВНИМАТЬ ТВОИМ ОПРАВДАНИЯМ. Твердь задрожала и разверзлась на протяжении всего Сада, чудом не задев деревья Азирафаэля. Послышался треск ломаемых костей, птичьи трели заглушили крики и стоны невыносимой боли. Это было настолько страшно и непостижимо, что Азирафаэль припал к земле, надежно закутался в крылья и крепко зажмурился. На другом конце Сада невиданная Сила Создателя безжалостно сминала, выдирала, рвала, калечила белоснежные, самые прекрасные и величественные крылья из всех сотворенных. Среди отчаянных воплей абсолютный ангельский слух различил единственный, который просто не смог проигнорировать. Он должен был помочь, объяснить Господу, что этот ангел не такой, как остальные… Откуда-то вдруг взялись силы, и он слепо пополз вперед, стараясь не думать, что будет, если Господь за ослушание и проявление воли накажет и его самого. Один за другим вслед за опальным Херувимом в огнедышащую пропасть падали его приспешники. Почти успел. Изувеченный ангел с растрепанными волосами цвета земного заката изо всех сил цеплялся одной рукой за узкий выступ на отвесной стене пропасти. Его силы иссякали. Его изможденное муками лицо посерело, прежде полные жизни изящные черты заострились и приобрели выражение хищной птицы. Медленно погибающей. Окровавленные основания бывших крыльев уродливо и жалко торчали из спины. Азирафаэль подполз к нему и поспешно протянул руку. – Кровлей! Хватайся! Измученный ангел с надеждой вскинулся, но тут же взгляд его золотистых глаз затравленно потух. – Ты что, дурень, не вздумай подставляться! Оставь меня! Со мной покончено. – Нет, я все Ему объясню! Хватайся же! Давай! – ЧТО ТАКОЕ, АНГЕЛ ВОСТОЧНЫХ ВРАТ АЗИРАФАЭЛЬ? ТЫ ПОМОГАЕШЬ ЕМУ? Азирафаэль обратил к Небесам мокрое от слез лицо. – Господь Всемогущий, – звеняще взмолился он, – позволь этому ангелу заслужить Твое прощение, он… он хороший, достойный ангел! Он просто… просто запутался! Он… мне помог! Гробовая тишина была ему ответом. Ангел и падший ждали, не отрывая напряженные взгляды друг от друга. Кровлей до изнеможения скреб ногтями камень, стискивая зубы. Его время заканчивалось. – Я ЭТОГО НЕ СЛЫШАЛА, – наконец, ответил Господь. – ЗА ТВОИ ЗАСЛУГИ В ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ РАЗ Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ. Ангел горестно вздохнул и поник, виновато опустив ресницы. Кровлей улыбнулся ему – из последних сил, сквозь гримасу боли и отчаяния. Озорно и одновременно очень ангельски – скорбящий Азирафаэль впервые не увидел здесь протокольного противоречия. Время падшего закончилось на мгновение позже дерзко проявленной им последней воли - босоного оттолкнувшись от отвесной стены, он ласточкой полетел в Бездну. – Ну же, пернатый, ободрись...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.