Лунный принц

      Седрик чувствовал, что мальчик испуган. Но запах, исходящий от него, испортить даже зловонием ужаса было невозможно — аромат чёрной розы, цветущей раз в сто лет, исходил от него так отчётливо и настолько сильно пьянил, что на мгновение у Седрика закружилась голова.       Инстинкты были сильны, но не сильнее его воли.       Седрик облизнул пересохшие губы и медленно обернулся, почувствовав еле заметное движение на полу.       — Надо же, ты пришёл на зов моей крови, — он подошёл к мальчику и подал руку. — Твоё имя Том, верно?       Тот часто заморгал, и стал медленно отползать назад, пока не уткнулся спиной в кресло. Его рука сжала палочку крепко, аж пальцы побелели, но Реддл уверенно указал ею на Седрика.       — Да, — Том оглядывал гостиную, выискивая безопасное место или способ сбежать. — Кто ты? Где я? Как я здесь оказался?       Седрик убрал отвергнутую руку, и улыбнулся, говоря чуть тише и ещё более спокойно:       — Что ж, всё те же наивные вопросы, благо у меня есть ответы на них, — он сел в кресло напротив и слегка наклонился к Тому. — Если тебе будет так спокойнее, можешь держать свою палочку наготове.       Всё началось до Всемирного потопа, когда Свет и Тьма находились в гармонии. На земле помимо людей жили две высшие расы: одна — воплощение Света, другая — Тьмы.       Вампиры были высшей расой, что хранила на протяжении всех времён множество секретов и ключ к бессмертию. Они — воплощение Тьмы. Однажды один из них, член Совета Правителей, отрёкся от своего места и своей сущности, отвернулся от Тьмы, чтобы обрести возможность умереть.       Он позволил главному Правителю Света вытянуть из него всю Тьму. И в тот момент, когда это произошло, гармония нарушилась. Со временем Свет решил, что вправе распоряжаться душами людей, решать — кто должен жить, а кому нужно умереть. Свет содрогнул небеса и землю и заполнил всё водой до краёв. Выжили немногие, Тьме пришлось скрываться.       Постепенно вампиров находили и уничтожали один клан за другим, пока не остались лишь те немногие, о чьём существовании мало кто догадывался. О них ходили легенды, но никто толком их не видел. Вампирам пришлось стать живыми бессмертными призраками.       В те времена появилось Пророчество о потомке предателя, который восстановит баланс между Светом и Тьмой. Оно переходило из уст в уста. Его прозвали Дитя Тьмы, потому что этот потомок должен был впитать в себя всю Тьму этого мира.       Его было необходимо найти и обратить, вернув ему бессмертие, которое принадлежало по праву рождения. Для выполнения этой миссии были воспитаны и обучены потомки оставшихся кланов. Они искали его по всему миру долгие тысячелетия, пока дитя не обнаружил Седрик.       Случайно, во время Турнира Трёх Волшебников. Седрик почувствовал в Гарри Поттере нечто, что отдалённо веяло той же Тьмой. Но удивительным было то, что этим сыном Тьмы оказался не Поттер, а великий тёмный маг, съедаемый Тьмой. Седрик сразу же всё понял, как только очутился на фамильном кладбище Реддлов. Почувствовал прежде, чем его поразили смертельным заклятьем и ему пришлось сделать вид, что он мёртв.       Волдеморт решительно не подходил для обращения: он разорвал свою душу, был абсолютно истерзан и понятия не имел ни о какой гармонии. Тьма — это не сосуд, в который можно влить всё, что угодно. Тьма — священная чаша, отражающая истинную природу вещей.       Оставалось только одно — призыв мальчика из прошлого. Опасный шаг, за которым, вероятно, последуют значительные изменения во всех мирах, который так же сломает хрупкое и неустойчивое равновесие.       Но Седрик сделал всё для того, чтобы мальчик прибыл в Хогвартс вовремя, а затем окружил его детьми, способными раскрыть все грани личности, и указать верный путь.       — И ты, ведомый кровью, пришёл ко мне, дабы Пророчество свершилось, — закончил свой рассказ Седрик и вновь протянул руку Тому. — Ты хочешь бессмертия и силы, я могу тебе их дать. Подойди ко мне.       Том покачал головой.       — Подожди. Я хочу проверить, что ты сказал мне правду. Если я произнесу заклинание, способное убить тебя, и ты не умрёшь, я поверю твоим словам и сделаю всё, что ты мне скажешь. Но прежде позволь задать один вопрос: тот предок, о котором ты говорил, предатель, как ты выразился, был из рода?..       — Реддлов, — Седрик склонил голову набок, наблюдая за выражением лица мальчишки, потерявшего отчуждённую холодную маску.       — Авада Кедавра! — яркий зелёный луч вырвался из палочки и болезненно пронзил грудь Седрика, но тот лишь пошатнулся и прокашлялся.       — Всё-таки это неприятное закля…       — Авада Кедавра! — яростнее повторил Том, в этот раз целясь в голову.       — Это же больно, — Седрик усмехнулся, потирая лоб, и заметил, как руки Тома мелко задрожали. — Теперь ты мне веришь? — мальчик кивнул, а он похлопал ладонью по подлокотнику. — Пожалуйста, садись. Так будет удобнее.       Когда Том сел, Седрик потянулся к его шее, провёл языком по коже, под которой лихорадочно билась сонная артерия, и укусил, вдыхая пьянящий запах розы. Мальчишка сильнее ещё задрожал, и он обхватил его пояс и притянул к себе, пересадив на колени. Седрик сделал несколько глотков крови и лишь потом оторвался от него.       Обращение было мучительным, но быстрым.