ангельский притон

пройди подальше, в паутинном сундуке сокрыто счастье наше в бездонном бардаке

чейзу страшно. он обнимает себя за предплечья, покрытые белыми полосками, с отчаянием и болью смотрит на белую дверь, которая вот-вот откроется. сейчас три часа утра, а он ещё не ложился. сидит на кровати, завернувшись в одело, и ожидает худшего. потому что в жизни хадсонов никогда не бывает хорошего. подросток давно осознаёт это. наверное, когда старшая сестра съёбывается, как можно дальше из этого дома, пообещав чейзу, что заберёт его. не успевает, ведь мистер хадсон меняет замки на следующий день после побега любимой дочки. и меняет своё отношение к членам семьи. миссис хадсон, не выдержав тотального контроля со стороны мужа, тоже сбегает из дома, пока билл был на работе, а чейз в школе. чейз до сих пор не знает, где его мама. и от этого становится так паршиво, горько и мерзостно, что хочется выть, вспороть грудную клетку рёбрами наружу, чтобы перестать чувствовать боль, перестать ощущать биение сердца. потому что, блять, больно. реально больно. настолько адски неприятно, как будто заживо кожу сдирает. и чейз живёт с такими ощущениями уже не первый год. а еще с мыслями, что его оставляют с отцом-тираном. и если кэрри делает это не специально, то, подросток уверен, мама всё чётко осознаёт. на какие риски идёт и кому отдаёт сына. пол за дверью предательски скрипит, пока истерзанное сердце чейза замирает в испуге. пришёл отец, наверняка с очередной девушкой под локоть. — чейз, — слабый голос доносится с той стороны, хадсон прислушивается. — помоги мне, сынок. — нет, — в отличие от билла чейз говорит уверенно и громко. — пожалуйста, — шепчет мужчина, но не дождавшись ответа, опирается спиной на дверь и скатывается по гладкой поверхности, чем-то гремя. алкоголь. ему нужны деньги, чтобы купить ещё. папа снова пьян, стремительно проносится в мыслях. и глаза начинает щипать от подступивших слёз. чейз громко всхлипывает, тут же закрывая рот ладонями. тело чейза ноет от бесчисленных ударов, фиолетовыми синяками расплывающимися на бледной, словно бумажной коже, укрытом пижамой пастельных тонов. синяки напоминают о себе покалыванием. особенно, когда их касаются. снова, сука, больно.

возьми его, протри, отмой, раны залатай и неси скорей домой, сядь в пустой трамвай

чейз понимает, что с утра не сможет выйти из комнаты. а если и выберется, то покроется новыми ударами от любящего папочки-абьюзера. это пиздецки неприятно. нет другого выхода, кроме как зайти на школьный сайт и найти адрес нового учителя. ноен же обещает помочь, вот удачный шанс, нахуй. спустя пару минут на тонком запястье красуется каллиграфическое гроу-стрит семнадцать-а. чейз выходит через окно, хватаясь за толстую ветку большого дерева, раскинувшегося рядом с его окном. бежит по пустынной улице, марая белые носки грязью и кровью. не надеть кеды и стереть ноги в кровь — чейз умеет. слёзы тянущимися дорожками стекают по щекам, обрываясь на изящной линии подбородка. всхлипы непроизвольно вырываются из вздымающейся от быстрого бега груди, черные волнистые волосы растрёпываются, падают на глаза, безбожно загораживая вид на дорогу. но чейз сильный. он справится. делает победный рывок и оказывается около аккуратного дома с палисадником. клумбы алых и белых роз приветственно склоняют свои бутоны перед чейзом, но хадсон считает это выдумкой, ебаной галлюцинацией. подбегает к двери и стучит, не боясь разбудить, потому что видит свет. свет на кухне, единственное освещаемое окно. становится тревожно. всхлипы усиливаются и становятся громче, перерастая в заполошные рыдания. дверь открывается. перед чейзом, вытирающим слёзы, стоит ноен. такой домашний, одетый в мешковатые штаны и широкую футболку. и явно обеспокоенный. — чейз? — помогите мне, пожалуйста, — жалостно шепчет чейз, опуская голову вниз. сам же сегодня и послал учителя. сердце ноена сжимается от жалости и сочувствия к ребенку. юноша отходит, шире открывает дверь и выходит обратно к чейзу. помогает подняться на ноги, кладёт ладонь на плечи и заводит в дом, приговаривая, что завтра они со всем разберутся и всё будет хорошо. но чейз знает, что хорошо уже нихуя не будет. и с чего между учителем и учеником может завязаться дружба? с того, что одному не везёт с семьей? или с того, что у другого просыпается ответственность и желание заботиться? н и х у я.