ангельский притон

валентин перевел все стрелы и в меня запустил ракету

и чейзу действительно страшно, когда в кабинете остаётся только он и ноен. ни одна живая душа не должна узнать об этом. юноша неторопливо подходит к замершему на месте хадсону, который смущенно рассматривает собственные ладони. ноену, кажется, совершенно похуй на учительскую этику, потому что одним ловким движением он схватывает изящные запястья одной своей ладонью, а другой закатывает рукав. — эй, блять! — брыкается чейз, матерясь и совсем забывая о том, кто перед ним стоит. ноен хмурит брови, пристальней разглядывает чистую бледную кожу чужих рук, после чего отпускает хадсона. чейз ощетинивается, молнией подлетает к юноше и тыкает тонким пальцем в грудь перед ним. — какого хуя, мистер юбэнкс? — осознание приходит мгновенно, заставляя чейза стушеваться. ноен же смотрит вниз, испепеляя взглядом тёмную макушку своего ученика. а ноен не знает, что сказать. что юбэнкс просто волнуется за этого подростка? что он четыре года назад на своё шестнадцатилетие видел, как двенадцатилетнего чейза избивали за школой? что он чувствует блядскую ауру боли, окружающую чейза? что, блять, сказать, чтобы этот ребёнок, вновь поднимающий свои погасшие голубые глаза, снова стал светиться? — мне показалось, что ты чем-то опечален, — ноен умело обходит нетактичные вопросы стороной, потому что даже при слове опечален, брови чейза сдвигаются к переносице, уголки губ дергаются и плечи приподнимаются. — простите, но это вообще не ваше дело, — чуть ли не со слезами произносит чейз, ловко выскальзывая из класса. и всё же худи немного задирается, и на свету ноен видит множество белых полос. бывшие шрамы, проносится в блондинистой голове. и прежде, чем юбэнкс успевает окликнуть подростка, тот краснеет, из-за чего кожа принимает красивый розоватый оттенок, и выбегает из класса.

расскажи, кто твой подельник провернули ограбление века

— да твою мать, — шепчет ноен, закатывая глаза и достаёт телефон. ему срочно надо позвонить. — ало, — сонный голос джейдена раздаётся на том проводе. хосслер явно спит, а ноен звонит ему. — я нашел его, — резко начинает юноша, не давая другу опомниться. — у него проблемы, джей, и я очень хочу помочь ребёнку, но он не подпускает меня и не помнит. джейден что-то ворчит, после чего слышно скрип кровати и шуршание простыней. — блять, я встал из-за тебя в такую рань, — недовольно шепчет хосслер, ставя звонок на громкую связь. — во-первых, он не ребёнок, сколько ему? шестнадцать? а во-вторых, с чего ты взял, что у него проблемы? он сказал? — как только я заговорил о проблемах, его поведение поменялось, а значит, подсознательно, он пытается избегать этого, — говорит ноен, убеждаясь в своей правоте. джейден замолкает и долго молчит. — и вообще, шестнадцать не равно двадцать один, или какой у нас возраст совершеннолетия? — тебя послушать и понять, что ты сам несовершеннолетний, ноен, блять, — мычит хосслер, находя стакан с водой и что-то опрокидывая по пути, ноен слышит. — мне двадцать один через две недели, а ему семнадцать не скоро. ноен тяжело дышит. он не замечает, как нервно ходит по классу. кажется, чейз цепляет его до костей, забирается под кожу, как самый дешевый и густой дым, и так прочно заседает в голове, что не вытравить. хочется помочь. оказать поддержку. — попробуй не обращать пристальное внимание на него, но намекнуть, что ты рядом. всегда и постоянно, — изрекает джейден и тут же сбрасывает, чтобы ноен вновь не забраковал его совет. юбэнкс ещё взвешивает все за и против, наконец приходя к выводу, что джейден прав. не стоит давить на чейза, но остаться незримым покровителем всё же нужно. кто знает, что сидит в мыслях подростка и на что он способен. ноену точно не хочется этого проверять, потому что, блять, достаточно насмотрелся. но чейзу помочь хочется. умереть за него, но помочь, как сможет. это не любовь, даже не симпатия. просто каждому нужно чужое плечо, куда можно порыдать. ведь легче всё рассказать незнакомцу, а не родным людям. ноен действительно не догадывается, что те самые близкие и родные люди причиняют чейзу неимоверную боль.