Великий Корейский Дракон 7

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Ким Намджун, ОЖП, Ким Сокджин, Ким Тэхён, Мин Юнги, Пак Чимин, Чон Хосок, Чон Чонгук
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 6 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: AU Алкоголь Анальный секс Ангст Грубый секс Драма Жестокость Как ориджинал Клиническая смерть Курение Минет Насилие Нездоровые отношения Нецензурная лексика ОЖП Рейтинг за секс Романтика Серая мораль Смерть второстепенных персонажей Смерть основных персонажей Убийства Упоминания наркотиков Упоминания самоубийства Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Встреча с Великим Корейским Драконом меняет жизнь каждого. Одним она несет смерть, другим - богатство. Но может ли она принести настоящую любовь и счастливый финал?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Прибытие

2 января 2020, 07:10
Если в Южной Корее спросить человека кто такой Ким Намджун, любой от мала до велика покрутит у виска пальцем и постарается поскорее отойти от вас подальше, приняв вас за умалишённого или ваш вопрос за дурацкую, несмешную и совершенно неуместную шутку. И если первый вариант ещё хоть сколько-то простителен, ведь нет вашей в вины в том, что ваш IQ не далеко ушёл от белки, то второй — что-то сравни богохульству в Европе времён Великой Инквизиции. Это имя здесь не то, что впитывают с молоком матери, оно передаётся на генетическом уровне, вписанным во все двадцать три пары хромосом. В Южной Корее теперь новая религия, и Ким Намджун в ней и Бог, и Дьявол, и глава церкви собственного имени. Если вы спросите кто такой Ким Намджун у триад в Китае или у якудзы в Японии, вас примут за умалишенного, но не простят, заставят на себе ощутить все изощрённые пытки и мучительные способы умереть. Слишком глубоко в печени сидит у них этот молодой парень, носящий негласный титул «Великий Корейский Дракон». Его наверно могли бы прозвать и «Императором», символом которого является эта мифическая рептилия, назло ненавистным япошкам, но парню претит это прозвище, да и непросто так всю его спину украшает своими кольцами, покрытый ровно восемьюдесятью одной золотой чешуйкой, величественный дракон, держащий в одной из своих четырехпалых лап Ёиджу. Его забивал лично Йошихито Накано, известный как Хориоши III, используя исключительно тебори и изготовленную им лично краску по старым, давно утерянным для остального мира, рецептам. Никому, даже ближайшим охранникам, которых Намджун называл псами Корё, не было позволено ступить за своим Господином в дом мастера татуировки. Неизвестно какими словами или поступками молодой глава клана уговорил Хориоши III, преданного якудзе, набить ему ирэдзуми, но через три дня, Намджун вышел из дома и улетел обратно в Сеул, а ученики нашли Йошихито без сознания, истощённого, практически на пороге смерти. Все три дня и три ночи, без малейшего перерыва на сон, еду и другие естественные потребности организма, тот набивал татуировку молодому парню, впервые в жизни нарушив все существующие правила кодекса, как собственного, так и кодекса якудзы. А позднее, даже под угрозой смерти, Йошихито не признался, что говорил ему Ким Намджун и не выказал ни сожаления, ни раскаяния перед всем собранием и лично оябуном Шиничи Хаяси. Слишком дорог он был, чтобы получить жестокое наказание, и с радостью принял свою участь. «Великий Корейский Дракон будет моей последней работой и моим последним клиентом, я принимаю наказание и больше не возьмусь за иглу». Как известно, в Европе драконы — существа, чаще всего связанные с огнём, это монстры, похищающие или охраняющие принцесс, огнедышащие, с огромными перепончатыми крыльями, обожающие золото и несущие разрушение. Но в Азии их стихия — вода, они приносят дожди и являются символами плодородия. И Ким Намджун приносил дождь в Корею. Из золота и денег и такой обильный, что никакого другого убийцу и преступника, со времён Пабло Эскобара, так не любил простой народ. Он спонсировал больницы и детские дома, строил районы для бедных и тратил на благотворительность столько, что не снилось и Биллу Гейтсу. И в то же время кровь лилась тоннами. Ведь думать, что в Драконе осталось хоть что-то от человека — непростительная и глупейшая ошибка. Рептилии — существа хладнокровные. Ким Намджун ещё ребёнком понял одно золотое правило, усвоенное раньше, чем 2+2=4: гнушаться значит терять. Гнушаешься продавать тяжелые наркотики детям? Теряешь деньги. Гнушаешься наказывать предателей? Теряешь страх. Гнушаешься лично отрезать языки и вырывать глаза? Теряешь уважение. Гнушаешься убивать нивчем неповинных людей? Теряешь власть и территории. Но если кому-то интересно достаточно ли этого для того, чтобы стать Драконом, то ответ прост: не забудьте еще уровень интеллекта равный Нобелевскому лауреату, уровень эмпатии психопата, рядом с которым Ганнибал Лектор тот самый ягнёнок, а самое главное, такого необъяснимого отсутствия инстинкта самосохранения, словно высшие силы давно уже на ушко шепнули день и час когда умрешь, а значит до отведённого срока хоть один на вооружённую армию с тупым консервным ножом прыгай. Именно последний столь необходимый пункт на пути к успеху в преступном мире кланов демонстрировал Ким Намджун, прилетев в Лос-Анджелес на встречу с представителями Банды с 18-й улицы, взяв с собой исключительно верных, готовых сложить головы за Господина, псов Корё. И прилетел он не просить и уговаривать, поджав хвост, а прилетел указывать и дланью карающей размахивать, ибо поставки кокаина в Китай снова шли с перебоем, и он терял миллионы зелёных, пахнущих кровью и потом бумажек, за каждый час задержки очередной партии. Встречу Банда с 18-й стрит затягивали, слишком неожиданными для них оказались требование о встречи и новость о приземлившемся частном самолете Корейского Дракона, но словам о грозившей буре от Фуллертонских парней они все же не поверили. Что могут трое корейцев, против десятитысячной банды на их собственной территории? Казалось бы ответ: да нихуя. Только вот не встречались ещё латиносы с мифическими драконами в теле человека, но Ким Намджун их познакомит, да и прилетело их на самом деле четверо, одна темная лошадка проскочила в город тайно, ещё пару дней назад, под покровом ночи. Мексиканцы думают, что раз со встречей их не торопят, значит и бояться им нечего, только вот все наоборот. С местью и казнью спешить незачем, ведь торопить неизбежное абсолютно необязательно. Якудза и триады давно уже узнали основные поводы для беспокойства и знаки приближающегося пиздеца, помимо того, что Ким Намджун лично прилетел в их страну. Цвет волос молодого Дракона, кто из его свиты прилетел с ним, а также, какие игрушки они привезли с собой. Утром пораньше Джун скрылся из номера отеля. Просто молча ушел, оставив двоих псов готовиться к вечерней встрече и начищать «игрушки», что они привезли с собой в кейсах. Два, покрытых платиновым напылением, Кольта Анаконда из элитной серии действительно были произведением оружейного искусства. Лишь с первого взгляда они были неотличимыми друг от друга «братьями-близнецами», но, если присмотреться, разницу легко можно было обнаружить в рукоятках, изготовленных из двух самых дорогих сортов древесины: чёрного цейлонского эбена и чуть более красноватого макассара. Но тем, кто видел их достаточно близко, за исключением верных псов Корё, было либо не до разглядывания, либо некому рассказать об этом интересном открытии, кроме червей или рыб. Этих «малышей», как Ким Намджун саркастично называл свои револьверы по полтора килограмма каждый, он брал с собой нередко. Трогать их мог только он сам и лишь один из псов, самый верный, темноволосый молодой парень с глазами цвета обсидиана. Ким Намджун любил этого паренька, растил как своего приемника и даже позволил однажды совершить казнь из своего Эбони, но лучший стрелок клана оценил лишь оказанную честь, но не пушку, хоть и конечно же не подал вида. На его личный вкус, неприятная отдача и закладывает уши, до стойкого ощущения, что лопнули барабанные перепонки, хоть стоит признать, что от патронов.44 магнум головы разлетаются как спелые арбузы, а его это радует. В другом же кейсе, что нес тонкий как струна светловолосый парень лежало оружие другого рода. Великие дайсё Мурамасы тоже прилетели в Лос-Анджелес, а это уже был совсем дурной знак, их брали лишь в те дни, когда за дело брался лично Дракон, и ему нужна была показательная кровавая бойня. «Тупые латиносы даже не знают на работе для кого решили схалтурить. Тупые мексикашки, но я даже рад, повеселимся» думал про себя Ким Тэхен, начищая величайшие мечи в истории, катану и более короткий — вакидзаси. Парень медленно водил специальной рисовой бумагой с парой капель масла тёдзи, считая до тысячи с каждой стороны, после того как снял старый слой масла и наточил и без того идеально острый темно-синий клинок катаны. Но прежде чем спрятать в ножны идеальный меч, он ещё раз проверил, разрубив легким, но нереально быстрым движением вырванный с виска и подкинутый в воздух волос, а после осторожно коснулся пальцем. Острота меча была безупречной, за сотни лет меч не постарел ни на день, стал только лучше, упиваясь кровью. Ким Тэхен взглянул на палец, на кончике которого уже выступали багровые капли. Он чтил и любил легенды об этих мечах и, хоть Чонгук и смеялся над ним, никогда не изменял традициям. Вообще он свято верил в две вещи: в своего хозяина и в то, что возвращать эти клинки в ножны, не дав им испить крови нельзя, ведь так гласила легенда. Адреналин в крови достигал, казалось бы, высшей точки, но Тэхен привык, мечи действительно вселяли в него жажду убивать, и что это эффект плацебо, о котором все твердили ему, он не верил. Да и как можно было? Стоило ему один раз увидеть Намджуна, кромсающего врагов словно демон из преисподней, как сомнений не осталось. Клинки жрали его душу, взамен награждая неуязвимостью, заставляя его улыбаться как сумасшедшего психа. И Ким Тэхен хотел ощутить такое же безумие, ведь он не видел ничего прекраснее. Именно в тот день ему предоставили наивысшую честь в его жизни, его назначили псом. «Что это, если не знак?». Остальные любимые игрушки остались дома, но и не нужно, Дракону даже хватит только тех двенадцати пуль, что бережно зарядил в барабаны Эбони и Флейма верный черноглазый пёс Корё, Чон Чонгук. А в это время Ким Намджун успокаивал своего внутреннего дракона, наблюдая за волнами океана и за обычными смертными людьми. Глядел на сочные формы девушек в купальниках и накаченных понтующихся парней, играющих в волейбол, и фыркал себе под нос. Нет, они его не бесят, они ему «никак». Настолько «никак», что он даже злился на самого себя, ведь, казалось бы, ну хоть какие-то чувства то должны вызывать в молодом парне двадцати семи лет, возжелавшие его, взгляды девушек и любопытные — парней. Вот, например, вкус и запах крови вызывали такой экстаз и приток адреналина, что не нужен ему в клане ни палач, ни экзекутор, сам все сделает, да так, что бывалые сами поморщатся. Парень взъерошил свои темно серые волосы и снял солнцезащитные очки от Gucci, стянул футболку, кинув ее под ноги и фыркнул на самого себя снова. Любопытство взяло вверх, на него пялились уже откровенно, не скрывая взгляда. Скользили глазами по его широкой груди, покрытой татуировками, а девушки обжигали сильнее палящего солнца, только сегодня они ему не интересны от слова совсем. Нет, не так. Они ему как всегда «никак», а вот секс с ними не интересен совсем. Он собирался уже окунуться в охлаждающую живительную воду, как уловил краем уха разговор двух девушек, сидящих чуть позади, дальше от кромки воды. — Красивое какое тату, Рей, этот стиль Япония называется? Хочу себе такого же дракона, только маленького на пояснице. Голос девушки противный, Джуну он сразу не понравился, а на людей у него особое чутьё. Сразу в голове нарисовался образ: накаченные сиськи, дутые губы и ничего настоящего и стоящего, даже голос искусственный. Ещё и говорила нарочито громко, чтобы парень услышал, но не слишком, чтобы якобы случайно. Видимо она подумала, что это умный способ привлечь внимание, о татуировках его заговорить, раз он почти весь ими покрыт. Но вот мысли о том, чтобы Великий Корейский Дракон покоился на ее пояснице, позволяя радовать взор трахающего ее по-собачьи и в хвост и в гриву очередного парня, могли бы наверно разозлить, но Джун привык, знает что тату для многих лишено смысла. Он уже шаг или два сделал к родной стихии, как вдруг, услышал как этой дуре ответил голос сладкий как мед, такой что хочется слушать не переставая, словно мать поет колыбельную, успокаивая демонов в груди, а ему как назло сегодня нельзя, демоны сегодня нужны, иначе их действительно будет четверо против пары десятков вооруженных бандитов как минимум. — Он из Кореи. Но татуировка японская. И вообще на пояснице ей не место, бей бабочку, как хотела, а лучшее вообще не бей ничего и ещё раз подумай. Джуну бы пойти дальше, но азарт и любопытство и у него самого имеются. А вечером он и без демонов справится с бандой, ему двух «малышей» и «возлюбленной» хватит, псы Корё даже может лишняя подстраховка. Не удержавшись, он все же развернулся к девушкам. Он не из тех, кого током бьет, или в сердце колит или как там в дешевых книгах и фильмах описывают влюблённость с первого взгляда. Он лишь посмотрел на сладкоголосую брюнетку и подумал, что вот она не «никак». Он конечно ничего не гнушался, похищения людей и крышевания проституции тоже, и ее бы он с удовольствием украл, но только для себя, настолько для себя что даже псам бы не кинул объедков, сожрал бы ее пока совсем не угасла, а потом бы скорей всего винил себя, что так быстро. Но вместо этого Джун лишь игриво улыбнулся девушкам. Обеим, делая вид, что подругу ее блондинистую не хочет собственными руками задушить. Но сразу после приветственной улыбки сделал вид, что она уже лежит порезанная на сашими где-то не здесь. — С чего ты взяла? Он спросил флиртуя, весело. Ему бы прям тут Оскара, а глазами буравил, дырки прожигал в ее зелёных глазах. Ну прям все как он любит, в них смутное беспокойство, она видимо сразу почувствовала какую-то фальшь, но пока понять не могла, поэтому глаз не отводила. Намджуна это заводило. Любил он когда страх и послушание на них постепенно накатывает, но от неё даже этого не хотел, пусть только смотрит на него, плевать с какими чувствами и эмоциями, но только на него. — У корейских драконов четыре пальца, поэтому только они способны держать драконью державу. — Действительно. Намджун развернулся и ушел, для себя он уже мысленно решил, ответит ему правильно — даст шанс сбежать, неверно — позвонит псу-ищейке и поминай как звали. Не найдут ни следа, словно и не было ее совсем. Вода ласкала разгоряченную кожу Дракона, а лёгкий брасс расслабил напряженные мышцы. Выйдя на берег, Намджун пошел прямо к машине, а девушек недалеко от его футболки и след простыл. «Точно не дура, молодец девочка, быстро сообразила». Открыв дверь машины, Джун достал из бардачка косяк и закурил, щёлкнув платиновой Zippo и облокотившись на капот Ford Mustang GT500 темно-серого цвета с двумя чёрными полосами, взъерошил свои мокрые волосы, когда телефон в салоне автомобиля начал противно пищать. Ему было слишком хорошо и кайфово чтобы отвлекаться на работу, он наслаждался ощущением скользящих по телу и испаряющихся капель соленой воды и марихуаной в легких, пуская кольца едкого дыма. Но телефон запищал ещё раз, и парень был готов уже взять трубку, когда увидел проезжающую мимо него тачку с сидящим за рулем мексиканцем. На лице бугая набита татуировка с числом 18 и несколько капель слез, он ехал так медленно, уставившись в открытое окно машины на Джуна, позволяя тому полностью изучить себя, якобы пугая его или предупреждая. А Джун лишь фыркнул, если бы он набивал татуировки в честь каждого убитого им лично человека, то к 14 на теле не было бы места, а тут недоделанный гангстер, изображает из себя крутого, сложив пальцы пистолетом и делая якобы выстрел в его сторону. Того пробрало на смех. «Предупреждение. Разве так делают предупреждения. Я тебя научу». Он повторил жест латиноса, надеясь что Хо поймёт его шутку правильно и тот понял. Снайперская пуля разбила лобовое стекло откуда-то сбоку с крыши здания, и пробила мексиканцу плечо, не попав ни в одну из важных артерий. Машина дала по газам, визжа и оставляя след протектора, а ошарашенная толпа народу, не сразу поняла, что это произошло. Чон Хосок самый спокойный из всех псов Ким Намджуна, старше самого Дракона, только с виду такой, нам деле все псы бешеные и падкие на кровь, только вот на чужой территории Хо не даёт себе воли для настоящего веселья, всегда держится рядом с боссом, даже когда такой задачи не стоит. Джун это знает и ценит. Если младшие от крови могут опьянеть и лишний шаг в сторону ступить, зная, что Дракону ничего не угрожает, то Хо себе такого не позволит и даже отчитает их позднее. Хотя понимает, что сам разбаловал. Вот и сейчас лишь после того, как Джун свой косяк докурил и, потушив его, сел в машину, Чон Хосок начал свою новую игрушку собирать. Босс доволен, глазами по крышам не стрелял, значит Хо понял его верно, убивать рано, это вечером нужно стрелять между глаз. CheyTac Intervention ему страшно понравилась, с такой «малышкой» он за вечернюю встречу не боялся. Она с 2000 метров бьет метко, а в руках Хо в муху попадёт. Чего уж говорить про эти жалкие 400 метров, с которых он сейчас стрелял, даже не стал брать все сладкие примочки к новой «невесте», а ведь там ещё компьютеры всякие полдела за тебя сделать готовы. Место встречи он уже узнал и выбрал, где заляжет, мексиканцы тупые, он в этом ещё раз убедился. Иметь с ними дела уже слишком мелко для них, поэтому стоит наказать за ошибки, были бы они умнее их бы озолотили, но эта банда — жалкие мелкие дилеры. Мотор Mustang’а рычал и мурчал так, что Джуна это заводило и он думал о том, что прекраснее это звука только выстрелы его «малышек» и звук «возлюбленной», рассекающей воздух и плоть. А ещё наверно осипший после криков и стонов удовольствия сладкий голосок девчушки с пляжа, шепчущий на ушко что-нибудь пошленькое. От последней мысли Джун поморщился, такое с ним в первые, с чего это вообще он вдруг о ней вспомнил. Сощурил глаза на самого себя в зеркало заднего вида и выкинул эти мысли из головы. И быстро успешно с этим справился. Поехал в отель, где в шикарном президентском люксе встретился с псами. Денег у клана столько, что шиковать они себе не запрещают и это дело любят. В любой другой день номер был бы полон коллекционного алкоголя, чистейшего колумбийского кокаина и лучших девочек на любой вкус. Но в номере тихо. Чон Чонгук начищал собственные пушки, два золотых Desert Eagle, которые по мнению Джуна слишком попсовы, а по мнению Тэ и Хо вообще выглядили пошло, но Чонгук без своих «пташек» не Чонгук. Лицо парня сосредоточенно, кивнул вошедшему Ким Намджуну на коробку патронов к его Анакондам, но тот покачал головой. 12. Дракон уже решил, 12 выстрелов для трусливых уродов, для остальных у него есть «возлюбленная». Чонгук не доволен, это видно по тому, как он закусил губу с маленькой родинкой прямо под ней и поморщил переносицу. Хо сидел в кожаном кресле и копался в настройках компьютера к своей новой игрушке, даже глаз на босса не поднял ведь ему плевать, как и что Дракон будет делать, ему лично пуль хватит на целую армию. — Где Тэ? — Голос Дракона отдавал мощью в каждой ноте. Так звучит сила, так звучит несгибаемый металл, так звучит Бог. Только после слов Хо поднял глаза и улыбнулся как ребёнок во все 32 идеально белых зуба. — Молится как обычно. Заебал, ей богу. Но сам знаешь иначе этот пиздюк из номера не выйдет и тебя не выпустит. — Голос у парня весёлый, но стоило ему обратно отвести глаза как его не узнать, снова серьёзен. Джун уже перестал удивляться как парень оказывается везде раньше него, Хо наверняка уже узнал город как свои пять пальцев и именно он выведет их всех даже если глубина задницы будет с Мариинскую впадину. Тэ вышел из комнаты облизнув палец, кровь на котором продолжала выступать из маленькой, но видимо весьма глубокой ранки на пальце. — Ты снова сделал это? — Джуна веселила эта религиозность и суеверность даже больше, чем веселый нрав парня, который никогда не покидал его. — Иначе она обернётся против тебя и пустит твою кровь. А это ерунда, сам же знаешь. — Голос Тэ, как всегда, звучал по-детски непринуждённо, с ноткой обиды. — У меня есть новость, которую мне полчаса назад прислал Мин Юнги. — Джун сделал паузу, обводя всех троих взглядом и наслаждаясь дьявольскими огоньками, загоравшимися в ответ в молчаливом ожидании — Сегодня ночью мы избавим Лос-Анджелес от блох, заселивших его шкуру. Мы умоем его улицы кровью и к утру банды с 18-й улицы больше не будет. Мы окажем городу великую честь.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.