Зеркала / Mirrors

Им чужда нежность друг к другу. Алине думается, что все могло сложиться иначе. Мутноватое воспоминание влетает в сознание, когда её толкают спиной к стене. Она впивается ногтями ему в спину, оставляя алые отметины. Тлеющее жжение, разгорается внутри до боли, жажды. Наверное, он мог бы быть с ней нежен в ночь торжества, позволь она заглянуть в её покои. Но она предпочла исчезнуть в глуши. Но она знает его достаточно хорошо и прекрасно понимает, что это неправда. Дарклингу — Александру — присущи многие качества, но нежность не в их числе. Он отлично притворяется, когда хочет, но здесь и сейчас речь не о его желаниях. Алина уже не маленькая девочка, которую можно обмануть или приворожить древней силой. Она — королева, святая, равная ему абсолютно во всем. Она хочет. А он нуждается. В этом вся разница. Он раздвигает коленом её ноги, дразняще прижимается к ней. Алина стонет и чувствует, как на губах Александра появляется ухмылка. Он целует кожу над ошейником, перескакивая на голое плечо. Он из тех мужчин, что до последнего не проронят ни звука, так что каждый стон, который он выжимает из нее, Дарклинг считает личной победой. Алине думается, что когда-то давно она бы устыдилась. Но она учится играть по его правилам, она ведь «способная ученица». Эта похвала протягивается сквозь месяцы в года, и баланс сил между ними все больше и больше смещается в ее пользу. Ее платье рвется под его порывистым желанием. Алина вцепляется пальцами ему в бедра, когда он двигается у нее между ног, и не отпускает до тех пор, пока ни один из них с точностью не может сказать, умоляет она или требует. Александр хочет, чтобы она любила его и только его. И она любит, правда любит. Но он забыл урок, который она преподала ему в церкви в ночь революции. Она принадлежит ему так же, как он принадлежит ей. До кровати они даже не добираются.