Нерассказанное 23

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Видеоблогеры

Пэйринг и персонажи:
Руслан Усачев/Михаил Кшиштовский, Руслан Усачев, Михаил Кшиштовский, Данила Поперечный
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Драма Нецензурная лексика Психология Сожаления

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Привычно стучат секунды.
Привычно стучит в виске.
«Скоро пройдёт...» — со стен говорят часы.

© эм (а)спид

Посвящение:
ляпе

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Спонтанно.
31 декабря 2019, 00:43

Снег идет, густой-густой. В ногу с ним, стопами теми, В том же темпе, с ленью той Или с той же быстротой, Может быть, проходит время? Может быть, за годом год Следуют, как снег идет, Или как слова в поэме? Снег идет, снег идет, Снег идет, и всё в смятеньи: Убеленный пешеход, Удивленные растенья, Перекрестка поворот

      Руслан был болен.       Он целыми днями лежал на диване, пил сиропы от кашля, какие-то таблетки, которые приносили друзья.       Было тяжело думать.       В целом бывали моменты, когда температура спадала или когда ощущение болезни совсем уходило, и тогда он разговаривал с Даней. С Ильичом. С теми, кто приходил.       И никогда с Мишей.       Руслан злился.       Потому что лучший друг не соизволил даже прийти и проведать его. Хотя бы один разочек. Это было ужасно разочаровывающе. Руслан никогда не думал, что дурная ссора у пешеходного перехода через оживленную московскую дорогу станет концом их дружбы.       Видимо, Миша был иного мнения.       Руслан хорошо помнил: шёл снег. Заметало. Было морозно. Вечер давно спустился и теперь повсюду лился неверный свет фонарей и рекламных вывесок. Люди спешили, огибали их непрерывным потоком.       С недавних пор Руслан не переносил диоды красного цвета. И не мог понять почему. Но окно, которое выходило на светящуюся рекламную вывеску алого цвета, всегда зашторивал.       Руслан запомнил лицо Миши в их последнюю встречу: раздосадованное и печальное. Они ссорились из-за Мишиных загонов. Прямо посреди улицы. Руслан был резок и устал. Миша подавлен и болезнен. На лице у него была ещё вселенская обида, а потом вселенское равнодушие.       Холод тысяч снежинок в одной, неповторимой.       Руслан перевернулся на правый бок, разглядывая странные узоры на спинке дивана. Лицо его не отображало ничего. В голове висел легкий дурман.       Руслан плохо помнил, чем занимался неделю после ссоры с Мишей. Его всё куда-то возили, водили. Но почему-то он очень хорошо помнил Мишину спину и затылок, когда тот удалялся прочь, на другую сторону улицы.       Болезнь шла как сон, и Руслан бесился от досады, потому что никак не мог прорвать эту вязкую тонкую пленку, отделяющую его от свежей реальности. За пленкой что-то было, что-то невероятно важное. И вместе с тем… Руслан тяжело вздохнул и прикрыл ненадолго глаза. Солнце закатными лучами медленно стекало по обоям.       Вечерело, и он поднялся, резко задёрнул шторы. Постоял, прислушиваясь к ощущениям. Лёг обратно.       Не ощущая ничего.       Прикрыл глаза.       Даня заходил и что-то спрашивал, но у Руслана получилось только незаметно покачать головой в ответ, и друг ушёл обратно на кухню. Зашумела вода и какой-то звук вторил ей. Будто бы кто-то пытался незаметно кашлять.       С недавнего времени с ним постоянно сидели друзья. Как с маленьким.       Все, кроме Миши.       Руслан честно пытался писать ему везде, звонить и даже порывался пару раз дойти до его квартиры, но всё тщетно. Миша игнорировал его везде и даже, кажется, сменил номер. Из дома Руслана не выпускали друзья.       С недавнего времени он мало чувствовал. И все больше ощущал какую-то всеобъемлющую скуку и тяжесть. Даже мысль иногда была тяжела. Сказывалась температура. Иногда болело горло.       Он мог час простоять в душе, смотря на белый кафель и ни о чем не думая, наблюдая за воронкой воды, стекающей в сток.       Руслан бесконечно устал и не мог понять, почему так плохо спит и видит урывками какие-то странные смазанные яркие пятна. Почему беспрестанно слышит во сне непонятный звук, похожий на затяжной скрип кроссовка о линолеум. Почему сознание так отторгает его самого и почему плавится. Почему жар не проходит, хотя он лечится уже две недели.       Руслан мало задумывается над окружающим и всё больше погружён в себя. Там, в каком-то отсеке мозга, он чувствует, есть что-то важное. Что-то запредельно важное. И такое очевидное, что и поверить сложно.       Руслан вглядывается в гладь натяжного потолка днями напролёт и не может понять, почему от жара слезятся глаза.       Единственное, что он понимает: свою любовь к Мише. Естественную, как дыхание, и вездесущую, как само бытие.       Руслан плохо спит. И мечтает вернуть всё, как было.       В один из поздних вечеров Даня снова заглядывает к нему и говорит, что дойдёт до магазина. Быстро, туда и обратно, буквально пятнадцать минут. Руслан кивает и пытается улыбнуться, но ощущение такое, будто он разучился. В полутьме комнаты лицо Данилы кажется бледным. Руслан просит его включить свет и оставить. Даня выполняет с вымученной улыбкой и чем-то необъяснимым в глазах. Он устал. Почему он смотрит на Руслана, как на умирающего. Даня правда бледный.       Когда хлопает входная дверь, Руслан засыпает.       Он просыпается от противного звука, того же, что и в прошлые разы. Скрип.       Морщится и трёт глаза. Жар даже будто бы спадает. По крайней мере не так душно. Руслан открывает глаза, присаживается на диване, думая о том, чтобы сделать себе чай, и тут же замирает.       Охуеть.       Кажется, он произносит это вслух, потому что человек, сидящий напротив него в компьютерном кресле, наклонившись вперёд и уперевшись локтями в колени, усмехается, прикрывая глаза.       — Охуеть, — уже громче повторяет Руслан и не знает, как дальше быть. Перед ним сидит Миша. Живой.       — Да ладно, это всего лишь я, — Миша пытается начать разговор, как они всегда делали это обычно, и отводит взгляд. Нет, так дело не пойдёт.       Кажется, это Руслан тоже говорит вслух, потому что Миша перестаёт улыбаться и серьезнеет, поднимая взгляд, глаз в глаза.       — Соизволил-таки прийти, — Руслан чувствует, что хочет сказать отнюдь не это, но язык будто сам решает за него.       Миша отводит виноватый взгляд.       — Не мог решиться, — пожимает плечами, — не знал, что сказать.       — Ты всегда был таким, — Руслан против воли злится и хочет себя ударить.       Совсем. Не то. Сказать.       — Ну прости, что я вот такой неидеальный, — внезапно взрывается Миша, подрываясь с кресла, и Руслан делает то же самое, — тебе вечно что-то не нравилось. Почему ты не мог тогда просто сказать, что любишь меня, обнять, и мы бы пошли в какой-нибудь бар, ну или на худой конец к тебе. Что с тобой, блин, не так?!       — Со мной не так?! — Руслан начинает злиться всерьёз, вторя Мише и повышая голос, но какая-то его часть искренне растеряна.       Почему.       — Да я пытался тебе помочь, это была здравая критика, которую ты так и не научился адекватно воспринимать! — Руслан подходит на шаг ближе, выставляя указательный палец вперёд и почти касаясь им чужой груди. Миша даже одет также, как когда они виделись в последний раз. Руслана передергивает, но он не отступается.       — Ты знал, что это задевает меня, и не мог проявить хоть чуточку понимания?! — Миша истерил. Руслан ему вторил. И его подташнивало. Дышать было тяжело.       — Понимания?! Да ты просто не захотел меня слушать, надел эту свою маску снежной королевы и съебался, — Руслан взмахнул руками в порыве отчаянного гнева. Взор слегка замутился, но это прошло.       — Я всегда был готов тебя слушать, но признай, признай: ты просто устал быть терпеливым, вот и всё, — Миша язвительно скривил губы, — дал слабину…       — И имел право! Ты ныл мне постоянно, — Руслан уже ничего не ощущал вокруг себя, всё его равнодушие восстало, собравшись в грозовое облако в районе солнечного сплетения. И каждое слово вылетало из его уст раскатами грома, а глаза метали молнии, — я любил тебя!       — Если бы любил, не поступил бы так!       — Не передергивай!       — Руслан…       — Не увиливай!       — Руслан.       — Обманщик!       — Нытик!       — Предатель!       — Истеричка!       — Руслан!       Его резко схватили за локоть и развернули.       Когда пелена гнева немного спала, Руслан увидел перед собой Данилу. Он был напуган. Напуган так, что и вглядываться в глаза не пришлось: всё отразилось в чуть приоткрытых губах и в частом прерывистом дыхании. Руслан внезапно понял, что и сам дышит загнанно.       — Нет, ты только полюбуйся: соизволил явиться, — Руслан махнул рукой в сторону Миши, не оборачиваясь.       — Кто? — Просипел Данила, не отпуская чужого локтя.       — Ну как кто, — недовольно воскликнул Руслан, — вон, полюбуйся, пришёл, — он фыркнул, ощущая отголоски уходящей истерики, — господин недотрога, — и повернулся на Мишу.       Воцарилась звенящая тишина.       Кресло пустовало.       Руслан непонимающе взглянул на кресло. Затем на Данилу. И так два раза.       Данила с усталой болью во взгляде смотрел на него, и только теперь Руслан заметил, каким сливовым цветом налились чужие синяки под глазами. Какими сухими и красными были белки самих глаз. Какими потрескавшимися бледные губы.       Чужие пальцы расцепились, и рука безвольной культёй повисла вдоль тела.       Руслан невольно потёр глаза и с удивлением посмотрел на пальцы. Мокрые. Холодок пробежал по щекам.       Он загнанно огляделся, резко разворачиваясь к окну. К не зашторенному пластиковому окну. Из которого лился мерный красный свет. За которым падал тихий белый снег.       И пленка лопнула.       Руслан задохнулся.       Снег. Улица. Переход.       Гнев. Обида. Холод.       Зелёный.       Миша разворачивается.       Зелёный три.       Делает первый широкий шаг прочь, ступая на белую полосу, отражающую свет фар.       Зелёный два.       Руслан бессильно смотрит вслед и хочет кинуться за ним, крикнуть что-то в спину. Но гордость будто приковала его к месту, вырвала язык. Миша уже почти на середине.       Зелёный один.       Середина и едва уловимое движение где-то слева.       Ощущение непоправимости и отголосок фантомной скорби из будущего.       Визг тормозов.       Красный.       Звон в ушах. Чужие вскрики. Слабость в коленях. Холодный свет. Холодный снег.       Снег.       Снег.       Снег.       — Снег, — едва слышно шепчет он и с непередаваемым ужасом на лице поворачивается на Даню.       Тот стоит, глотая стекающие по обеим щекам слезы. И Руслан внезапно понимает, что по его подбородку ползут горячие дорожки, иллюзорно заполняющиеся ненавистным цветом.       Из окна льётся красный свет. За окном идёт тихий снег.       Снег.       Снег.       Снег.       Тихо.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.