Честь семьи Лестрейнджей

— Минни! — внезапно для окружающих заорал я. — Немедленно появись! Эльфийка оказалась тут же и испуганно уставилась на меня. — В комнате у Барти находится бочонок с ядовитым веществом, срочно выброси его на глубину моря и как можно дальше! Мои собеседники поняли и закивали. То, что происходило здесь и сейчас, попахивало вселенским заговором. Кто же сидит во главе паутины — Дамблдор или Волдеморт — я никак не мог решить. А могли пострадать не только отец и брат, но и Барти, и Блэки. И что самое обидное, все те люди, с которыми я контактировал и которых я пока не знал, тоже могли пострадать. Я почувствовал себя очень уставшим, потому что вдруг осознал бремя ответственности за этот мир. Я не мог всех спасти. Может, и не нужно всех, но всё, что от меня зависит, я сделаю. Мы тихо разошлись. Беллу я чмокнул в щеку, и она, зардевшись как мак, хлопнула меня по плечу. Барти, чудак, ухмылялся. Регулус, как самый младший, устал от информации, да и не нужно было забивать ею голову. Но что поделаешь — мне нравилось семейство Блэков и скрывать что-либо от них попросту не хотелось. На следующий день я ловил Беллу по всему замку. За ней нельзя было угнаться. Её видели то в кабинете Чар, то на Астрономической башне, то на кухне. Чем она занималась, для меня оставалось загадкой. К обеду я устал бегать за фантомом Беллы и вздремнул полчаса в своих комнатах. За это время случилась катастрофа — начали искать меня. Я не слышал ни одного звука, похоже, заглушающие чары стали отменными, я все больше набивал руку в волшебстве. Я прошёлся к Большому залу на обед, затем выглянул на улицу — позёмка не располагала к прогулке, и заглянул в библиотеку, но она была закрыта. Никаких развлечений! Когда я отправился к Барти, я нашёл Беллатрису злющей, как мантикору. Она сидела очень ровно, неподвижно, а в глазах светились злость и озадаченность одновременно. — Где ты был? — спросил Барти, удерживая бокал с огденским. — Мы тебя заждались. Белла, к счастью, пьяной не выглядела, иначе мне было бы несдобровать. — Там-сям, — беспечно ответил я, — Хогвартс большой. — Ну идите-идите, голубки, — фыркнул Барти, — понежничайте и полюбезнее. — Чего? — не понял я, а Белла встала и потащила меня за руку. — Я заметила, что ты довольно легкомысленный парень, — зло сказала, — тебя нужно контролировать. — Ну уж нет, — нахмурился я. — Зачем меня контролировать? Я и так здесь. Если ты не в силах справляться с эмоциями, то контролировать нужно тебя. — Один-один, — констатировала она. И уже поспокойнее. Но Блэковский нрав было не отнять, и она завела разговор о дуэлях. Ей бы хотелось побольше тренироваться, иначе она быстро потеряет форму, когда пойдут дети. — Дети же ещё не скоро, зачем об этом думать сейчас? — недоумевал я, хотя мысль была интересной. Если она займётся воспитанием детей, то ни по какому Волдеморту она не будет воздыхать. — Дурачок ты или притворяешься? — рассердилась Белла. — Раззуй глаза! Я только сейчас заметил, что она привела меня в Выручай-комнату. Здесь стоял столик с ужином и кровать. Я настолько не был расположен к постельным утехам, что кровать исчезла сама по себе и появился маленький уютный диван. Так было лучше. Присел на кончик дивана, позволяя даме вести разговор. Белла прекрасно меня изучила и сразу же заговорила о том, о чём я говорить не собирался — о будущем. Она описала нашу скучную семейную жизнь, детей, и отсутствии занимательных ощущений от драки. Она любила драться, и не скрывала этого. — А Круциатус любишь накладывать? — не удержался я от вопроса. — Нет, — задумавшись, ответила Белла. — Я не хочу делать людям больно, предпочту сразу смерть. — Знаешь, давай не будем нести людям смерть, страх и боль, — сказал я. — Задумайся: сможешь ли ты нести людям покой, радость и любовь? Ты любишь свою семью? — Конечно! О чём речь! — Смогла бы ты им нести страх, боль и ужас? Я сжал пальцы от усилий, мне было важно знать ответ. Белла задумалась: — Я бы надрала уши Сириусу, но по большому счету я не желаю никому никакого зла. Это хорошо? — Теперь представь, что нет в живых твоих родителей и дядюшки с тётушкой, твою сестру отлучили от рода, а кузенов бы убили? Что бы ты почувствовала? Белла содрогнулась. — Это ужасно! Нет, не хочу даже знать об этом! — Вот и запомни это ощущение. Оно говорит о том, что любовь это нечто ценное, больше, чем флирт или секс. Из любви соткана сама ткань Мироздания. И наша судьба, и дети, и семья - это часть одной и той же любви. Ничто не случайно. Что ты хочешь больше — драться и остаться одинокой или позволить себе тратить энергию с пользой? Я так понимаю, тебя интересуют физически сильное тело, так может, тело поможет справиться с пробежкой по утрам, прогулками с детьми и общими праздниками? Во время этого диалога лицо Беллы казалось задумчивым, одухотворённым, лукавым и смешливым. Казалось, я пробудил в ней какие-то новые эмоции. — Беллс, скажи мне, ты общаешься с родителями или сестрами? Девушка не поняла вопрос. — Ну, просто говорить о своих впечатлениях, планах, чувствах? — Нет, — Белла настолько погрузилась в размышления, что едва замечала, о чем я ее спрашивал. У нее шёл параллельно какой-то собственный мыслительный процесс, и я его только направлял. — Ты единственный, кому я могу сказать о себе и своих… потребностях. Меня никто не понимает, а я не хочу открываться попусту. Это школа, в ней нельзя терять хватку, а во взрослой жизни тем более нельзя никому доверять. Но и ты сам сложный человек. Ты кажешься простым, но в тебе скрывается бездна секретов и талантов. И Белла почему-то поцеловала меня. Это был сладкий поцелуй с привкусом горечи. Кажется, она растеряла свою беспечность и чуточку стала старше. На меня смотрела девушка с уставшими глазами. Она прижалась к моему боку, потихоньку всхлипывая. Я не верил своим ушам и глазам. Где та безумная Блэк, хохочущая над смертью Сириуса? Здесь этого нет и в помине! — Я боюсь потерять свою семью. Даже больше, чем раньше. Что мы можем сделать, чтобы ничего с нами, Блэками, не случилось? — Слушайся меня, Беллс. Я тебя не оставлю. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы спасти семью Блэков. Вокруг моего запястья сверкнула лента обещания. Белла завороженно уставилась мне в лицо. — Ты не шутишь! — воскликнула она. — Зачем мне врать? — обиделся я. — Мне просто стало плохо от ужасной мысли за родных, а ты… Знаешь, ты начинаешь мне нравиться. Смешливая Белла мне нравилась намного больше, но серьёзная, расстроенная и уставшая нравилась тоже. Я видел, как эмоции захлёстывают ее через край, и она была искренна в своих порывах. Недоверчивость к чужим компенсировалась болезненной привязанностью к любым людям, кто почувствует к ним доброту. Я видел, как в течение полугода поменялся период сукиного сына у Сириуса. Видел перемены у Беллы, и ещё не стоило оставлять Регулуса решать одному свои проблемы. Несмотря на сложные отношения внутри клана, Блэки любили друг друга, как умели и как могли. Кажется, я догадался, как взаимодействовать с Беллс. Не могу сказать, что я влюбился или потерял голову, но я стал лучше понимать ее, и догадался, что в её жизни не хватает сильных впечатлений. Тех самых, которые помогают осознать яркость бытия в постоянном поиске приключений. — Беллс, — шепнул я в аккуратное ушко будущей невесты и жены, — я думаю, а не сбежать нам к магглам? Поженимся и рванем на самолёте в Лас-Вегас? — Я хочу в Испанию, — с готовностью произнесла Белла, — там живут наши дальние родственники. Но я нигде, кроме Шотландии, не была. Это очень страшно — летать? Или мы закажем порт-ключ? Его придется ждать полгода, как раз успеем к свадьбе. — Летать очень страшно, — кивнул я. — И нам придется лететь через океан. — Это опасно? — глаза Беллы загорелись. — Очень. Маршрут путешествия я уже мысленно составил. Участь Беллы была решена. Ни дня без приключений!