Второсортный роман авторства Детектива 5

Инна_Каур автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Danganre: Birth, Danganronpa Re: Birth (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Аюму Фуджимори/Сейши Ёдогава, Аюму Фуджимори, Сейши Ёдогава
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort Би-персонажи Кроссдрессинг ООС Отклонения от канона Повседневность Пропущенная сцена Смерть второстепенных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Сейши уже пять часов смотрит в стену, думая, как так вышло. Аюму вроде бы спит, но кошмар реальности находит везде.

Посвящение:
Алина, ты меня в ронпу втянула, ты и разгребай последствия.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
АТТЕНШН!
Работа базируется на сериале с ютуба, при запросе danganronpa re birth он вылезает первым, очень советую сначала посмотреть, пусть и убито на это будет часа четыре. Повествование основано также и на моих домыслах по поводу окончания второго суда и по поводу того, каким образом ведёт себя уставший и заколебавшийся Сейши (ООС стоит из-за него)
Ещё что... Фандом чуть менее чем мертв, так что Ваши отзывы, оценки, да даже сообщения об ошибках стимулируют писать ещё. Я едва выкарабкалась из творческого кризиса, так что хотелось бы писать кому-то и куда-то, а не в пустоту без фидбэка.
31 декабря 2019, 13:28
После второго суда прошло едва ли три дня, и ребята до сих пор не оправились от произошедшего. Сперва Майко и Нико, потом Кёго и Наруми… Только Акире, видимо, было всё равно, и он даже не пытался это скрывать, в отличие от Микото. Даже Тодороки перестала ко всем лезть так часто, а Казуми и Мисузу всё же помирились, пусть этот процесс и сопровождался взаимными обвинениями и криками на два — теперь два, ругались-то они на третьем, отправившись его исследовать независимо друг от друга — этажа, так что остальной класс закрылся в спортзале, ведь в столовую после казни Гурмана возвращаться было невероятно сложно. Часы, которым вряд ли можно было верить — в этом месте верить нельзя было даже себе, — показывали два с четвертью часа ночи, а Сейши сидел за столом, гипнотизируя чистый лист бумаги с этого вечера точно, возможно, даже с обеда. Он всего раз встречался с другой Абсолютной Писательницей, Токо Фукавой, и не сказать, что встреча прошла хорошо. Однако её талант заслуживал внимания, ведь многих девушек, да и не только, цепляли её книги. Она бы, наверное, описала его эмоции намного лучше, чем он сам сейчас пытался битых часа четыре. Что-то вроде… Йодогава дернулся, прокручивая в голове более-менее осмысленные предложения. «Любовь подобна чашке с обжигающим напитком, выпитой по приходу с мороза. Наслаждение на грани боли, снова и снова, словно ходишь по тонкой границе, стараясь не упасть вниз.» Слова выглядели обрывисто, но это было лучше, чем пустота. Новеллист, записав, отложил перо в сторону и отодвинул заготовку письма, после сложил руки на столешнице и лег на них, думая, как же его так угораздило. Аюму изначально его зацепила — буквально, даже намного сильнее, чем зацепила, ведь они столкнулись в коридоре, как в каком-то бульварном романчике, где у автора не хватило фантазии на более оригинальную встречу главных героев. Потом Йодогава, как хороший новый знакомый, прошёлся вместе с Фуджимори и познакомил её со всеми, в какие-то моменты ненароком оберегая от нежелательных последствий. Девушка постоянно извинялась перед всеми, оправдывалась, и если бы это было просто случайным, тогда ещё можно было бы подступиться, но нет, это было наложением Таланта на натуру Аюму — и без того пластичная, из-за множества несчастных случаев, спровоцированных Абсолютной Неудачей, девушка стала винить себя во всём и вся, что происходило вокруг. Монодора своими словами об игре запустил сложный механизм, в который их всех втянули против воли, заставили подозревать друг друга и ждать удара в спину. Ещё и спустя два дня после своего первого появления он дал им так называемый «мотив» убивать, сказав, что один из них получит его оружие, которое может использовать как угодно в своём убийстве. Они, конечно, провели собрание по поводу этого, да вот только Майко всё равно убили, пусть и непреднамеренно. И пошло-покатилось… На Первом Суде Сейши было действительно жаль Саиджи, потому что он хорошо понимал его чувства, как минимум, мог представить, что тот испытывал во время обвинений. И то, с каким рвением Аюму защищала его, доказывая, что Рокудо не убийца, поражало. Тогда, в ужаснейшей обстановке, когда между пятнадцатью лежал труп их бывшей одноклассницы, она смогла сохранить здравомыслие и спасла четырнадцать человек, включая себя. Правда, ценой жизни Нико Химуро, но Поэтесса уже сама приняла свою участь, смиренно ожидая, когда её казнят, пусть и столь жестоко и болезненно. Фуджимори после Суда почти потеряла хороший настрой, но постаралась отгородиться от всего, когда выяснилось, что открылся второй этаж. И снова с Йодогавой они пошли исследовать новые помещения. Сейши и сам не знал, почему его так зацепило то, что Неудачница не читала его книги. Или дело было в том, что на просторах интернета слишком много любителей рассказать весь сюжет? Так или иначе, он до сих пор не мог сказать, почему покраснел тогда, когда они шли до кабинета химии. А потом ещё и сама Аюму споткнулась, так что Новеллисту пришлось её ловить. И кто его дёрнул предложить держаться за руки? Нет, конечно, якобы для того, чтобы она снова не упала и, не дай Монодора, не сломала себе чего-нибудь, но то, как Фуджимори в него вцепилась… Потом пришлось ей даже сказать, чтобы отпустила, и тогда алой краской покрылась уже она. Где-то между кабинетом химии и идеей банкета в голову Сейши стали закрадываться сомнения в том, что Аюму-тян, а не кун. Это, по идее, должно было служить стоп-краном для столь невовремя появившейся симпатии, но какого чёрта? Какого чёрта это не только не остановило, но, наоборот, дало ещё бòльший толчок его перерастающим во влюбленность непонятным чувствам. Да ещё и остальные… Тодороки при общении, что таковым можно было назвать едва ли, пару раз вскользь назвала их парочкой, Наруми вообще обозвала «похотливыми голубками», да даже Саиджи предложил «обсудить свои проблемы наедине». Пусть тогда Йодогава и намекнул Аюму о том, что он знает её-его секрет, отделаться от ощущения, что ребята видели во всём этом и, следовательно, имели ввиду совсем другое, не удавалось. А потом на Втором Суде Фуджимори хватило смелости, чтобы признаться в том, что она мужского пола. Даже ради того, чтобы снять с себя подозрения, не важно, каким же мужеством надо обладать, чтобы сказать такое. Благо, остальные восприняли это, как должное, дескать, всё, поняли, подозрения сняты, идём дальше. А ведь Аюму пришлось переступить через себя, через свои многолетние и многочисленные страхи, комплексы, опасения и привычную жизнь, отказаться от неё, чтобы произнести: «Я — парень». Сейши глубоко и обреченно вздохнул, скомкав лист и закинув куда-то в ящик стола. Раздавшийся стук в дверь вынудил его встать.  — Кто там?  — Это Аюму. Не волнуйся, я не убить пришёл. — его голос мелко подрагивал. Йодогава открыл дверь, и Фуджимори юркой мышкой проскочил в комнату, давая Новеллисту снова отрезать уже их от коридора двумя поворотами ключа в замке. Никто не признавался, но все боялись того, что в один момент кто-то убьёт, поэтому страховались, как могли. Неудачник был с отпечатком подушки на щеке, в немного мятой хлопчатой футболке, пижамных штанах и босиком. Пусть их комнаты и находились по соседству, всё же вид парня говорил как минимум о том, что тот подскочил с кровати и тут же ринулся к нему. Сейши же только жилет да пиджак снял, повесил на спинку стула да так и просидел до этого момента.  — Прости, что так вот… Я тебя не разбудил? — обеспокоенный, он поднял голову. Вот вечно такой — сам, видимо, в ужасном состоянии, а волнуется о других. Йодогава покачал головой, чуть улыбнувшись.  — Я не ложился.  — Вот как… Ты… Ты в порядке? Знаю, глупый вопрос… — он неловко усмехнулся, облокачиваясь на стену. Новеллист развернулся, прошёл в комнату и сел на кровать, оставив место рядом с собой.  — Иди сюда и рассказывай, что такое. Аюму осторожно подошёл и устроился на краешке, смотря в стену. Его губы дрожали, да и сам он выглядел готовым расплакаться, все больше с каждой секундой. Ладно, включаем детектива — Сейши наклонился, заглядывая в чужие глаза.  — Кошмар? — Фуджимори кивнул. — Ты пришёл ко мне, потому что ближе, или потому что со мной там что-то случилось? Парень неожиданно обнял его, вцепившись в плечи. Сам Йодогава, слегка опешивший от такого, скопировал статую.  — Ты… Тебя убили, понимаешь? И я не смог найти того, кто это сделал, мы все разошлись во мнении, и, когда всех решили казнить, я проснулся. Так страшно было смотреть на портрет на твоём месте, и Микото вообще не помогала, и Акира давил, называл убийцей, но это был не я, я бы никогда такого не сделал, а Мисузу обвиняла самого Акиру, и мы все поссорились, и ругались, а я вообще ничего не мог сделать, потому что тебя не было, и…  — Я тут, всё в порядке. — Сейши приобнял парня, поглаживая того по спине. — Я жив. Всё хорошо. Не волнуйся. Новеллист прислонился щекой к макушке Аюму, задумавшись на некоторое время.  — А если бы тебе смерть Микото или Мисузу приснилась? Ты бы и к ним пошёл? Всхлипывающий Фуджимори резко застыл, и, отшатнувшись, отвернулся, закрывшись руками. Йодогава встал и, обойдя Неудачника, присел на корточки напротив, убирая ладони от его лица, окрашивающегося, медленно, но верно, в алый. Усмехнувшись, Сейши потрепал его по голове.  — Ясно… Ну, насчет этого не волнуйся. Ты же к себе всё равно уже не пойдёшь? Можешь остаться, если хочешь. Кажется, в голове Аюму был только один вопрос, непроизвольно произнесенный вслух.  — Почему… Почему ты так реагируешь? Ночь — время откровений, иначе как объяснить, что Йодогава отвечает, и притом честно и относительно спокойно?  — Да я и сам с похожим набором чувств, знаешь ли. Так что говорю, не волнуйся, всё в порядке. — он ложится у стены. — Можешь, конечно, к себе пойти, но мне кажется, что ты тогда вряд ли уснешь. Так что ложись, завтра рано вставать. Фуджимори устраивается осторожно на краю кровати, подкладывает руку под голову, снова краснея, когда Сейши накидывает на него одеяло.  — Спокойной ночи.  — Ага. Йодогава закрывает глаза первым и чувствует, как его ладонь сжимает чужая, улыбается и обнимает удивленно пискнувшего парня, притягивая к себе.  — Теперь точно спокойной ночи. Зато будешь уверен, что я жив. — как, каким образом он остается спокойным внешне, когда внутри давно пляшут цикады и кричат на сотни ладов?  — Д-да, наверное. — вот Аюму действительно успокаивается, выравнивает дыхание и засыпает. Часы размеренно стучат, где-то под звездным небом сотни тысяч людей тихо и громко радуются тому, что видят, а Монодора уже придумывает, как это можно использовать для нового мотива. Но действительно ли это имеет значение для спящих? Уверена, никакого.
Примечания:
Фидбэк, пожалуйста, прошу вас всех :')
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.