Лунный принц

      Полумна смотрела вверх: именно там, в вышине, летали маленькие пылинки, блестящие в незримом свете. Холод камня и темнота подвальной темницы напоминали Луне о смерти. Онемевшее тело, светящиеся чёрточки в темноте перед глазами и едва слышное, будто и вовсе ответствующее, неглубокое, никакое дыхание.       Но думала Луна не о смерти. Смерть не пугала — она была неотъемлемой частью жизни. Луна думала об отце, друзьях, одиноком мальчике Мавроло и войне. О том, что будет дальше, когда всё закончится, и том, что случится, если её, трепещущей и живой, уже здесь, на земле, больше не будет, если станет она прахом, тлеющей тенью в воспоминаниях людей, которых задела хотя бы кончиком мизинца.       В ярких красках она представляла себе весну, солнечные лучи, ласкающие тело, улыбки и смех, вкус земляники и запах цветущих яблоневых садов. Сады… Она их так любила. Как было бы хорошо, окажись она сейчас среди какого-нибудь сада. Луна представляла его: разноцветные большие рододендроны, кусты роз, хрупкие, будто восковые, лилии, тихая река и блеск солнечных лучей на водной ряби. И смех мальчика, который ей по-настоящему дорог.       «Луна, смотри, — он показывает ей блестящее стекло, омытое водами реки, ставшее галькой, синее-синее, глубокое-глубокое, — такое же, как и у тебя. Красивая вещица, оставлю себе на память».       Она совершенно не верила, что её глаза могут быть такими. Луна протягивает руку и проводит по его щеке невесомо и незримо. Всё рассеивается, а руки дрожат.       Сэр Олливандер затянул старую кельтскую песню, и Луна уснула, а проснулась среди роз и ночных фиалок, там, где очень тепло.       — Луна, —её звал голос, так похожий на голос её матери, — не бойся. Ты в безопасности. Ты там, где должна быть по праву рождения.       — Кто вы?       — Мы твоё прошлое, — её обступили со всех сторон прекрасные внешне люди со светлыми льняными волосами и яркими-яркими глазами всех-всех оттенков серого, голубого и зелёного. — Мы твоё настоящее, — они протянули к ней руки. — Мы твоё будущее.

***

      Жар.       Холод.       Боль.       «Что такое превращение? Обращение? Что это такое? Как же это?»       Мысли у Тома путались. Путались и разрывались, переплетались и связывались в крепкие узлы, а потом тянулись. Боль. Голова болела. Болела-болела-болела. Он упал. Он лежал где-то на полу или на ковре. Всё одно — тяжело дышать, дёсны ныли, мышцы растягивались. Он был на дыбе. Дыбе? Всё его тело горело. Горло ныло и стягивало, язык пересох.       — Пить.       Жажда.       — Пить.       Графин с водой не помог. Он разбился. Кровь на стекле. Кровь. Что такое кровь? Что такое жажда? Губы потрескались. Где он? Всё кружилось.       — Я помогу тебе. Голос Седрика. Этого ублюдка Диггори. — Я отправлю тебя туда, куда тебе так сильно нужно.       Снова. Этот вихрь из света, выворачивающий всё изнутри, этот хлопок и грохот. Боль. Жажда. Жара. Холод. Голод. Голод. Голод.       — Ты? — голос не только удивлённый, но и испуганный. Такой знакомый голос. — Ты! Этот, как его там? Дружок Поттера!       Том поднял на него взгляд. Движения были слишком быстрыми. Малфой и опомнится не успел. Еда. Кровь. Еда. Жажда. Боль. Голод. Жар. Холод. Жар. Холод. Тепло.       Нужно было остановится. Нет, не сейчас.       — Что?.. — белобрысый хорек не успел даже закричать, не то что продолжить.       Нежная кожа, приятный запах. Плоть. Зубы вонзаются в плоть. Крови в горле. Горле. На языке. Вкусно. Мало. Вкусно. Ещё. Он хотел ещё. Ещё.       Тело в его руках билось в конвульсиях.       — Не всю кровь. Не всю, только часть. Ты не умрёшь, — Том придавил его к кровати. — Не умрёшь, — полуголое тело распласталось под ним на кровати, Малфой закатывал глаза, он почти не дышал. — Не умрёшь, — Том слизывал с его шеи капли крови, пока она вытекала. — Ты моя еда. Еда.       Голод. Голод. Голод.       Жажда. Жажда. Жажда.       — Помогите…       Том укусил своё запястье и вылил в рот Драко несколько капель крови.       Сколько прошло, он не помнил, не знал. Мир жил в другом темпе. Его мир был быстрее. Но Малфой не умер, но и не остался самим собой. Он подчинился ему полностью. Невероятно. Следующей была Нарцисса. Драко её держал, и они вдвоём пили кровь из её шеи, а потом, когда она похолодела и уже почти не дышала, Том проделал всё то же самое. Опоил её своей кровью и бросил тело в руки сына. Люциус был последним. Он находился в кабинете, сидел за столом и что-то писал. Том был бесшумным и быстрым. Одно движение, и старший Малфой был прижат к столу лицом, ещё одно — его кровь оказалась в горле Тома.       Голод утихал, жажда не проходила.       Том успел обратить Люциуса прежде, чем зелёный луч непростительного настиг его со спины. Длинная и большая змея ползла к его телу и шипела, готовая хоть прямо сейчас его сожрать. Перед Томом стоял Волдеморт.       — Бесполезно, — кроваво улыбнувшись, Том встал. — Тебе давно пора понять, что Авада Кедавра не твоя верная спутница, Том Марволо Реддл. Помнишь меня, — он облизал кровь, — двойник?