Всё сущее в тебе
18 января 2020 г., 22:54
Том, буквально заразившийся идеей создавать химер, проводит свои опыты в лаборатории, а точнее в Тайной комнате, которую ему однажды показывает Луна. Вечерами после занятий она его учит играть на флейте, и он всё больше развивает в себе контроль над своими силами, а в выходные он пропадает в Тайной комнате, проводя эксперименты по созданию химер.
Сначала он решается на самую простую химеру — ему нужно скрестить кошку, сову и змею воедино. Но изо дня в день у него ничего не выходит. Первые разы были совершенно провальными — заклинания, которые Том накладывал на существ, их тут же убивали. Иногда они разлетались на кровавые ошмётки и пачкали стены, забрызгивали одежду, а пол заливала их кровь. Животные забивались в угол клетки, глядя на неудачи мучителя.
Затем Том решил, что нужно прибегнуть к более древней магии, для чего ему понадобилось изучение рун. На зимних каникулах Том остался в Хогвартсе, не столько потому что ему было некуда возвращаться (его приглашали в гости и Луна, и Рон Уизли), сколько из-за того, что ему было необходимо изучить много интересующей его литературы.
Луна же уехала домой на каникулы, хотя и вернулась раньше, чем остальные. Тому впервые за долгое время вручили подарки на Рождество и день рождение. Хоть ему никогда особо не хотелось получать подарки, оказалось, что это приятно — получать то, что желаешь. Даже Гарри, который был весьма мрачен, подарил ему магический артефакт — подвеску, светящуюся в темноте солнечным светом, который вбирала в себя днём.
Руны Тому давались тяжело, поэтому многое ему объясняли Луна и Гермиона. Быстро заполнив пробелы в своих знаниях, Том стал использовать эту древнюю магию, нанося руны специальным мелом на полу, чертя всевозможные фигуры и призывая стихии — землю, воду, огонь и воздух — для усиления заклинаний.
К концу зимы животные Тома уже не разлетались на мелкие куски, умирали целыми и даже стали проживать какое-то время, однако соединить их всё равно не получалось.
Луна, казалось, как и все остальные, не догадывались о том, чем занимался Том. Впрочем, это было не так уж и важно. Всё чаще Тома мучили кошмары, в которых он был Поттером. И Том понимал, что между ним и этим парнем есть какая-то связь. Он не мог дойти до её сути и старался держаться от парня подальше, хоть и был свидетелем того, как Поттер потерял друга, крёстного и родителей. Том не знал, чем мог помочь ему, да и, честно говоря, не стремился помогать.
«Магия связывает всё сущее не просто так», — однажды сказала Луна.
И Том понял, что для создания химеры ему не хватает важного элемента, того, что будет связывать в одно целое разрозненные, чужеродные части.
Он пришёл к выводу, что русалки и кентавры по своей сути были не только магическими существами, но и химерами. Но химерами от природы, появившимися в процессе эволюции. Если всё сущее сплетает воедино одна нить, которую называют магией, то нужно каким-то образом эту нить добыть.
Том стал расспрашивать Гермиону о естествознании, и она пообещала ему привезти книги по биологии в следующем учебном году. Весна была не столь продуктивной, потому что Том готовился к экзаменам. В в конце учебного года убили Дамблдора. Том видел, как выбегали из школы несколько людей в чёрных мантиях, а вместе с ними Драко Малфой и профессор Снейп, следом за которыми нёсся Гарри Поттер. Он выкрикивал заклятия и спрашивал только одно: «Как вы могли?».
Через несколько дней все разъехались. Тому тоже пришлось уехать из Хогвартса. Впрочем, ехал он вместе с Луной к ней домой. В Англии началась вторая магическая война, заголовки газет пестрили «Пожирателями Смерти» и «Тем-Кого-Нельзя-Называть». Том считал, что тот, кто убил Дамблдора, во истину могущественный волшебник. Том не знал, кто это был, но Луна часто шептала что-то о долге. Казалось, ей становилось со временем только хуже. Всё лето она была серой и бледной, дрожала и куталась в шаль. Она смотрела на Тома сочувствующе и приговаривала: «Как жаль, что ты попал в это время».
Летом Том учился, собирал вместе с Луной и её отцом травы, помогал в печати газеты. Он познакомился с несколькими волшебниками, переписывался с Гермионой и Роном, но те ближе к концу июля перестали отвечать на письма. Луна говорила, что это не случайно и, вероятнее всего, они увидятся на свадьбе Билла и Флёр, на которую их пригласили.
Том впервые побывал на свадьбе. Хотя праздник продлился недолго. Сначала пришло сообщение о том, что Министра Магии убили, потом — на шатры, в которых проходил праздник, напали. Том и не помнил, как Луна схватила его за руку и воспользовалась порт-ключом. Помнил он только, что всё, абсолютно всё, горело. И Луна прижимала его к полу, заслоняя собой. В те моменты он осознал, что больше не хочет бояться. Он пообещал себе, что сделает всё, чтобы больше не чувствовать этого.
Через несколько дней на адрес Лавгудов пришла большая посылка с несколькими десятками разных книг и энциклопедий, а ещё письмо от Гермионы, в котором она сообщила, что в школу они — Гермиона, Гарри и Рон — не вернутся. Луна же решила, что поедет, как и Том.
Тома увлекла наука, которую развивали магглы. Биология, химия, генетика. К концу октября у него наконец получилось соединить животных, используя сшивание магией и исцеляющие заклинания. Так первая химера прожила чуть больше часа и вскоре погибла. Ей вновь чего-то не хватало для жизни. Она не говорила человеческим языком, лишь стонала. Том решил использовать техники, которые считались запретными. В них часто использовалась человеческая кровь — обычно мага, который был инициатором заклинания. В крови волшебника были частицы магии, поэтому кровь Тома стала нитью, соединяющей химер.
В декабре химера Тома впервые вышла на улицу, а ещё он показал её Луне. Том читал мысли Луны уже третий месяц, и он знал, что она планировала побег из школы, хоть и считала Хогвартс самым безопасным местом. Химера удивила Луну, слегка даже испугала. Она гладила её, прижимала к груди и пыталась унять мелкую дрожь. Том опустился перед ней на колени и убрал несколько прядей от её лица. «Чем я могу помочь?» — хотел спросить он, но знал, что помочь ей он не в силах.
Луна никогда не плакала, но больше и не смеялась.
