Лунный принц

      Том посчитал, что он необычный человек ещё до того, как попал в Хогвартс — странный, жуткий, какой угодно, но не такой как все. Даже среди волшебников он выделялся. Не потому что был полной сиротой, брошенным мальчиком у ворот приюта. В те годы, конечно же, было много сирот, и с каждым новым их становилось всё больше — бушевала Вторая Мировая война и Первая Магическая. Том был не единственным ребёнком без родителей, но он был исключительным, особенным, избранным. Многие вещи ему давались с лёгкостью, в нём была заключена необычайно сильная магия, а покрытые защитным панцирем чувства не дали пропасть на Слизерине, который ему, возможно, безродному, обеспечила Распределяющая Шляпа.       Многие полукровки, попавшие с Томом на Слизерин, — их было не так уж и много — не выдерживали и двух недель издёвок от старших. Том был не такой. Тома опасались даже они. Фамилия Реддл никому и ни о чём не говорила, но все знали, что Шляпа никогда не ошибалась. Полукровок обращали в истинных слизеринцев, а Тома не пришлось. Он стал лидером в классе, учился лучше всех, ему стали пророчить светлое будущее, и Альбус Дамблдор выглядел счастливым, наблюдая за успехами своего подопечного. Так к концу декабря Том узнал, что профессор Дамблдор стал его официальным опекуном. Отчим, почти отец.       Но Том попал в магический вихрь не случайно. Он размышлял об этом долгие годы, строил теории и разбивал их. У магии была причина, по которой она решила его отправить в будущее, да ещё и в такое запутанное.       Вампиры, о которых Том всё больше и больше узнавал, казались ему божествами во плоти, хотя, конечно, ни в какого Бога он не верил. Но было несомненно одно — вампиры обладали по истине сильной магией, способностью создавать и управлять магическими вихрями. И были бессмертны.       Том узнал, что бывали случаи, когда ребёнок рождался у смертной матери от бессмертного отца. Он сохранял хрупкость и недолговечность матери, но перенимал силу отца. Внушение, без использования заклинаний, контроль эмоций, все магические способности. Том видел в себе того, кем желал стать — бессмертного великого мага, способного переломить настоящее и создать будущее. Мага, которому ничего не страшно.       Поэтому он собрал необходимые вещи, надел тёплую одежду, закутался в мантию и вышел из комнаты ночью. Он шёл по школьным коридором, постоянно озираясь. Его никто не должен был видеть. Том хотел проверить: правда ли на Северуса всё подействовало; он точно спасёт Луну и подчиниться приказу Тома или же выдаст его с потрохами Волдеморту и его Пожирателям. Всё-таки Том, будь он хоть самым уникальным человеком на земле, был вовсе не идиотом. Конечно, у него был запасной план и отсиживаться в Хогвартсе он не собирался, тем более, бросать в безвыходной ситуации Луну.       Подойдя к кабинету директора, Том бесшумно проник внутрь, держа палочку наготове. Северус как раз подходил к камину, видимо, собирался воспользоваться каминной сетью. Снейп вошёл внутрь и сжал в руках горсть летучего пороха. Перед тем, как назвать место назначение, он оглянулся, цепким взглядом всматриваясь в комнату, и поджал губы.       Том затаился в тени и закрыл себе ладонью рот и нос. Он боялся пошевелиться.       Хорошо, если Снейп совершенно ничего не подозревал и, правда, ничего не помнил, но если всё, к чему мысленно пришёл Том, неверно…       Северус выпустил из руки летучий порох, чётко и громко произнеся:       — Малфой-Мэнор.       Том выдохнул. Он знал, куда ему нужно было направляться. Проблема была лишь в том, что на Хогвартс и Мэнор были наложены мощные охранные и противотрансгрессионные чары. Поэтому Том сначала отправился через каминную сеть в Косой переулок, а оттуда сразу же переместился в таверну, которая находилась в деревне рядом с Малфой-Мэнором. И, достав метлу из сумки, полетел к Мэнору.       В таверне, должно быть, были Пожиратели. Том их видел издали — мрачные, в чёрных одеждах, распивающие спиртное и тискающие молоденькую дочь хозяйки. На Тома они даже не обратили внимание, благо он был не в школьной форме и не в маггловской одежде, а выглядел как юный волшебник, спешащий по своим делам.       Мэнор было видно издали. Том его бы ни за что не пропустил. Он спустился у дома управляющего, который был отделён от хозяйских владений большим садом. Лицо замерзло от ледяного ветра, и Том, спрятав метлу, поспешил растереть лицо руками в шерстяных перчатках.        «Закрой глаза и представь то, — говорила ему Луна, — что ты ищешь».       Льняные волосы, большие васильковые глаза, вздёрнутый милый нос, розовые пухлые губы. Невысокая, хрупкая, бледная.       Снег срывался с неба и летел вниз, гонимый ветром. Он колол щёки.       Луна играла на зачарованной флейте, стоя босиком на холодном полу, и переливалась, будто бабочка из Амазонки, — красивым серебристым цветом.        «То, что ты ищешь, обязательно в тебе отзовётся магическим теплом, и эта сила укажет путь».       Воспоминание быстро сменилось, как кадр в фильме, на другой образ: каменный грязный пол, стена, забрызганная кровью, мантия, цвета морской волны, кожа на руках, будто у утопленника, палочка, крепко зажатая в пальцах и крик — знакомый до жути, пробирающий насквозь.       Том схватился за голову, а побежал. Бежал так быстро, что часто скользил и даже пару раз упал. У одного из деревьев, подходя к фонтану, перед Томом внезапно возник вихрь — сверкающий, так сильно похожий на прошлый, и очень могущественный.       — Нет! — Том пытается от него уклониться, выбрасывая одно заклинание за другим в этот тягучий поток, но тот даже не замедлился. Вихрь накрыл его с головой и затянул в себя.       Безумие.

***

      Том лежал на ковре и видел, как трясутся тени от огня в камине.       Он стоял к нему спиной — высокий, кудрявые волосы, знакомая стать. Том готов был поклясться, что видел его во снах сотни раз, это был тот, в чьей смерти винил себя Гарри. Не то чтобы Поттер был виноват, по его мнению, в одной из смертей. Нет, у него был целый список, но возглавлял его только один человек — Седрик Диггори.       — Надо же, ты пришёл на зов моей крови, — он пересекает комнату и подал Тому руку. — Твоё имя Том, верно?