да в принципе можно

— Эй, хён, — пихает локтем в бок Джисон и переворачивается чтобы загрести из миски еще пригоршню чипсов и засунуть себе в рот, громко жуя. Минхо показательно морщится на такие свинские манеры, отвечает ногой по коленке и лениво бурчит: — Че? — Через плечо. Ты на новогодние домой поедешь? Минхо задумывается, насколько драматичным ему не лень сегодня быть. Получается, что процентов на тридцать, поэтому скорченная рожа выходит скорее просто стремной, чем ужасающей. — Нет, спасибо, я, конечно, голодный, но не настолько. — А че так? — Через плечо, — передразнивает он. — Во-первых, маман наивно уверена, что в Сеуле ее преуспевающий на экономическом поприще сынок завел себе кучу таких же успешных друзей, которые ждут его на вечерухи, — Джисон невежливо ржет и получает по второй коленке от мстительного Минхо. — Ай, бля! Хён, ты че какой мерзкий? — Хер сосал невкусный, — отвечает Минхо не в рифму, но тоном, не подразумевающим возражений. — А во-вторых? — вздергивает брови Джисон. — А во-вторых, если мне еще раз придется изображать из себя натурала и отвечать на вопрос «есть ли у меня девочка» за столом, полным аджумм с соседнего двора, у меня вытечет глаз. И будет вытекать по глазу каждый раз, когда я увижу обладательницу вагины любого возраста и намерений. — Ну да, у тебя всего два глаза, — понимающе кивает Джисон. — Тем более надо поберечь. Хотя безглазым я не смогу решать интегралы и это уже достаточный плюс… Еще примерно полсерии с дивана раздается только чавканье и хруст. Под этот белый шум у Минхо медленно начинают слипаться глаза, когда на ухо снова раздается: — Хён, ты спишь? — Нет, я умер. — Не пизди, мертвые не говорят. Минхо вздыхает с лицом великомученика. — Раскусил. Чего тебе? — А у тебя вообще никогда девчонки не было? — Ага. Я гей, это обычно так работает. Джисон глубокомысленно мычит и замолкает, но Минхо ждет продолжения и дожидается. — А парень был? — Парень был. На этот раз Джисон молчит дольше, и на лице у него выражение серьезных раздумий. — А куда делся? — выдает он наконец. — Съебался, не выдержав сучизма, — фыркает Минхо. — Сказал, что в табуретке больше романтики, чем во мне, а бесконечный сарказм выдержит только святой. — Я бы выдержал, — бурчит Джисон и вид у него недовольный. — Не так уж и много ты шутишь. Да и разговариваешь в принципе… — Ну вот и встречался бы со мной, святой Джисон, — тихий ироничный смешок. — Хорошо, — раздается спокойно в ответ. Минхо подвисает секунд на тридцать озадаченно. — Ты чего это? — Ничего, — невозмутимо пожимает плечами Джисон. — Встречаться с тобой собираюсь. Или ты уже не хочешь? — Да в принципе можно, — смеется Минхо и ерошит хреново выкрашенные в блонд волосы на макушке Джисона. — Я тебе хоть нравлюсь? — Ага. Давно. — Ну круто. Встречаемся тогда. Джисон ничего не говорит больше, только удовлетворенно вздыхает и поворачивается на бок, укладывая голову Минхо на плечо и крепко обхватив рукой поперек туловища. Старенький ноут доигрывает серию и чернеет экраном, полутемная комната затихает, но оба парня уже спят, крепко обнявшись на продавленном диване крохотной квартирки абсолютно социально неуспешного посредственного экономиста-третьекурсника Ли Минхо. *** Через неделю они целуются под звон курантов, и глаза у Минхо такие влюбленные, что Джисон понимает — говорить что-то еще просто нет смысла. От такого взгляда хочется смеяться во весь голос и прыгать, как придурок, а еще держать Минхо за руку возможно всю жизнь. Джисон так, в принципе, и планирует. Почему бы и нет?