Danger

Там далеко мерцает свет, Вжимаясь в темноту. На протяженье долгих лет Он прячет красоту.

Пустеющий дом с утра пораньше разносит хрустящую тишину вдоль плинтусов и углов стен, закидывая ее глубже под мебель. Пахнет свежим завтраком с кухни. Длинные шторы, стол у окна, пара полочек над кроватью. Нежная слегка пухленькая рука тянется к проигрывателю.

*In My Veins — Andrew Belle*

По коже Чимина проходит импульс, заставляя его снова встать с кровати и улыбаться навязанной обществом жизни. Шкаф с одеждой, ванная, зубная щетка. Вода оглаживает заспанные глаза и детские щечки. Из зеркала наблюдает за другим миром румяный брюнет низкого роста. Готовиться ко встречи стоит усердно, если хочешь и на следующий день вдохнуть живительного кислорода. В этом месяце решается выживешь ты, или по венам потечет роковая микстура, которая принесет покой навечно. Один из важнейших этапов жизни шестнадцатилетнего — октябрь, поэтому школы сегодня не будет, ведь все идут по пунктам оценки внешности. Мама оставила завтрак с запиской:

«У тебя сегодня важный день, поэтому будь лучшим из лучших. Я верю в тебя!»

Она всегда так заботлива, но времени и сил после работы категорически не остается на единственного сына. Чим просыпается, а женщина уже ушла на работу, засыпает — еще не вернулась. Парень живет сам, как растение, пробивающееся сквозь слои асфальта. Хотя даже у этого цветка силы характера, наверное, больше, чем у подростка. Он открывает мамину косметичку, сидя за ее столиком, обложенным сотнями баночек, и щелкает крышечкой консиллера, осторожно нанося его на несовершенные по его мнению участки. Немного на щеки, чтобы не было видно, если вдруг покраснеет, слегка на крылья носа… Затем светлокоричневые тени растушеванно окутывают нижнее веко, добавляя глубины взгляду. Выходя из дома, Чимин залез в новенькую бежевую толстовку с крупными черными завязками у капюшона, как-никак на улице тринадцать градусов. Огромный автобус лениво тормозит близ одинокой остановки. Двери с тихим надрывным скрипом открываются, пропуская внутрь порыв неудержимого ветра. В наушниках парень неспеша проходит вверх по небольшим ступенькам и занимает свободное место в конце. Люди растянули свои губы ему, поэтому приходится найти в себе счастье и делиться им с незнакомцами. Так мама учила: «Согревай всех своей улыбкой, даже если грустно, настроение тут же поднимится.». И действительно. Теперь уже не так противно от пошарпанного сиденья и холодного стекла рядом, по которому текут капельки недавнего дождя. В каждой из них видна отдельная вселенная, непостежимая человеческим мозгам. Они опустятся до бегущего понизу асфальта и смешаются со смрадом бесполезных переулков, оживленных улиц и шоссе. Их дороги расходятся и соединяются, как нити судеб.

***

Очередь к двери, из которой, возможно, выйдет твой палач с занесенным над головой топором. Рядом через несколько человек сидит рыжый подросток с треугольными сережками. Его профиль похож на ангельский, если бы не сильно подведенные глаза, посматривающие в телефон. В его руке находится апельсиновый чупа чупс, которым он слегка помахивает от скуки. Всем видом показывает, насколько все это не имеет для него значения, будто сегодня есть дела куда важнее. Он стервозно улыбается смартфону и поднимает голову к стеклянным дверям, ведущим на улицу.

Don't speak — Hidden Citizens

Парень в кожанке на матовом черном мотоцикле подъезжает ко входу в здание и глушит двигатель. Он снимает шлем, помахивая длинноватыми коричневыми волосами, словно в замедленной сьемке, и вешает его на руль. Нога в мгновение подлетает в воздух, напрягая ткань темных джинс накачанными мышцами. От него веет свободой и опасностью, жестокостью и людским страхом, горячим сердцем и несгибаемостью. Двери распахиваются толчком сильных рук, впуская душаший одеколон для взрослых мужчин. Заклепки позвякивают с каждым уверенным шагом. Подростки, болтавшие без умолку, в секунду затихли, почувствовав тяжёлую ауру прибывшего. Кажется, замерло даже неукротимое время под стук мощной обуви с железными ободками на носах. Бьется беспокойно сердце меж клетки из ребер Чимина. Кажется, лишь рыжего это нисколько не напугало. Он вскакивает, чего-то ожидая. Шатен тоже останавливается в нескольких метрах, ухмыляясь. — Тэхени~! Я же говорил, что не заставлю тебя скучать одного долго. Сам схожу с ума. Дышать так тяжело без моего лучика света в этом гадюшнике. — дразняще обливывает он губы. — Лстец нашелся. Гуки, выглядишь как снизойдящая смерть, но мне нравиться. Только зря детей напугал. — махнул он чёлкой, убирая надоедлевую прядь с лица. — Однако… Я все еще жду извинений за то, что у тебя появились дела, о которых я ничего не знаю. — Я извинюсь по полной, но чуть позже, иначе у этих детей не выдержит психика. — хмыкнул Чонгук, преодолевая оставшееся расстояние, а затем отнимает цитрусовую конфету на палочке из чужих рук. Густой воздух патокой сковывает легкие. Эта парочка напоминает современных Бони и Клайда, только из двадцать первого века. Они слишком идеально подходят друг другу, сливаясь в показушном поцелуе. Лобзают губы напртив, словно не виделись вечность, не имея возможности нагнать песком утекающее из рук время. С потолка покапывают секунды, медленно востанавливая свое течение. Чон поднимает немного над полом своего парня и аккуратно опускает, переставив. Все это лишь для того, чтобы усесться на его место в очереди. Тэ состроил слегка недовольное лицо, показывая полное несогласие с раскладом сложившейся ситуации. — Садись, я же не такой злой, чтобы забрать твое. Присвоить часть — это я могу, а вот совсем отнимать — не посмею. — сверкает белыми зубами тот, и, смиловавшись, хлопоет по мускулистой ноге. Рыжий радостно уселся на колени, закованные в узкие черные джинсы. Оставшееся время эти парни, отвлекаясь на поцелуи, о чем-то оживленно разговаривали, продолжая делить злосчастную сладость на двоих. Пару раз становилось слишком громко из-за обсуждения этой парочки другими, поэтому Гук поднимал свои черные глаза, прожигая всех без исключения. По спине пробежали стаи мурашек, кончики пальцев похолодели, когда Пак поймал его взгляд. Тэхен только тихо хихикал, смотря на незнающих куда деться подростков вокруг, и гладил шатена по щеке, успокаивая. Он выглядел как обезумевший дрессировщик, что полностью потерял страх к дикой кошке, способной разорвать его в клочья, но хватало лишь секунды для понимания, что причинить своему полному хозяину вред этот зверь не сможет. Его когти прячуться в нежных подушечках, уши прижимаются к голове, в глазах собирается вселенская преданность, а проблемы, волновавшие минутой ранее, растворяются льдом в стакане крепкого алкоголя. — Следующий! — громогласно раздалось на ухом Чимина, все это время наблюдающего Санта-Барбару рядом.

***

Дом вновь встречает пустотой, ползающей по лакерованному паркету из одной комнаты в другую. Оценка прошла не так уж плохо, как думалось подростку. Его попросили встать в парочку модельных поз, поиграть мимикой, присесть и расслабить лицо… За это время он перекинулся с комиссией всего парой фраз, что невероятно радовало. Мама ещё на работе, и ей наверняка не терпиться узнать результат сына.

Мамуля♡

Я только что вернулся домой. Ты скоро приедешь?

Как я рада что ты мне написал! Нет, милый, я до поздна сегодня. Не томи, лучше расскажи как все прошло!

Ох, ну… Самое главное — я выжил. Мне не пришлось много разговаривать, поэтому не страшно.

И что тебе в итоге поставили?!

Семь, вроде.

Ого! Ты у меня такой умница! Люблю тебя, постараюсь прийти домой пораньше.