Первый второй шанс

***

Гэвину Риду в жизни вообще мало кто давал второй шанс. Прямо скажем — не густо у него было с признанием его способностей исправиться или начать все заново. Не верили ему люди, даже самые близкие. Вот мама, например. Пока Гэвин был молодой, она его, конечно, поддерживала, верила в него и любила, но потом как-то постепенно перестала… И не дала ему второй шанс после того, как он разругался с ее новым мужем. Разругался, правда, сильно: так, что ему, Гэвину, нос пришлось в который раз залечивать, а маминому мужу сращивать ребра. Вот и получилось, что теперь он с праздниками ее по телефону только и поздравлял. И не прочь бы приехать и извиниться, хрен с ним — ему уже не трудно, — но кто его извинениям поверит? Не было такого и, видно, уже не будет… А подтверждением тому история с сестрой. Ну как с сестрой… Теперь уже, вроде как, с братом. Гэвин никогда не мог рот на замке держать, вот и наговорил всякого. Сестра поначалу с ним только ругалась и обижалась, но все несерьезно, а вот когда засекла его в тематическом клубе и поняла, что Гэвин тут только с парнями и тусит… обозвала его лицемером гребаным и разговаривать вообще перестала. То есть… даже телефон больше не брала и чат периодически удаляла не читая. Он долго пытался до нее… — блядь! — до него достучаться, обещал исправиться, но однажды смирился и писать перестал. С бывшими так вообще было все просто — они встречались, потом Гэвин лажал, потом он вроде как хотел попробовать снова (или не хотел, тут уж по-разному случалось), но ему навстречу никто не шел. Вот серьезно — за все годы отношений никто ни разу с ним повторить и попробовать снова не захотел. И вроде затыкаться вовремя учился, и без внимания не оставлял, а все равно выходила какая-то лютая херня. Не срасталось, не было взаимности. Серьезно — за все годы отношений ни единого раза взаимной любви, блядь… Это било по самолюбию, пока Гэвин не запретил себе об этом думать. Потом он недолго себя жалел, но это чувство его вообще бесило, так что он закрылся, со всех сторон хорошенько оброс цинизмом и злостью, и все, вроде как, наладилось. Да и жить стало легче — ему ни одного второго шанса? Без проблем! Но и он тоже никому ни одного. Второго.

***

И все у него было зашибись, все катилось по накатанной, без задержек и сложных вопросов. Люди ненадолго приходили в его жизнь и очень быстро отваливались. Быть одному стало привычным и даже нормальным. Иногда накатывало, конечно, но нечасто. И это реально радовало, потому что выпивка тут не помогала, это он сто раз проверял. Сидеть и думать о грустном тоже был не любитель, так что Гэвин брал побольше работы, пахал и бегал, как собака, а потом шел в какой-нибудь клуб, где снимал себе андроида на ночь. Или вызванивал знакомую шлюху, потому что никогда ничего плохого в этом не видел. Так можно было хотя бы уснуть, а потом уж неделя-другая, и его отпускало. Нормально, в общем, все было. До того момента, как он увидел его. Коннора. Вспоминать, как они познакомились, как Гэвина выкручивало и ломало при одном только взгляде на Коннора, он не любил. А ведь это долго продолжалось, и каждый гребаный раз его едва не трясло, стоило Коннору оказаться близко. Было бы так охрененно, если бы он, Гэвин, его просто и незамысловато ненавидел. За непохожесть, за идеальность, за то, что отбирает работу и все такое вот. Но дело-то было в другом… И как Гэвин себя ни обманывал, правду утаить не удалось — его от Коннора перло. Мозги отказывали, сердце било в набат, а в штаны хоть огнетушитель засовывай. И жми. Когда становилось совсем уж невмоготу, Гэвин наливал себе выпить, брал в руки телефон с несколькими видео, которые получилось снять потихоньку прямо в Департаменте, пока Коннор не видел, и смотрел, пил, тер «морально» ноющие ребра, а потом дрочил. И не стеснялся ни разу, потому что никаких иных перспектив для себя не видел. Коннор, этот присланный… засланный из Киберлайф андроид, который быстро очеловечился, оброс привычками, взглядами этими своими, улыбочками, мимикой, глуховатым сексуальным голосом, занудством и папочкой Хэнком… И не в том, скользком, смысле «папочкой», а реально ходил, улыбался и едва отцом старого алкаша не называл. И этот уникальный, идеально-охрененный Коннор совершенно точно ему не то, что второй — и первый шанс не дал бы. Гэвина едва не колотило от злости и отчаянья, но приходилось делать вид, что ему все равно. Наверное, не очень хорошо это у него получалось, потому что Коннор, хоть и соблюдал вежливое безразличие на словах, на деле был, скорее, враждебно-нейтрален. И предупредителен. В смысле — каждым взглядом предупреждал: если только ты, Гэвин Рид, вякнешь не по делу (читай: посмеешь обидеть старика), то пеняй на себя… И Гэвин, конечно, удержаться не мог — и вякал, и доставал, и смолчать было для него выше всяких сил, но трогал исключительно самого Коннора. Так и жили: он херню нес, Коннор делал вид, что его не замечает, а Хэнк только глаза закатывал. А однажды поймал Гэвина в туалете и, тщательно намывая руки, посоветовал: — Ты, придурок, вместо того, чтобы язык распускать и тупить, берись за ум и пригласи уже его куда-нибудь. — Чего? — прохрипел Гэвин охреневше и дернул Хэнка за плечо… ну, попытался, вроде как. Хэнк — поздоровел, зараза! — только хмыкнул и бицепсом сыграл, а Гэвина уже на пару шагов отбросило. — И смотри, не будь идиотом. Коннор сейчас в поиске, он готов принять новое и изменить свое мнение, потому что раньше он девиантом не был, вот и переосмысляет и себя, и то, что его окружает. Если ты сумеешь показать ему свой богатый внутренний мир, — издевательски ухмыльнулся Хэнк, — то у тебя есть шанс, придурок ты озабоченный! — Сам такой! — огрызнулся Гэвин и тут же ошарашенно выпучил глаза. — Ты с чего взял, что мне это нужно, старик? — А то я не вижу, как ты слюни на него пускаешь. — Что?.. Все видят? У Гэвина внутри все похолодело под тяжелым взглядом. — Не все, — веско сказал Хэнк, — но если ты ссышь прослыть андроидолюбом, лучше сразу замнем. — Я не… не андроидоеб… — Охренел? Ты о Конноре, вообще-то, говоришь! Так что решай сразу. Но Гэвин вот так сразу решить ничего не мог, перепуталось у него все в голове. Мысли кружились, как подорванные. Только и смог, что расплыться в идиотской улыбочке. — Охренеть! И ты одобряешь мою кандидатуру на роль зятя, а, батя? — Спятил? — насмешливо посмотрел на него в зеркало Хэнк. — Ты сам облажаешься, Коннор увидит, какой ты придурок и успокоится. И найдет себе кого-нибудь поприличнее. Гэвин со злостью показал Хэнку палец, краем глаза заметив в зеркале, как перекосило его собственное лицо. — Мечтай, старик! — Ставлю двадцатку! Ну? Гэвин уже и рот открыл, но тут же захлопнул — спорить на Коннора он не собирался. Он отбитый, конечно, но было еще что-то в душе, что он не просрал. — Ты или пиздишь, Андерсон, или наебываешь, — выдавил Гэвин, а потом, втянув со свистом воздух, спросил: — Хочешь, чтобы Коннор успокоился? А сейчас, значит, он не спокоен… Хэнк неожиданно тяжело вздохнул, встряхнул руки над раковиной и повернулся к Гэвину. — Если брать в расчет Департамент, то сейчас он больше всего говорит о тебе. В день не по разу уж точно. Детектив Рид пизданул то, детектив Рид высерся на это. Детектив Рид ленится, а расследование можно закончить за пару дней, я бы ему подсказал, но он ведь тупит и не попросит… Заебало уже. Но если ты, псина, этим воспользуешься и Коннора обидеть захочешь… тебе пиздец! — За сынка беспокоишься? — Не за тебя же, идиота! Ты хоть на дерьмо изведись со своими закидонами, мне по хрен. А вот Коннору надо идти дальше, не тянуть за собой балласт. Так что ты решайся, Рид. Быстрее начнешь, быстрее от тебя избавимся. И Хэнк повернулся, посмотрел холодными, как гранитная плита, глазами, а потом пошел к выходу и походя задел Гэвина плечом. Да так, что тот ткнулся спиной в стену и долго потом еще тер затылок, вспоминая тяжелое лейтенантское напутствие.

***

И Гэвин присмирел: стал присматриваться, прислушиваться и ловить удобный момент, чтобы действительно позвать… Только как-то все не получалось. То дела наваливались, то бумажная работа не давала и головы от терминала поднять, то Крис или Тина не отлипали, то сам Коннор был очень занят… В общем, Гэвин трусил и откладывал как мог, хотя да, видел, сам видел, как Коннор смотрит на него. Неодобрительно, с подозрением, словно ждет, что еще такого скажет Гэвин Рид, чтобы можно было его осудить и возмутиться. Хэнк ему больше ни слова не сказал, смотрел только изредка как на говно, вот и все советы. Гэвин собирался, слова и фразы выдумывал, искал повод остаться вдвоем, а когда оставались — искал повод, чтобы свалить… Не спал, ругал себя и уже почти написал речь, но тут они с Коннором снова сошлись на почве взаимодоставания. Гэвин курил себе спокойно, а Коннор мимо шел. Посмотрели, взглядами зацепились и сами не заметили, как оказались нос к носу. Гэвин даже приготовился сказать, наконец, пригласить, но с чего-то ляпнул: — О, сегодня без папочки? Или алкаш встать с похмелья не смог? Или его псиной придавило? Коннор предсказуемо взбесился! Впервые схватил он Гэвина за грудки и почти поднял над асфальтом, впечатав спиной в кирпичную пыльную стену. Посмотрел, прищурившись, брови нахмурил и уже рот открыл, чтобы что-то сказать… Как Гэвин его опередил: ляпнул, не подумав, и так по-идиотски, что потом сам себе чуть фэйспалмом — привет из детства — лоб не разбил. — А пошли по пивку пропустим… По пивку… — Что? — Коннор растерялся. — Или в кино? Говорят, новая актриса-андроид просто огонь! Или, — Гэвин зачастил, глядя в застывшее лицо Коннора, — по магазинам? Праздник на носу, подарки папаше, собачке, все дела? Фотка с Сантой? Или, думаешь, Андерсон не оценит, если ты у старого пердуна на коленях посидишь? Я бы точно не оценил! На хрен его! — Молчание Коннора напрягало. Тот прищурился, сжал в полоску губы, но хоть хватка на шее Гэвина чуть ослабла. И Гэвин не сдавался: — Тогда кофе? Ресторан? Хотя зачем тебе в ресторан? Погуляем в парке? Гэвин уже отчаялся, стоял тут на носочках, прижавшись к холодной стене спиной, и чувствовал, как холод этот заползает в него, как вымораживает все внутри неловкостью и отчаянием. — Холодно гулять, — наконец отмер Коннор. — Лучше по пиву. И по тириуму. — По тириуму, — тут же «переобулся» Гэвин. — Как скажешь. То есть… Да, круто! Тогда… сегодня после смены? Пойдет? Коннор медленно разжал руки, неотрывно глядя на Гэвина, и тот просто обмирал от того, что выражал его взгляд. Неужели это просто камеры? Цвет по каталогу, размер по схеме, разрез дизайнерский?.. Да в этих глазах жизни больше, чем в иных людях от макушки до ног за годы накапливалось. — Пойдет, — кивнул Коннор, выглядящий таким же ошеломленным. И диод мерцал желтым, сбиваясь то в голубой, то в красный. У Гэвина руки похолодели и сердце как на тарзанке ухнуло куда-то вниз и стучало оттуда морзянкой. Он постоял еще немного, пялясь и глупо ухмыляясь, а потом сбежал, неловко махнув рукой, оставляя позади Коннора с мигающим желтым диодом. Гэвин влетел в департамент, сел за стол, то хватаясь за телефон, то за терминал. Спасибо капитану — тут выглянул из «аквариума», нашел его глазами и тут же услал на вызов. Семейная драка с поножовщиной, что может быть лучше!

***

Лучше драки с поножовщиной могла быть только драка без трупа и с подозреваемым рядом, но Гэвину не повезло: труп неизвестного был, раненая жена была, галдящие соседи в огромном количестве, а вот мужа — убийцы с ножом — не было. Фоторобот, составленный тут же соседями «на коленке», розыск по горячим следам, патрульная машина и несколько адресов, где подозреваемого якобы видели «вот только что». И наконец мелькнувшая на улице по одному из адресов физиономия, показавшаяся знакомой. Гэвин давно так не выкладывался: нагнать мужика под дозой льда, когда у него адреналин зашкаливает и все рефлексы работают на опережение, было сложновато — того дергало и перло, он скакал вокруг Гэвина живчиком, размахивая ножом в кровавых потеках. Пришлось поднапрячься, чтобы удержать его, пока на помощь подоспели патрульные, заплутавшие в тупичках заброшенной стройки. В итоге мужика Гэвин скрутил, только и тот повалял его немного и по физиономии двинул пару раз. Так и получилось, что к назначенному времени Гэвин не успел и вывалился из патрульной машины перед Департаментом уставшим, грязным и опоздавшим примерно минут на сорок… Коннор ждал его неподалеку от дверей. Стоял у стены, сложив руки за спиной, и пялился неодобрительным взглядом, словно это он, Гэвин, виноват в том, что мудила сам не сдался. — Полагаю, наша… встреча откладывается? — спросил Коннор, оглядев Гэвина с головы до ног. Того едва не затрясло с нервов, он уже и рот раскрыл, чтобы высказаться об охреневших принцессках в начищенных ботиночках, что стоят тут и ни хрена не делают, пока он как придурок по заброшкам шарится… но заткнулся, посмотрев в темные, чуть блеснувшие золотом в свете заката глаза. — Ни хрена ничего не откладывается, — отбил он и шагнул к дверям следом за офицерами с подозреваемым. — Дай мне несколько минут, я быстро. — Допрос дело не быстрое, — нахмурился Коннор, но Гэвин тут же поднял руку, останавливая его. — Никакого допроса. Подозреваемого задержал не я, все оформление на офицерах. Разве что ты сам не захочешь из-за… — и Гэвин указал на следы драки. — Поверьте, детектив, мне совершенно безразлично, как вы выглядите. Не задерживайтесь больше, чем нужно. — Так точно, — процедил Гэвин негромко, развернулся и быстрым шагом скрылся за дверями Департамента.

***

Бар был неплохой: достаточно светлый, чтобы не потерять свой столик, достаточно чистый, чтобы не прилипать к столешнице рукавами и достаточно толерантный, чтобы можно было провести в нем время с андроидом. Правда, андроид тут был только один — Коннор, — но его это, казалось, вообще не волновало, вот и Гэвин расслабился. Он не ел целый день, так что активно хрустел чипсами и заливал в себя пиво, которое было на удивление неплохим и хорошо пошло. А вот с Коннором дело пошло уже не так радужно — тот сидел, словно палку проглотил, и опять неодобрительно пялился. Хотя… Коннор всегда так сидел, недавно только начал учиться расслабляться, но когда волновался, всегда застывал, как в первый день в Департаменте — Гэвин это давно подметил. А уж смотрел — тяжело и мрачно — так вообще несколько раз в день. Всегда, когда встречался с Гэвином глазами, так что тот особо и не расстраивался, только поглядывал на Коннора с каждым выпитым глотком все довольнее. Любовался, как без этого. Коннор под жадным и чуть поплывшим взглядом Гэвина взял стакан, обхватил трубочку губами и, втянув немного тириума, сделал глоток. И Гэвин сглотнул вслед за ним, залипая на… всем, что видел. Ну невозможно было выделить какую-то одну черту — Коннор всем своим видом поднимал в Гэвине волну тепла внутри. Ну и кое-что еще конкретно поднимал. — Расскажите о себе, детектив, — Коннор даже не подвинулся к нему, так и сидел идеально прямо. — Что тебя интересует? Размер? — в голове так хорошо шумело, и Гэвин позволил себе немного расслабиться, даже бровями поиграл. Как дебил. — Разве что размер вашей семьи. У вас много родственников? Гэвин посмотрел, как изящно Коннор крутит стакан с тириумом на столе и приуныл. — Мне хватает, — настроение поползло вниз. — Праздновать с ними будете? — Упаси бог, — вырвалось прежде, чем он смог подумать. Сказал и тут же пожалел, потому что не взял дежурство на Рождество, хотя Крис его и просил. Отмазался тем, что будет с родней, хотя никакой родни, конечно, ему не светило. Сраные вторые шансы. — А ты? Хватает Хэнка в родне? Мало, наверное, уж точно не кажется. — Не понимаю, что вы имеете в виду. — Да ладно. Сколько раз в неделю приходится его в порядок приводить? Не замаялся? — Вы без этого не можете, да? — Коннор даже нос сморщил. Очень мило, конечно, но смотрел-то как на говно он на Гэвина. — И ты про семью не заливай, — устало качнул Гэвин рукой. — Это… может, потом когда-нибудь. — А о чем тогда поговорим? Я думал, мы тут, чтобы узнать друг друга получше. — Ладно, жги… Коннор даже подался вперед, ближе к Гэвину. — У вас есть собака? — Не с нашей работой. — Кошка? — Сраные комки шерсти. — Птички? — Орут, как народ в праздник в Департаменте. — Рыбки, детектив? — Издеваешься? — оскалился Гэвин и залпом допил пиво. — Смешно, чо. Я отлить, — и он встал, нарочито громко проехав ножками стула по полу. Кажется, по лицу Коннора скользнуло что-то… сожаление, что ли, но в полумраке, уставшим и заебанным, Гэвин совсем не так хорошо читал эмоции, как, например, на допросах. Поэтому он ссутулился и пошел к туалету, загребая ногами. В кабинке было темно, половина ламп не светила, а оставшиеся едва разгоняли темноту по углам. Гэвин отлил, встряхнул и зачем-то сжал пальцы на члене. А что? Может, передернуть по-быстрому? Коннор был такой охренительно красивый и классный, но по его лицу сразу становилось ясно, что Гэвин может тут хоть наизнанку вывернуться, но ему ничего не обломится. Ни сегодня, ни завтра… Никогда, в общем, Коннор ему не даст. Ну и не присунет, соответственно. И Гэвин, особо не мучаясь моральными закидонами, зашел за перегородку, сплюнул на ладонь и двинул рукой пару раз. И еще пару. А потом уже пошло по накатанной — предэякулят позволил расслабиться, рука скользила легко, член стоял, едва не дымился… Вот еще немного, и… Чей-то громкий смех пробился через шум в ушах и накатывающее волной наслаждение. — ...пластиковый болванчик! Джим сказал, что он не один пришел. — Да ну? Охренеть! Хочу видеть ту сучку, которой он присовывает. — А действительно, где она? В туалете, что ли? Или сбежала? Пошли быстрее, хочу заснять и в сеть скинуть! — А если он с другом? Коротко зашумела вода в кране и тут же стихла. — С другом? А вот это было бы до хрена интересно. Двигайся, а то опоздаем! У Гэвина упало все! И душа ухнула куда-то вниз, в самые пятки, и член опал, словно и не стоял только что навытяжку, как патрульный перед Фаулером. Гэвин выругался, сплюнул на грязный пол и, застегнув джинсы, пнул ближайшую дверь кабинки. Злобно вымыл руки, поглядывая на себя в зеркало, тщательно вытерся бумажными полотенцами. Потоптался у сушилки, но руки уже были сухими. Потом остановился у двери и даже руку протянул, но… застыл. Застыл, как в первый раз перед дулом пистолета! Ноги, блядь, с места не шли, стоило подумать, что там, в зале, его ждут с телефонами в руках, чтобы заснять андроидоеба и выложить горячее видео в сеть! Гэвин даже отступил на шаг. Сунул похолодевшие руки поглубже в карманы, сжал кулаки. Снова шагнул вперед и снова остановился. Он не мог! Не мог выйти! Гэвин совсем потерялся и не знал, сколько так простоял, только вот из-за двери послышался какой-то шум, громкие голоса и скрежет передвигаемых столов. В голове у Гэвина тут же промелькнула мысль о Конноре, который сидит там один и ждет его, а к нему, возможно, уже подошли какие-нибудь придурки и достают его, суют телефоны в лицо, пинают стул или, возможно, дергают за плечи! Или все серьезнее, и Коннору реально угрожают расправой! И Гэвин, не раздумывая больше ни секунды, толкнул гребаную дверь и буквально вывалился в коридорчик, а из него уже в зал. Да, ножки столов скрежетали — народ освобождал дорожку к пыльному, давно забытому дартсу на дальней стене. И придурки тоже были в наличии: сидели двое-трое, держали телефоны, направляя на Коннора подсветку. Ну и нашлись двое отбитых — наверняка те, кого Гэвин слышал в туалете — и вот они-то стояли рядом, склонившись к Коннору и что-то ему, кажется, втирали… — Что надо? — хмуро спросил Гэвин, решительно подвинув одного плечом и вставая перед вторым, загораживая собой Коннора. — О! Твоя машинка? Дай покататься, чувак, уж больно морда у него смазливая. На заказ делал? — Охуел? — набычился Гэвин и уже приготовился бить, не собираясь устраивать тут политесы и разъяснять, что Коннор, блядь, живой! И что андроиды стали частью общества! А если кто еще не в курсе, то он сейчас все всем расскажет и покажет… Специально по заявкам! — Гэвин, — только и сказал Коннор за его спиной, а у того едва руки не опустились. — Не надо. Гэвин помолчал, не меняя положения и глядя на застывших уебанов, потом повел плечами, вздохнул и спросил сквозь зубы: — Почему? — Этот инцидент может испортить нашу встречу. — Да ну, вы только гляньте! Андроидоеб встречается со своей пластиковой дыркой здесь, в нашем баре! И у Гэвина сорвало крышу, мозги и тормоза! Он дернулся вперед и, наверное, навалял бы языкастым придуркам, да и сам бы огреб, что любо-дорого, но… как-то не срослось. Перед ним мелькнул серый пиджак, твердая рука насильно усадила его на стул и придвинула к столу, а потом Коннор гладко, словно танцуя, взял придурков за ручки, аккуратно повернулся и в пару секунд вывернул эти самые руки за спины. Да так, что придурки согнулись, утыкаясь носами едва ли не Гэвину в колени. — Извинитесь? Или будем оформлять оскорбление полицейского при исполнении? — Чего? — захрипел кто-то из отбитых, но Коннор только запястье чуть повернул, а они уже закивали болванчиками и готовы были извиниться и за все свои слова, и за то, что сделали и даже не сделали. А потом, когда народ вокруг сделал вид, что все нормально и ничего странного в их баре не происходит, Коннор сел на место, поправил галстук выверенным за год движением, положил руки на стол, наконец-то придвинулся к Гэвину ближе. — Хотите уйти? — Я? — тупо переспросил Гэвин, чувствуя себя как никогда не в своей тарелке. На большее его не хватило — вокруг сидели уже несколько человек, которые совершенно не стесняясь снимали его с Коннором на телефоны. И лыбились. И переглядывались. И… Да много чего еще! — Вас тревожит чужое внимание? — С чего бы? — Гэвин сглотнуло пересохшим горлом и, оторвав взгляд от столешницы, поискал официантку. — Еще пива! — Нас снимают. — Да ты наблюдательный! — И, возможно, выложат в сеть. Гэвин мужественно не обратил внимания на холодок, пробежавший по загривку. — Флаг им в руки. — Старый мем, — Коннор едва заметно улыбнулся. — Я их много знаю, — хмыкнул Гэвин и отпил из принесенного стакана. А Коннор, дождавшись, пока он проглотит пиво, уложил наповал: — Вы почему стояли под дверью туалета так долго, детектив Рид? Не хотелось выходить после того, что сказали эти люди? Коннор кивнул в сторону дартса, где среди болеющих сидели и двое отбитых идиотов со вспухшими запястьями. — Да нет конечно! — запротестовал Гэвин умело. Он всегда так делал и прокатывало! Но, видно, не в этот раз. — Врете! Вы просто струсили и не хотели выходить. Одно дело поддаться импульсу и позвать меня выпить, и совсем другое — действительно показать другим, что встречаешься с андроидом. Слишком смело для вас? — А мы встречаемся? Гэвин выпалил это неожиданно даже для самого себя и отчаянно присосался к бокалу, когда Коннор решительно ответил: — Нет! — Ну и зачем тогда вопросы задаешь?! — разозлился Гэвин. — Интересно покопаться в человеческой психологии? — Разобраться в отклонениях! — О, прогу скачал, эксперт? — С вами никакая прога не поможет, сведете с ума даже андроида! Гэвин ненадолго заткнулся, глотая пиво и судорожно ища ответ. И нашел их еще очень много, но, к сожалению, не все из них вели к укреплению отношений…

***

Голова трещала нещадно! Тошнило, внутри нарастал тремор, хотелось пить, блевать и спать, но Гэвин как хороший полицейский ввалился в Департамент почти вовремя, проскочил турникет, опустив красные глаза в пол, и бочком подобрался к чуваку на распределении. Повезло, что это был Бен, старый добрый знакомый. Гэвин со вздохом облегчения полез в карман, вытащил пачку настоящих сигарет и постучал по ней пальцем. Бен дураком не был, через пять минут уже стоял в курилке и прятал редкость в карман. — Никаких выездов, окей? Договорились? — По возможности, Рид. — Посмотри на меня, — Гэвин показал и наливающийся синяк на скуле, и красные глаза и вообще весь свой опухший вид, — ну какая возможность, Бен, друг? — Друг? Расту, — хмыкнул тот. — Ладно, посмотрим, сделаю, что смогу. Но… — Не злоупотреблять, — понимающе кивнул Гэвин, подняв ладони. — Спасибо. — Ай, — махнул рукой Бен и, затянувшись, отвернулся. Можно назваться другом, но стать им по заказу не получится. Да Гэвину это было и не надо. Он, удовлетворенный, что сегодня сможет спокойно посидеть за терминалом и разобрать, наконец, долги по отчетам, проскользнул за свой стол и украдкой огляделся. Ни Хэнка, ни Коннора видно не было, и Гэвин, выдохнув, хотел было взяться за работу, но мысли, как назло, в голову лезли самые неприятные. Вчерашний вечер он феерично просрал! Как последний еблан накидался сначала пивом, а потом и виски сверху заполировал. Было у него, конечно, оправдание такому поведению, и самое серьезное: стресс на работе, стресс от того, что пригласил Коннора, стресс от каминг-аута, стресс… да мало ли еще стрессов на его голову, вот только никому не нужны эти самые оправдания. Все на самом деле очень просто: не надо лажать… Но Гэвин как всегда не смог. Отчеты он все же написал. Не все, конечно, но кое-какие долги закрыл, а когда поднял голову от терминала, взгляд его сразу же упал на Коннора. Тот сидел за своим столом такой же прямой, как бывало раньше, и диод его горел желтым. Гэвин вроде как залип, в голову снова полезли подробности вчерашнего, и он отвел взгляд… чтобы наткнуться на довольную физиономию Хэнка. Тот поиграл бровями и потихоньку, зорко глянув, чтобы Коннор не увидел, показал Гэвину большой палец. А потом, подумав, добавил и вторую руку. Старый дурак! Гэвин оскалился, в ответ показал средний палец, но без огонька, только лишь в оправдание репутации, встал и, чеканя шаг, направился за кофе. И не увидел, как Коннор проводил его неприязненным взглядом и поднялся со стула. Хэнк хотел было его остановить, но Коннор его услышать не захотел. — Детектив. Гэвин подскочил и едва не ошпарил себе руку. Медленно отпил глоток дымящегося кофе, обжег рот и, перетерпев, повернуся. Не просто ему было встретиться с Коннором глазами, но он себя уж совсем уважать бы перестал, если бы не смог. Если сделал херню — сумей за нее ответить, будь мужиком! — Коннор… — Я смотрю, чувствуете вы себя неважно. Все же вчера был перебор? — Да, вчера был перебор, — Гэвин нахмурился. — Я… хотел извиниться. — О. А за что, — Коннор склонил голову чуть набок, — именно? — За все, — начал Гэвин нерешительно, но Коннор его перебил: — За то, что струсили? — Я не… да. — И за то, что зачем-то напились, хотя, вроде как, пригласили меня на свидание? — Свидание? — Гэвин думал, конечно, что они были на свидании, но сказать это вслух сам не осмелился бы. Ну, а раз сам Коннор заговорил… — И как тебе… свидание? — Думаю, одно из худших, какое можно было представить. — Что, — набычися Гэвин, — большой личный опыт? Коннор посмотрел снисходительно и поправил галстук невообразимо раздражающим и возбуждающим Гэвина движением. — Объективная статистика. И она, конечно, лучше, чем индивидуальное субъективное мнение. — Ни хрена не понял, но чувствую, что ты не прав. Как же ты тогда узнаешь свое личное отношение, а? Не мнение масс, а свое, собственное. — Например, отношение к тому, что вы, детектив, когда я привез вас домой, пьяным полезли целоваться и стали меня… трогать? Коннор даже голову вскинул и посмотрел так неодобрительно, что у Гэвина уголки рта поползли вниз. Проебал. Точно проебал. — Ну да, лапал… трогал. Прости. — Прости?! Гэвин смотрел на Коннора и немного отстраненно думал, что тот стал совершенно идеальным. Вон как филигранно показывает одной только мимикой и отвращение, и неодобрение, и насмешку, и еще что-то… По-хорошему, стоило на этом закруглиться, извиниться и свалить в закат, но Гэвин сделать так, конечно, не мог. Поэтому ответил со всей возможной искренностью. Терять-то уже было нечего. — Да что тут такого-то? Нет, я согласен, что пьяный я совсем дурной, но за то, что полез целоваться и трогать тебя, я прощенья не прошу! Да, я тебя хочу! Ну а кто не хотел бы? Ты же… — Гэвин окинул Коннора таким взглядом, что тот отступил на шаг и замялся, — идеальный, блядь! Кто этого не понимает вообще? — Да куча народу не… — Коннор поморгал растерянно, — не лезет ко мне, не приглашает, не лапает. И не целует… так нагло. — Добро пожаловать в мой мир! Гэвин завелся и сделал шаг вперед, к Коннору, сжал в руке стаканчик так, что кофе потек на руку, но даже не заметил этого. Но Коннор уже взял себя в руки. — Спасибо, — сказал он деревянно, — я воздержусь. И кстати, можете не бояться — все вчерашние видео поразил неизвестный вирус, ни одно не попало в сеть либо на другой носитель. Из Гэвина словно весь воздух выпустили. Он даже как будто стал меньше ростом, остановился и, опустив взгляд в пол, покусал губы — миг его трусости Коннор не забудет, нет. Просто не сможет… А тот почему-то стоял и не уходил. Ждал, что Гэвин ответит? Зачем?.. Никакого проблеска надежды не осталось, но он не мог не спросить: — Еще разок, может? На свидание? И совсем не удивился, услышав предполагаемый ответ. Только холодно вдруг стало. — Конечно нет. Просто забудьте. Коннор развернулся и наконец вышел из кафетерия, и Гэвин не знал, услышал ли он его злое: — Да не вопрос, блядь! Или просто отчаянное.

***

Канун Рождества Гэвину охрененно удался! Ну вот просто конфетка, а не предпраздничный вечер. Вначале, правда, был какой-то странный сбой карты. Гэвин как раз зашел в клуб «Рай» и выбрал себе красавчика на часок, но оплата почему-то не прошла. Гэвин шипел, ругался и бесился, но вводимый раз за разом код не отправлял деньги на счет клуба, а только провоцировал появление красных тревожных надписей на терминале. Ехать или звонить в банк накануне праздника было совершенно бесполезно, и Гэвин вышел в промозглый вечер, тоскливо размышляя, как теперь купить хоть что-то до конца рождественских каникул и, что было более насущным в данное время, как провести вечер, чтобы не свихнуться от тоски на хрен. Страдать по Коннору в одиночестве Гэвин не собирался. Он тут не образец морали и верности, может при отсосе и глаза закрыть и просто представить, что это Коннор ему сосет. Коннор ему сосет… Гэвин передернул плечами и, совершенно забыв о проблеме оплаты, зашел в супермаркет. Набрал мелочевки, типа пива, чипсов и замороженных куриных наггетсов, и сунул карту продавцу. Терминал сыто звякнул, снимая деньги со счета, и Гэвин тут же воспрял духом: срочно в клуб! Но там его снова ждало разочарование — ни хрена оплата не срабатывала, сколько заведенный Гэвин не тыкал в панель. Так и ушел под цепкими взглядами охранников, которым очень не нравился нервный клиент. Гэвин сел в машину очень расстроенным, резво рванул с места и помчался по изукрашенным огнями улицам, пытаясь унять злость скоростью. Возвращаться в пустой дом ни хрена не хотелось, поэтому он решил поколесить по городу, чтобы хоть немного остыть. Собственно, это ему и удалось. А уж когда он, сбавив скорость, в каком-то совсем уж не центральном районе углядел едва освещенную вывеску бара, стало вообще нормально. Гэвин припарковался за углом, в грязном тупике, закурил, потоптался у массивной двери и наконец вошел внутрь. Сбежал по темной лестнице в полуподвальное помещение и порадовался обстановке. Бар был небольшим и едва заполненным, шумных компаний не наблюдалось, на него, кроме пары любопытных физиономий, никто внимания не обратил, так что Гэвин сразу подошел к стойке и заказал себе выпить. Побольше и покрепче. В голове почти сразу приятно зашумело, по телу разлилось тепло, и Гэвин стал понемногу расслабляться. Мысли, дурные его мысли лезли в голову: каждый день, каждую гребаную минуту он готов был снова и снова вспоминать, каково это — держать Коннора в своих руках, трогать его и лезть целоваться. Многое его, скажем, расстраивало, но особенно обидно было, что он хоть и помнил, как касался своими губами губ Коннора, хоть и на миг, но от опьянения чувствовал все совсем не так ярко, как было бы, поцелуй он Коннора трезвым. Гэвин давно уже не особо ценил секс по пьяному делу, но тут уж, жалей не жалей, не переиграешь… И вот примерно через полчаса его самоедства вечер внезапно и повернулся в хорошую сторону. К стойке подошел симпатичный парень. И хоть оглядел он Гэвина с изрядной долей наглости, был он вполне себе ничего, даже губы, слишком пухлые, чтобы быть натуральными, его не портили. — Хочешь повеселиться? — спросил он, встав с Гэвином рядом, но спиной к стойке. — Пока моего нет, мы могли бы неплохо оттянуться. — Если у меня есть деньги? — продолжил за парня Гэвин и ухмыльнулся всем своим не до конца зажившим лицом. — Ну, неплохо было бы, — кокетливо поиграл бровями парень. — Но ты ничего такой, возбуждаешь. Хватит и травки. — Не употребляю. — Выпивки, — понятливо пожал парень плечами. — Ну так как? Гэвин уже рот открыл, чтобы согласиться, но что-то его остановило. Он представил, что надо будет куда-то с этим парнем ехать, к нему или к Гэвину домой, там раздеваться, трахаться, а потом, скрывая разочарование, что это не тот, кого бы ему хотелось, прощаться… да ну на хрен. — Отсосешь в туалете? — спросил он, остановив взгляд на пухлых, совсем не похожих на конноровские, губах. — Заплачу. — Пошел ты, я тебе не шлюха, — передернул парень плечами и оттолкнулся от стойки. — Мудила! — Да и ты, вроде, ничего, — развеселился Гэвин и тут же послал парню, у которого и имени не спросил, стаканчик. А потом, на неизвестно откуда взявшемся кураже, залил в себя еще пару-тройку шотов, опьянел и развеселился. Повернулся к наполнившемуся народом бару, зацепился взглядами с каким-то небритым мужиком в джинсе, слово за слово, и уже играл с ним в бильярд. Продул, конечно. Смеясь отсчитал деньги, выпил с победителем и снова, неизвестно как, оказался втянутым в соревнование. Помрачнел, правда, увидев перед собой расплывающуюся доску для дартса, но собрал сопли, взял дротики и показал класс. Рука у него была твердая, так что на этот раз он собрал денежки за выигрыш. И тут же ухнул их на выпивку для всех. Было охрененно! Из головы всю ерунду словно вымело, стало легко, как давно уже не было, словно и нет у него ничего на душе, не давит, не болит. А уж когда, отлив, услышал за спиной стук двери, а потом и мягкий толчок в спину в сторону кабинки, расплылся в улыбке и, зайдя внутрь, повернулся с членом наперевес. — Передумал? — спросил давешнего парня, который прикрыл дверь и стал опускаться на колени. — Заткнись, — буркнул тот, промокнул его член салфеткой и хотел уже взять в рот, но Гэвин отодвинулся. — С резинкой давай. — Что? — парень точно охренел, да и Гэвин тоже. Он же не трахаться собрался, так зачем? Но отступать от своих слов не стал: раз сказал, значит, так ему было надо. — Не хочу, чтобы ты залетел, — хрипло рассмеялся Гэвин и, покопавшись в кармане, вытащил резинку. — Ну как? Парень неверяще посмотрел на него снизу вверх несколько секунд, а потом взял презерватив. — Мудила, — сказал, вытащил резинку и сунул ее в рот. А потом наделся на член, прижимая и раскатывая латекс губами и погружая член Гэвина в тесное и горячее. И пусть все было совсем не так приятно, как могло бы — не хватало влажности, яркости от прикосновений языка, его текстуры и гладкости губ, — но Гэвин не жалел о своем решении. Пусть хоть так. Да, парень губы качал не зря — на члене они смотрелись совсем неплохо! Гэвин засмотрелся, положил руку парню на голову и большим пальцем пригладил широкую бровь, укладывая волоски. Так, как иногда хотелось трогать Коннора… Гэвин убрал руку, откинул голову и закрыл глаза. Вот так лучше — не видеть чужого, а представлять своего… Он толкнулся глубже раз, другой, почувствовал, как парень обхватил ствол у основания пальцами, додрачивая и тяжело дыша в перерывах. — Ну же, — прошептал Гэвин и повел бедрами вперед, — давай, пососи еще немного. — Сука, — горячо выдохнул парень ему в пах и снова взял в рот. И отсосал так, что Гэвин спустил через минуту, держа толстовку обеими руками и больше парня и пальцем не трогая. А потом тот уткнулся Гэвину лбом в бедро, расстегнул джинсы и отдрочил себе, глухо и натужно постанывая. Гэвин завязал презерватив узлом и зачем-то сунул его в карман, потом заправился, вымыл руки и наконец повернулся к умывающемуся у соседней раковины парню. — Извини, — сказал вполне искренне. — Просто ты не тот, кого я хочу. — Я понял, но мне по хрен. Ты горячий, так что считай это благотворительностью. — И когда Гэвин уже повернулся, чтобы уйти, добавил: — Хотя жаль, конечно. Гэвин только рукой ему махнул и вышел за дверь. А потом вечер стал еще заебатее, потому что Гэвин накидался как не в себя, а когда решил, что пора бы уже и домой, около машины его нагнали. Руку себе на плечо он положить не позволил, сразу перехватил в болевой. Поинтересовался было, что за херня, но ничего адекватного не услышал. Кажется, просто он здесь залетный, с хера ли бабки выигрывает и вообще зря чужого парня в туалете пялил, да и вообще — парень-то больной насквозь, теперь и Гэвину пиздец. Гэвин хотел похвастаться своей предусмотрительностью, но не успел — мужики решили, что разговоров на сегодня хватит. Нападали они совсем не слаженно, а то раскатали бы Гэвина в первые минуты, настолько он был пьяным. И он вполне достойно давал им отпор, пока силы внезапно не закончились, а мышцы не задеревенели, налившись тупой тяжестью. А может, он проиграл после того, как пропустил удар по затылку, прилетевший ему от одного из нападавших. Ну а как иначе, если перед глазами у него все от алкоголя плыло, в голове шумело, а мир периодически шел помехами. Кажется, он получил по голове… Кажется, свалился рядом с машиной, в грязь, кажется, резинка в кармане, которую он туда машинально засунул, лопнула… Пиздец! Но самое интересное было в том, что уплывающему Гэвину показалось, что… Кажется, именно Коннор вырубил придурков, уложил Гэвина в машину и отвез домой. И, кажется, занес его в дом и довольно неаккуратно, явно со злостью, бросил на диван в гостиной. Кажется. Но это не точно.

***

Хреново ему стало в Рождество. Гэвин проспался, дополз до душа, с отвращением закинул вещи в стиралку, а потом долго отмокал под теплой водой, прокручивая смутные воспоминания о том, как закончился вечер. Позже Гэвин даже кофе сумел напиться без последствий, но на душе было все поганей и поганей. То ли потому, что ему сосал кто-то в туалете, то ли потому, что — возможно — его в таком виде увидел Коннор. Да еще и домой привез. Насчет Коннора тоже был не факт, все же напился он куда сильнее, чем когда с ним на свидании был, но если думать логично — кто еще? Позвонить и спросить? Гэвин едва заново холодным потом не покрылся, едва представил себе возможный разговор, и решил забить. Ну, может, Коннор там патрулировал. Или мимо проходил. Может, он живет недалеко, потому что, кажется, бар этот был в той стороне, где жил Андерсон. Вот все и прояснилось. А спасибо он ему потом скажет. Позже. После праздников. Если не забудет. Забыть было проблематично. Остаток дня в голове все это крутилось без остановки, всю душу вынуло. Гэвин прекрасно понимал, что похрен уже, ну будет у Коннора к нему отношение чуть хуже, чем сейчас… Куда уж хуже-то? Ничего и не изменилось, вот только он сам почему-то страдает, но это как раз привычно, бывало уже такое. Пусть не так сильно — неожиданно сильно, — но Гэвин знал, что надо через неприятие и отвращение к себе выбивать клин клином. Оргазм он и есть оргазм. Прочищает мозги. Даже если внутри все и занемело к херам. И Гэвин ближе к вечеру взял в руки телефон. После долгих гудков ему все же ответили, но как-то неласково. Еще бы — позвонить шлюхе в Рождество, чтобы она пришла поработать? Такого Гэвин еще не делал и даже смутился, но наглость, говорят, города берет. — Плачу тройную ставку, Шейла, — сказал он, когда поток шипящего приглушенного негодования немного поиссяк. — Купишь себе что-нибудь хорошее. Кажется, на заднем плане звучали детские голоса. Гэвину было по хрен. — Ладно, — после долгого молчания ответила Шейла, старая хорошая знакомая, которую Гэвин и не собирался привлекать за проституцию. — На полчаса приеду. — Час, дорогуша, — затянулся Гэвин, — не держи меня за идиота. — Ладно. Козел, — и Шейла бросила трубку. Ну, сосала Шейла почти так же хорошо, как и незнакомец в баре. Но у нее было еще много достоинств, и Гэвин постарался использовать их все. Одно только не радовало… ну, не одно, но в числе прочего: Гэвин не мог трахаться, не закрыв глаз. Стоило открыть и посмотреть, с кем он, все сразу падало. — Да ты достал, — шипела Шейла. — Сегодня Рождество, а я тут с тобой мучаюсь! Если не стоит, зачем звал? — Я не психолога звал, а шлюху, — шипел Гэвин в ответ, закрывал глаза и запрокидывал голову. — Час еще не прошел. И он шлепнул ее ладонью по заду. Шейла прошипела что-то матерное, но наконец-то заткнулась, сжалась и стала подмахивать. Да так, что Гэвину наконец удалось обмануть себя и, зажмурившись до боли в веках, кончить, представляя с собой в постели совсем не ее. Гэвин кончил, телефон Шейлы пиликнул, возвещая об окончании выделенного времени, и та вскочила с явным удовольствием. Оделась за секунды — хотя, что там надевать вообще? — и протянула руку. — Гони бабло. — Держи, — Гэвин послушно отсчитал положенную тройную сумму и накинул еще сверху. — За вредность. — Хороший мальчик, — улыбнулась та, пряча деньги. — Звони, если что. — Надеюсь, что не придется. Но ты на это не рассчитывай. — Что? — не поняла Шейла, застегивая сапоги. — Ладно, пока. И ты это, — она скорчила сочувствующую физиономию, — не переживай так. Все наладится. — Серьезно? — Гэвин поднял с подушки голову. — Ну, рано ли поздно. — Бла-бла, так или иначе, спасибо, утешила. Все, дверь захлопни, пока-пока, — он потянул на себя покрывало и закутался с головой. — С Рождеством… Гэвин хмыкнул, даже поржал немного и закрыл глаза. Наконец-то его потянуло в сон.

***

Такой подставы Гэвин вообще не ожидал! Не от Коннора уж точно! Ладно, он понимал, что проебался, налажал и оттолкнул того от себя, но… Но какого хрена? Какого хрена Коннор — то ли специально дождавшись, пока офицеры за своими столами соберутся, то ли это случайно Гэвину так подфартило — решил расспросить его о… да, о Шейле. — А вы, детектив, — сказал он, подойдя к столу Гэвина и прислонившись к нему бедром, — с кем Рождество отмечали?. И лицо ведь такое сделал… искренне заинтересованное. Гэвин краем глаза заметил, как Хэнк ткнулся лицом в ладонь и ответил уже осторожно, даже не покосившись в сторону стола Криса. — С сестрой. — А, с сестрой, — покивал Коннор. — Я мимо как раз проезжал, когда она от вас выходила. Не осталась ночевать? — И не собиралась ночевать, — процедил Гэвин, чувствуя подвох. — А тебе-то какое дело? — Да никакого, — пожал тот плечами, глянул на невольно прислушивающегося Криса и остальных, кто близко сидел. — Только, думаю, не холодно ли ей в такой открытой одежде зимой? Люди такие непрочные, вы должны заботиться о… Шейле. Точно подвох. Пиздецовый. — Шейле? — спросила проходящая мимо Тина — курица глупая! — Твою сестру так зовут? Гэвин хотел неопределенно пожать плечами, но Коннор улыбнулся и сказал: — Ну да. Шейла Стоун. — Шейла Стоун? — спросил Крис, вставая и с неверящим лицом подходя ближе. — Шатенка с локонами? И сапоги лаковые до бедер? — Она, да. — Ну ты и говнюк, Рид, — прищурился Крис. — Я же просил тебя поменяться сменами. — Он не обязан, — ответил Коннор вместо охреневшего творящимся вокруг пиздецом Гэвина. — Встреча с сестрой важнее. — Если только его сестра местная шлюха. А, насколько я знаю, у Шейлы брата нет, только две сестренки школьницы. — Крис повернулся и посмотрел Гэвину в лицо. — Мудак ты! — Мой выходной, — проскрипел тот сквозь зубы, — у меня, может, другие дела были. Что доебался? — А знаешь, — Крис усмехнулся и обвел взглядом прислушивающихся коллег, — мне все равно. Наверное, есть что-то закономерное, раз ты встречаешь Рождество со шлюхой. На удивление никто не засмеялся и не стал кричать, что так такому говнюку как Гэвин и надо. Он в полной тишине встал, пошарился по карманам, взял со стола телефон и вышел из офиса, ни на кого так и не взглянув. Кажется, позади раздался шум голосов, кажется, Андерсон окликнул Коннора — Гэвин отсек себя от всех звуков, сунув в уши капли наушников и выйдя на улицу. С неба едва-едва сыпал мелкий снег.

***

Кажется, после Рождества народ попритих, проникся духом, что ли, праздника и совсем уж беспредельничать перестал. И даже с андроидами стало меньше проблем. Люди их все больше принимали — а куда деваться, — а те очеловечивались, с удовольствием играли в игру «Рождество». Офицеры выдохнули, хотя знали, что это ненадолго — на Новый год все начнется по-новой. Безумный праздник: пей, беги и бей. Гэвин себя нормально чувствовал… ну как нормально. Все вокруг потускнело, что ли. Казалось ненастоящим, серым. Гэвин только через пару дней вспомнил, что так и не позвонил маме, не написал сестре… брату. И они ему не позвонили и не написали. Он ходил на работу, выезжал на расследования, что-то осматривал, кого-то опрашивал, что-то соображал, но все словно через пелену. Внутри тянуло, а уж стоило Коннору попасть ему на глаза — так выть хотелось. Но Гэвин не выл, просто зашел как-то к Фаулеру и попросился в отпуск, на неделю всего, сразу после Нового года. Тот отпустил только после десятого, а кто иначе будет беспредел послепраздничный разгребать? Гэвин подумал, решил, что так лучше, чем совсем без отпуска, и затаился. Не физически — морально. Отгородился от всех, и даже нечастые подколы насчет сестры-шлюхи его не трогали. И вломил он пару раз совсем без огонька, а так, по инерции. А однажды, за день до Нового года и своего очередного выходного, он перед окончанием рабочего дня столкнулся в кафетерии с Коннором. Тот с Андерсоном только приехал на дежурство, и Коннор ждал, пока в стаканчик наберется кофе. Гэвин замер, оглушенный. Он не был на Коннора в обиде за представление с конями перед всем участком. В конце концов это было первое свидание Коннора, и он не заслужил, чтобы пьяная морда лезла к нему со слюнявыми поцелуями… Зато вся пелена, серость, что мешала Гэвину в последние дни видеть мир вокруг себя четко и ясно, мгновенно слетела, стоило встретиться взглядом с темными глазами. Гэвин жадно смотрел на то, как медленно Коннор выпрямился и сделал что-то с лицом… Гэвин никогда у него такого выражения не видел, словно тот сожалел о чем-то. Ну да, все, кто с Гэвином связывались, начинали об этом довольно скоро сожалеть. Ну так, значит, и терять ему нечего. И Гэвин решительно подошел ближе, моля только о том, чтобы Коннор его сразу не оттолкнул. Ему повезло — Коннор и не дернулся, поэтому Гэвин даже немного притормозил и руку к нему протянул чуть медленнее, наслаждаясь моментом и предвкушением касания. Его ладонь легла на плечо форменного пиджака, потом легко скользнула вверх и тронула теплую шею, обхватила… пальцы погладили кожу, и Гэвин задохнулся вдохом, понимая, что трогает и ласкает Коннора. И тот стоит и чего-то ждет. Не отшатывается, не делает строгое выражение лица, не цедит слова сквозь зубы… Гэвин несколько секунд смотрел, запоминая его таким, а потом потянулся к Коннору, выдохнул ему в губы и коснулся их своими. Прижался, сведя брови, не выдержав поднявшейся изнутри душащей волны восторга, коснулся языком, погладил им губы Коннора, наклонил голову и едва не застонал, когда Коннор чуть пошевелил своими в ответ. Вот это он так хотел узнать без алкоголя в крови, с ясностью чувств и ощущений! Чтобы запомнить, пусть потом ему же и будет хуже, когда воспоминания встанут так ярко, четко, давая понять, что он потерял, так и не заполучив себе. Гэвин все длил и длил прикосновение и оторвался от Коннора, только когда тот напрягся под его рукой. Гэвин отодвинулся сразу: и поцелуй прервал, и руку с шеи Коннора убрал и даже сделал пару шагов назад. Вопреки его страху, Коннор не выглядел так, словно собирался сразу дать ему по шее. Он выглядел… растерянным. Поднял руку и коснулся губ пальцами, с которых сполз скин. Гэвин даже дышать перестал, а потом до боли прикусил губы, чтобы только не ляпнуть ничего, не опозориться еще больше. Не стать посмешищем и для Коннора. Вторые шансы, он помнил их к себе отношение. — Гэвин… Это… Почему ты… И замер, глядя на Гэвина широко распахнутыми глазами. И брови еще эти… — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, жестянка. Этого хватит. Вышло хрипло и криво, но что еще добавить, Гэвин не знал, поэтому повернулся и сбежал, вылетел из кафетерия и из Департамента. Хорошо, что его смена как раз закончилась. А вот если бы помедлил еще хоть пару минут, то точно стал бы рыдать и умолять дать ему этот проклятый второй шанс! Провалился бы он совсем!

***

Новый год был до хрена веселым праздником. Если на Рождество все сидели по домам у украшенных елей, то тридцать первого к вечеру все высыпали на улицы или забивались в бары. Ели у Гэвина дома не было, как и украшений, носков и подарков, так что торчать среди голых стен ему было противно и муторно, поэтому-то он и начал свой забег по барам еще около четырех часов дня. Выпить, протрезветь, снова выпить, поесть и опять протрезветь на холоде, пока ищешь следующий бар, было для него сложной, но не непосильной задачей. Кругом ходили и шатались такие же пьяные люди, вот только у них не было пустого постного лица и мерзких мыслей. Гэвин не знал, где его застал вечер. В какой-то момент он всхрапнул, проснулся от этого и поднял голову со скрещенных на столе рук. Кругом, окружив столик, толклись чьи-то нарядные спины и задницы, гремела музыка и сияли в полумраке огни. Проморгаться было нелегко, он пошарил рукой и ухватился за чей-то холодный стакан, потянул его к себе, сделал глоток и тут же выплюнул пиво на пол. — Эй, ты что, совсем, что ли? — раздался голос справа, и он сфокусировался на говорящем. — Это мой стакан! — А это мой стол. Вали. Незнакомец посмотрел хмуро, потом толкнул к Гэвину другой, полупустой. — На вот… В этот момент толпа вокруг подхватила какой-то оглушительно зазвучавший шлягер, качнулась всеми составляющими, налетела на их стол, заставив его сдвинуться с места, и отхлынула, шумя и крича радостными голосами. Гэвин выпил воды, встряхнулся, чувствуя, как проясняется у него в голове, уже осознанно посмотрел на собеседника и ухмыльнулся — в последнее время ему везло на ебабельных парней. Не везло только на настроение, поэтому Гэвин поморщился, поднялся и поискал взглядом официантку — надо было заказать чего покруче, чем пиво. Хотелось вырубиться и не видеть, как люди, составляющие счастливую праздничную толпу, будут праздновать Новый год. А еще поцелуй, охрененная американская традиция! Оказаться в толпе одному в такой момент — это каким же надо быть неудачником! Гэвин снова посмотрел на недовольного парня. — Ты один? — А что? Он уже ему не нравился. Разве что вот внешность… — Скоро двенадцать, с кем целуешься? Парень закатил глаза. — Какой тупизм, — сказал он презрительно. — Изжиток прошлого, когда каждый индивид стремился доказать другим свою сексуальную состоятельность. И совершенно безразлично, подходит ли ему партнер по физическим и психологическим критериям. Главное — мнение стаи. — Толпы, — поправил его Гэвин, чуть улыбаясь. Этот парень с блондинистыми короткими волосами ему кого-то напоминал. Было немного больно, но Гэвин продолжал тыкать себя в раны. — Что? — парень явно удивился, что его вообще слушали. — Люди давно не сбиваются в стаи, они собираются в толпы. Умные особи даже умеют ей управлять. А те, кто из толпы выделяется, рано или поздно начинает чувствовать себя изгоем. Так с кем ты целуешься? — Предлагаешь себя? — Ты всегда вопросом на вопрос отвечаешь? — Тебе какое дело? Гэвин прикусил губу. Ему совершенно не хотелось напрягаться, вступать в дискуссию, завоевывать, очаровывать. Целовать его… Альтернативой было полное одиночество, которое могло начаться прямо сейчас, а могло и немного попозже… — А вот мне интересно, с кем целуетесь вы, детектив. Гэвин вздрогнул всем телом. Несмотря на окружающий его шум, этот голос его до печенок продрал, даже дыхание сперло. А улыбка незаметно стала оскалом. Чужая рука легла на плечо, потянула, разворачивая, и Гэвин, подчиняясь ей — а как он мог ей не подчиниться? — повернулся, успев заметить, как на лице несговорчивого парня мелькнул испуг. Но Гэвин не понял, чего тут бояться, потому что Коннор был идеален, как и всегда. Волосы, губы… и по бровям как обычно хотелось провести пальцем, и к губам прикоснуться, и на родинки на щеке подышать, тронуть их языком. Хотелось почувствовать эти руки на себе, и чтоб скин с них сбегал, чтобы ничего не стояло между ними… Гэвин моргнул и только заметил, что диод Коннора бьется желтым, перескакивая в красный и обратно. — Я? — глупо переспросил Гэвин. — А какая разница? В смысле… тебе? Какая? Со всех сторон оглушительно грохнуло, нереально высоко поднялся чей-то голос, гулко ударили басы, и толпа взревела. Свет вспыхнул с новой силой, освещая всех вокруг разноцветными бликами, Коннора толкнули, притиснули к Гэвину, а того к стене. Парень за столом, кажется, заорал что-то недовольно, но Гэвин его больше не слышал. Ему даже шум толпы не мешал, потому что Коннор стоял так близко, пусть не дышал, был твердым, не человеком… но взгляд его был таким живым и чувствующим, что Гэвину ничего больше и не нужно было. А уж когда Коннор осторожно обнял его руками с поползшим с пальцев скином, у Гэвина едва ноги не подкосились. Во всяком случае он сам прижался к нему, не понимая: то ли это сон, то ли гребаный рай. — Вы неподходящий партнер для отношений, детектив, так говорят анализ и статистика, — сказал Коннор тихо, но, когда Гэвин напрягся, успокаивающе погладил его по плечу. — Но я решил последовать вашему совету. — Это какому же? — Исследовать все самому, не полагаться на чужие выводы, а делать свои. — И что ты надумал? Говорить было трудно, голос хрипел и срывался, а сердце колотилось прямо у Коннора под рукой. Билось в ладонь. — Вы еще заинтересованы в свидании? Коннор едва растянул губы в улыбке, и охреневший Гэвин увидел в ней и надежду, и страх отказа. И помотал головой, потом быстро покивал, потом ответил: — Всегда, Коннор. Я… всегда!. Кругом наступила подозрительная тишина. Гэвин, по полицейской привычке быть начеку, на пару секунд выплыл в реальность, понял, что началась медленная песня, и снова послал реальность на хрен. — Значит, приглашаешь меня? Сказать это вслух было страшно — вдруг Коннор оттолкнет его, хмыкнет и скажет что-нибудь более Гэвину привычное, наподобие отказа… но он справился. Вот только то, как нахмурился Коннор, добавило ему беспокойства. — Я… — начал тот и замялся. — Ты должен знать. Я за тобой следил. — Ого… — Взломал твою карту и не дал тебе заплатить в клубе. — Коннор, это преступление… — Я знаю, но я ничего не мог поделать, — Коннор свел брови. — Не мог смотреть, как ты будешь пользоваться их услугами. — Охренеть, — выдавил Гэвин не веря своим ушам. Коннор? Нарушил закон? Нет, Гэвин прекрасно знал, что девианты совсем как люди, но… Коннор? В это было невозможно поверить. — Потом следил за тобой в том баре. Где тебе… сделали минет, — процедил Коннор. — Нахрена, Коннор? — прошептал Гэвин. — Зачем? — Ты меня разозлил, но я не знал, почему. Хотел сделать что-нибудь, не знаю, что… — Поэтому помог с теми пьянчугами? Коннор скептично поднял бровь. — Да ты и сам трезвостью не блистал. Если бы не я, тебя вообще могли там забить, — он стиснул руку у Гэвина на плече. — Больше ты не пьешь! — По барам в одиночку, — тут же сориентировался Гэвин и подмигнул охреневшему от его изворотливой наглости Коннору. — А дальше… дай догадаться. Ты караулил меня в Рождество? — Я не знал, чего я хочу. Зайти к тебе, или просто не пустить, если ты куда-нибудь снова соберешься. — Но тут пришла Шейла… Коннор блеснул глазами, сжал руки сильнее и сказал так, что у Гэвина живот поджался. С яйцами. — Социальные нормы ясно дают понять мне, что в большинстве случаев такое поведение неприемлемо, если индивид находится с кем-то в близких отношениях. Вы согласны, детектив? — снова перешел он на официальный тон. — А я состою с кем-то… — Гэвин кашлянул и исправился: — А я состою с тобой в отношениях? — Я очень этого хочу, — ответил Коннор так безыскусно, что у Гэвина горло сжало. — Значит, отношения. Я тебе обещаю, никаких минетов на стороне. Но и ты тоже ни с кем за ручки не держись, хорошо? — За ручки? — Не сияй, как хренова гирлянда, окей? Коннор кивнул и потянулся, обнял Гэвина крепче, заглянул в глаза. — У меня процессор набирает обороты, задействует ресурсы, словно я бегу длинную дистанцию. И тириум шумит, и мне… так тепло и удивительно хорошо. Гэвин нервно облизнул губы, требовательно посмотрел Коннору в лицо и спросил, обмирая. Не мог не спросить, потому что у него аж в груди горело. — Так ты даешь мне.. второй шанс? Коннор склонил голову и коснулся носа Гэвина своим. Самым кончиком. — Нет, Гэвин, неверно. Это ты даешь мне второй шанс, да? — Договорились, — прошептал Гэвин, не понимая, на каком он вообще свете. Люди кругом притихли, потом что-то закричали, и продолжали орать с равными промежутками, но Гэвину это было совершенно безразлично. Он не мог оторваться от глаз Коннора, ему казалось, что никто и никогда на него так не смотрел. Да и сам он впервые готов был свое сердце достать из груди и подарить его Коннору, если тот только попросит. Потом, гораздо позже, когда все вокруг снова стали орать, зазвучала оглушительная музыка, захлопали фейерверки и осели летевшие сверкающие бумажки с потолка, только тогда они одновременно потянулись друг к другу, и Гэвин наконец Коннора поцеловал. А когда тот приоткрыл свои губы, впуская его язык, отвечая ему, трогая своим, Гэвин застонал, не сдерживаясь и не стесняясь. Потому что перед Коннором он скрывать свои чувства больше не мог. И не собирался. — Тупое стадо, — хмыкнул кто-то позади, но Гэвин этого даже не услышал.

Год спустя.

***

— Хэнк рад не будет, — задумчиво сказал Гэвин, загрузив в багажник очередную коробку с какой-то сверкающей хренью. — Он вообще праздники не любит. — Ты его плохо знаешь, — Коннор посмотрел на свежевыпавший снег, довольно вздохнул и сел в машину. Пристегнулся, потом потянулся к севшему за руль Гэвину, коротко поцеловал и защелкнул и его ремень. — Он обрадуется. — Тебе-то точно, — Гэвин завел мотор, вырулил со двора и выехал на заснеженную дорогу. — Меня он просто терпит. — Тебя он уважает и ценит, — Коннор не мог сидеть спокойно, повернулся назад, пошуршал чем-то в загруженной раньше коробке. — Мы для Сумо взяли подарок? — Мясной торт? Взяли. Я его в багажник положил. Воняет. — Не замечал. Обычные летучие… — Да просто объеденье! — засмеялся Гэвин и похлопал Коннора по бедру. — Поверь, от него несет. И я знаю, что это специально, чтоб псины жрали. Но… — Воняет, — вздохнул Коннор, — я понял. На светофоре Гэвин остановился, повернулся к Коннору и, потянувшись, поцеловал его в висок. — Прости. — За что? — тот взглянул светло и без обиды, и у Гэвина снова внутри защемило что-то до комка в горле. — Выйдут обновления, сразу тебе возьмем, хорошо? А в отпуск позже съездим. — Ты же хотел в теплом море поплескаться. Поехали, зеленый, — Коннор легко оттолкнул Гэвина, и тот тронулся с места. — Не страшно. Море подождет, а торт может испортиться, — и Гэвин засмеялся. — Это смешно? — спросил его Коннор, когда тот успокоился. Гэвин вздохнул, посмотрел искоса. Троллит? Или серьезно спрашивает? Коннор поднял брови, искренне уставился на Гэвина, и тот понял — троллит, умник. — Конечно, — кивнул с самым серьезным видом. — Спроси у Хэнка. Тут уже засмеялся и Коннор — способность Хэнка шутить не вызывала никаких сомнений. Он просто не умел. — Ладно, скажу, что это ты попросил узнать. — И я вылечу на мороз. — Не вылетишь, — негромко сказал Коннор, сполз на сиденье чуть ниже и положил руку Гэвину высоко на бедро, почти у самой складки. — Кон… — выдохнул тот, но Коннор лишь улыбнулся и прикрыл глаза. — Осторожно, Гэвин, гололед. Тот фыркнул, но машину действительно повел осторожнее. — Мне мама позвонила, — сказал вдруг Гэвин, плавно вписываясь в поворот. — Впервые сама поздравила с Рождеством. Коннор открыл глаза и чуть сжал пальцы у Гэвина на бедре. — Не хочет приехать? — Нет! — слишком резко ответил Гэвин… Потом смягчился, погладил белую ладонь. — Даже не думаю приглашать. Может… хрен знает когда. Но не сейчас. — Хорошо, — кивнул Коннор. — А… — Сестра? Брат? — тут же исправился Гэвин, сам не поняв, как догадался, о ком хочет спросить Коннор. — Написал еще осенью, на день рожденья. Я же говорил? — Говорил. — Ну, пока все. — Напиши ему. Поздравь с Рождеством. — Я не… может, потом? Коннор помолчал, потом повернулся к Гэвину и на очередном остановившем их светофоре, сказал: — Я написал, отправить? Гэвин сглотнул, вздохнул глубоко и нервно… — Отправляй.

***

— Ну, вот и вы! Хэнк старательно делал вид, что ему все не нравится, что он Гэвина не звал, и Коннор мог бы один приехать, и вообще какой праздник, вы что? Но по глазам было видно, что рад. Коннор его обнял и тут же отлип, чтобы вытащить на улицу Сумо. Старый пес любил с Коннором повозиться, и в снег нырял, и Коннора в нем валял, и сам катался, повизгивая. Гэвин на это безобразие посмотрел, потом перевел взгляд на Хэнка и сделал приглашающий жест рукой. — Принимай подарки. — Заноси, — Хэнк и с места у двери не двинулся. Гэвин прищурился. — Боюсь уронить коробку с бутылками. — Какими бутылками? — подал голос Коннор, выглядывая из-за Сумо и подозрительно прищуриваясь. — Да, — заинтересовался Хэнк, — с какими? — С редкими, — Гэвин выразительно посмотрел на Коннора, и тот спрятался за собакой. — Коллекционный виски. Маленькая бутылочка, по три капли в неделю под присмотром личного диетолога. — Вот оно что, — Хэнк поусмехался в усы. — Ладно, уговорил. — Ого, вот это ты даешь, — чуть не присвистнул Гэвин, увидев в комнате ель. — Она что, настоящая? — Ну да, — буркнул Хэнк, проходя на кухню с очередной коробкой и старательно не глядя ни на Гэвина, ни на ель. — Коннор же хотел, ну вот и… пусть порадуется. — Пусть, — кивнул Гэвин и поставил коробку на пол. — Коннор, ты идешь? — Сейчас, начинайте пока без меня! Гэвин и Хэнк уставились друг на друга. — Что начинать-то? — вздохнул Хэнк. — Нам с тобой это вообще не надо. — Тише говори, — шикнул на него Гэвин и снял куртку. — Сказали начинать, вот и работай! И открыл первую коробку. Гораздо, гораздо позже, когда восхищенный Коннор украсил ель, разместив игрушки и мишуру с математической точностью и с использованием золотого сечения, не иначе, когда на стенах и на окнах горели гирлянды, а Сумо наелся своего торта и теперь периодически дышал на Гэвина жутким запахом из пасти. Когда подарки были уложены под елью, а в носки напихано много всякой ерунды. Когда по телевизору фоново шел какой-то старый рождественский фильм, Хэнк в красной шелковой жилетке с белой оторочкой развалился на диване, попивая эксклюзивный виски, а Гэвин в колпаке Санты сидел на полу, придавленный тяжелой собачьей лапой и наслаждался тем, как Коннор поглаживает его плечи руками… Вот тогда Коннор сел ровно, поцеловал Гэвина в макушку, сдвинув колпак, повернулся, сжал плечо Хэнка и сказал, блестя глазами в полумраке: — Спасибо. Вы делаете меня таким счастливым. Я и подумать не мог, что жизнь может быть такой… разной. — Он улыбнулся Хэнку. — Ты поддержал меня, когда я запутался в чувствах к миру в общем, и к Гэвину в частности. А ты, — он погладил Гэвина по щеке, — ни разу меня не разочаровал. Спасибо. — Коннор, ну ты чего, — только и сумел сказать Хэнк, притягивая Коннора к себе и обнимая. — Ты и сам знаешь, что сделал для меня. Ты моя семья, — он хлопнул Коннора по спине, потом отодвинулся и посмотрел на Гэвина. — Иди сюда, говнюк. Ты тоже… неплохо влился. И сграбастал еще и его.

***

— Да, Коннор, еще немного… Гэвин заткнул себе рот рукой, прикусил ладонь и выгнулся навстречу размеренным, глубоким толчкам. Он так старался не издать ни звука, но у него это плохо получалось, то и дело тянуло застонать или позвать Коннора по имени громче, чем это было можно — Хэнк спал недалеко, в гостиной, уступив им спальню. Коннор нависал над Гэвином в темноте, двигался не торопясь, впивался в его лицо жадным взглядом, ловил вздохи, слова и эмоции. И в таком же темпе гладил, покручивая ладонь, его член, блестящий от предэякулята. Он бы и дольше так мог, Гэвин знал на собственном опыте, что Коннор мог довести его до невменяемого состояния, но на этот раз он приподнялся, обнял Коннора за шею и, поцеловав, выдохнул: — Пожалуйста, Коннор, я, блядь, не могу так. Ну не поорать даже! Дай мне кончить, милый, — он поцеловал его в уголок губ, — детка, — в скулу, — сладенький, — потянулся к виску, но Коннор повернул голову и поймал его губы своими. Поцеловал сразу глубоко и жестко, совсем так, как стал двигаться, входя в Гэвина до упора, до шлепков по влажной коже бедер. Гэвин сдавленно застонал в поцелуй, прижался всем телом, подмахивая, стараясь приноровиться под движения ладони Коннора на его члене. Он вспотел, и его кожа блестела в мерцании разноцветных гирлянд. Коннор не закрывал глаз, каждый раз он смотрел и записывал эти удивительные моменты, когда Гэвин жил, дрожал, почти трепетал в его руках. Коннор сохранял видео и иногда пересматривал, каждый раз удивляясь, каким его Гэвин может быть нежным и искренним. А ведь когда-то давно ничего этого всего не предвещало… Гэвин тихо вскрикнул Коннору в губы, вскинулся, прижался и задрожал, а потом кончил, сжимая его плечи и шумно дыша в шею. А потом отодвинулся, поймал лицо Коннора ладонями и сказал, глядя ему в глаза: — Я тебя очень люблю, Кон. Если иногда я мудак, то я все равно тебя люблю. Вот так. Вот такой вот у меня был охрененный второй шанс. — Нет, — улыбнулся Коннор и поцеловал Гэвина в шрам на носу. — Это мой второй шанс. Мой первый второй шанс. Надеюсь, больше не понадобится. — Не сомневаюсь, — Гэвин раскинул ноги в стороны. — А теперь вставай, у меня спина устала тут лежать. И Гэвин вслед за Коннором поднялся с пола, встряхнул скинутое покрывало и завалился, наконец, на кровать. — Хочу домой, — сказал он, засыпая носом Коннору в шею. — Пусть Хэнк к нам приезжает на следующее Рождество, у него трахаться неудобно. И сквозь сон почувствовал, как Коннор целует его, тихо смеясь.