Честь семьи Лестрейнджей

Отец ушёл с утра. Рабастан возился в лаборатории до обеда, затем тоже ушёл. Вечеринка полностью легла на мои плечи. Беллатриса появилась одной из первых. Под ручку ее почему-то сопровождал Барти. — На вечеринку к Тёмному лорду мы не пошли. Одни старики, скукота. Что мы будем там делать? — Участвовать в оргиях, — буркнул я недовольно и быстро исправился: — Беллс, вина? Белла вдруг вспыхнула от удовольствия. — Меня ещё никто так не называл. Красиво. — Красиво, — согласился Барти и добровольно взялся быть гвоздём вечера. Именно этот момент выбрал Рабастан, чтобы явиться. Он выхватил бутылку из рук Барти и стал пить прямо из горлышка. Затем он схватился за левое предплечье и, сцепив зубы, тихонько застонал. Я мигом очутился рядом с ним и рванул левый рукав. На ней шипела змеюка, укладываясь спать в человеческом черепе. — Басти, ты идиот! — закричал я. — Что ты наделал! Я с ужасом осознавал масштаб трагедии. Я ни за что не прощу ни отцу, ни брату, ни Тёмному лорду! Но самое главное — не прощу себе! Я не желал рабской участи своей семье. Я настолько зациклился на Беллатрисе, что совершенно не подумал о брате. От злости я затрясся и пульнул бутылку в стену. Ей ничего не сделалось, только остатки выпивки разлились и образовали бурые пятна на ковре. — Я хотел защитить тебя, — прошептал Басти. — Он требовал твоего присутствия. Я обещал, что ты придёшь на Рождество. — Ничто не решай за меня! — завопил я. — Я — совершеннолетний! — Девочки, не кричите! — примирительным тоном заявил Барти. — Все не так уж плохо. Мы найдем способ вывести татуировку. Это не смертельно. — Вы не понимаете… — Руди, успокойся! — вдруг повысила тон Беллатриса. — Рабастан, где обезболивающее? Барти, наколдуй воду и повязку. Она взяла мои руки в свои, и я вдруг вспомнил, что я мужчина, а не баба-истеричка. Что за плебейские манеры кричать на других. — Родольфус, ты знаешь больше, чем говоришь, — начала говорить Беллатриса. — Это как-то повлияет на наших родителях? И сестрах? — Да, мне тоже интересно это знать, — прозвучал чей-то голос. Я обернулся и увидел юного Люциуса Малфоя. — Я скажу, только если у тебя нет Метки, — безучастно сказал я. В какой-то момент мне стало всё равно. — У меня нет Метки, — улыбнулся Люциус, — я решил подождать с таким важным событием. — Абсолютная власть над человеком, — кратко объяснил я. — И что входит в комплект? — спросил вмиг нахмурившийся Малфой. — Полный комплект антигероя. Я почувствовал себя уставшим и слишком малой величиной, чтобы как-то повлиять на эту реальность. Как вдруг в комнату стали заходить парни и и девушки, все веселые и взбудораженные. Шампанское открылось с хлопками, заиграла музыка, и картинка сменилась, как по волшебству. Впрочем, так и есть! — Что случилось? — Мы все отказались от Метки! — упал возле меня на кресло Гойл. — Что в ней хорошего, мы так и не поняли. — Зато было весело, — засмеялся довольный Эйвери, — ну и недовольная морда была у Тёмного лорда Волдеморта. — Ну и должность. Ну мы поиграли в войнушку, но это несерьёзно. Зачем она нам нужна? — Чтобы контролировать вас, — вполголоса ответил я. Внезапно образовалась тишина, и мои слова, оброненные случайно, упали в благодатную почву. Молодёжь вытаращилась на меня. — Но зачем? — допытывался Малфой. — Чтобы затем контролировать ваших родителей. Я увидел, что все ребята слушают меня. — Думаете, им приятно было бы видеть, как их дети добровольно принимают рабскую метку? Вы все молодцы. Но теперь берегитесь — ваши родители под угрозой… Я, глотая слезы, рассказал об эпидемии драконьей оспы, которая просто выкосит старшее поколение. — И что же ты предлагаешь, Руди? — спросил Барти, единственный человек, который сохранил смешливое и лукавое выражение лица. — Ничего, я не лидер, — нехотя ответил я, — но знайте, каждый человек из вас — это волшебник. Стоит ли проливать столь редкую кровь? У каждого из нас есть семьи, вот и нужно оберегать своих родных. Я хочу защитить своих, и что Басти вытворил? — Ты ошибаешься, Руди, — спокойно произнес Люциус. — Слизерин — это семья. Одна большая семья. — Райвенкло — тоже, — улыбнулся Барти.  — Хаффлпаф, — пискнули две невзрачные девушки, имён которых я не знал. — Гриффиндор! — крикнула Беллатриса. Увидев недовольные лица, сказала: — Я за кузена Сириуса говорю. Думаете, он пропустил бы такую заварушку? Я засмеялся. Блэки — просто невозможная семейка! *** Меня отпустило, даже клейменный Басти расслабился. Беллатриса ела виноград и лукаво поглядывала на меня. Я не понимал столь откровенного разглядывания, пока она сама не схватила меня за руку. — Идём! Мы оказались за портьерой. — Ты — герой! — сказала она. Я зафыркал. — Я даже не был у Волдеморта. Если бы я противостоял в поединке, как ты думаешь, я выжил бы? — Но ты сделал невозможное, парой фраз ты объединил этих ребят. Я внимательно присмотрелся к этой девчонке. — Кто-то притворялся дурочкой… — А кто-то болваном. — Я люблю подраться. Особенно, с Сириусом, он такой глупый. — Значит, в постели у нас скучно не будет? И Сириуса я не приглашаю! — Дуэль! Я схватил Беллатрису за руку и насильно поцеловал ее, хоть она вырывалась. — А как же чистота помыслов? — лукаво спросила она и положила руку мне на бедро, поглаживая его. — Так не терпится жениться? Я разозлился, потому что в ее присутствии я ощутил возбуждение. Вполне вероятно, что все Блэки сумасшедшие. И как ее контролировать? Это же ураган! Беллатриса приблизилась, так, что ее девичья грудь прям колыхалась передо мной. Только сейчас я сообразил, что она была одета весьма соблазнительно. Низкий лиф, узкое платье. Покатые плечи, высокая грудь, соблазнительные бедра. Передо мной стояла вполне сформировавшаяся девушка, и ее останавливало только то, что ей не приходилось соблазнять столь явно. Ей было просто неинтересно, и лишь я удостоился чести быть ее жертвой. Я лишь слегка коснулся ее губ, провел языком, собирая влагу. Ее губы открылись, ожидая большего, маня, приглашая. Когда же продолжения не предвидилось, она высунула язычок, чтобы попробовать меня на вкус. Я же смотрел с насмешкой, как она закрыла глаза в предвкушении. Кончик языка казался весьма игривым. На мгновение я подумал, что она может вытворять своим ртом. Спустя минуту Белла открыла глаза и увидела мою ухмылку. Ее синие глаза мгновенно наполнились гневом. Я совсем не хотел быть проклятым, поэтому поцеловал так, как хотел я, - страстно и жарко. Ее тело обмякло. Мне пришлось удержать ее. Глаза смотрели на меня с выжиданием. Она хотела знать ответ на свой вопрос. — Да, — ответил я и вышел, прикрыв ее портьерой. Пусть девушка приведёт себя в порядок. Я улыбался. Кажется, влюбленность в Лорда ей не грозит. Но сомнения всё-таки были, и именно они держали мой разум холодным. Я не собирался влюбляться. Но кто предвидит свое будущее? Я знал будущее этого мира, догадывался, что настоящее уже меняется, но совершенно не знал, что со мной происходит сейчас.