Pure evil

Юнги открыл глаза. Мысль о том, что он еще не умер, оглушающе заорала в его мозгу. «Боже, только бы не дом Хосока» молился он про себя. В комнате было темно. Омега огляделся: «Да за что мне такие страдания?», закричало все внутри. Он лежал в той самой комнате, куда его поселил Хо в день, когда они приехали. То окно, выходившее на город, который сейчас сверкал ночными огнями. Та кровать, на которой альфа попытался взять его и, в итоге, сломал ему три пальца. Та чертова ванная, в которой парень прятался и звонил Марку. Все кричало о том самом дне. Воспоминания захлестнули омегу, как огромные волны, на которые он так любил смотреть в детстве. Сейчас он был готов отдать все, лишь бы забыть те страшные дни. Он так хотел избавиться от этих воспоминаний, избегал мыслей о них, потому что знал, что его сердце просто разорвется от боли. А этот гребаный Чон Хосок снова селит его сюда. Снова напоминает ему, на что способен. Снова показывает где ему место. Снова показывает свое превосходство. Все снова повторяется. Юнги затошнило и он, выскочив, из кровати побежал в ванную. Быстро нащупав выключатель, омега подбежал к раковине. «В последний раз меня тошнило в подвале», заметил он. «Опять эти дурацкие воспоминания! Я же обещал себе, что все забуду», — ругался он на себя. Омега набрал холодной воды в руки и брызнул себе на лицо. Вода неприятно побежала вниз по его шее и он поежился. Выйдя из ванной он лег на кровать. Выключить свет не было сил. Как же он устал от всего этого. Устал от беготни. Устал все время просыпаться, не зная где он и не зная, какие новые травмы ему подарил Чон. Устал бояться за друга и родителей. Устал бояться за себя. Он невероятно устал от всего этого. Юнги перевернулся на живот, подмял под себя одеяло, обхватил подушку руками, уткнулся в нее лицом и заплакал. Омега хотел кричать, но голос не восстановился, поэтому он только сипел. Лицо раскраснелось и опухло. Хотелось вернуться в детство, когда его обнимали родители. Хотелось забыть те ужасные дни. Хотелось вырваться из хватки Хо. От нехватки воздуха, ему пришлось выпустить подушку из рук. Отдышавшись, Мин перевернулся на правый бок и посмотрел на тумбочку. Вдруг его взгляд зацепился за какой-то предмет на ней. На предмет лился теплый, желтый свет из ванной. Это были часы Хосока. Фирмы Юнги не знал, но выглядели они дорого. Серебряные, красивые, в циферблат были встроены еще какие-то кружочки. «Наверное стоят больше, чем все мои вещи», — пронеслось у него в голове. Ненависть к Чону заполнила все его сознание. «Он такой наглый. Думает, раз такой богатый, то может вести себя как животное», — зло посмотрел на часы омега Он сжал часы. Хотелось разбить их, разнести всю эту комнату. Но страх за себя упрямо отказывал ему в этом удовольствии. Юнги хотелось показать альфе, что он тоже имеет силу и не будет подчиняться. Хотелось доказать Хосоку, что он тоже на многое способен и его рано сбрасывать со счетов. Злость и ярость закипели в нем, застилая глаза. В конце концов чувства взяли над ним верх и он резко бросил часы на пол. Те с легким звоном упали на ковер. Это принесло ему некое облегчение. И хотя страх все еще стоял над ним и просил остановиться, омега подчинился эмоциям. «Пусть идет к черту этот мафиози» — крикнул он неизвестно кому. Быстро выскочив из кровати, Юнги наступил на часы ногой. Но они не сломались, и только его пятка заныла от боли. — Ай, нога, — блондин запрыгал на правой ноге, зажимая левую пятку и ругая всех производителей часов. Разозлившись, Мин схватил лампу, выдрав вместе с ней розетку, он вдруг снова впал в испуг, и дни в подвале снова всплыли в памяти. Все-таки он ужасно боялся Хосока, и от одних воспоминаний его уже бросало в дрожь. Он сел на пол, обнял колени, а лампу поставил рядом. Сейчас в нем боролись два чувства: одни говорили успокоиться и закончить все это пока не поздно, потому что наказание от Чона будет ужасным, но другие просили продолжать и нанести этому альфе как можно больше неудобств. «Пошел к черту этот подонок, раз считает, что он самый сильный!» Поддавшись вторым чувствам, омега поднял руку с зажатой лампой. — Иди нахер, Чон Хосок! , — крикнул Юнги и ударил лампой по полу. Лампа разбилась. Звон от нее пронесся по комнате. Свет из ванной тихо падал на пол. Осколки блестели в нем, как ночной город блестел в окне Юнги. Выдохнув, омега почувствовал какую-то эйфорию и решил продолжить разрушение. Блондин схватил одеяло с кровати и резко сбросил его на пол. Оно пахло как Чон, запахом кофе, и от этого омегу чуть снова не стошнило. Скривив губы, он подобрал с ковра осколок и яростно стал резать ткань. Наигравшись с одеялом он переключился на подушки. По комнате начали разлетаться белые перья. Они чесали ему нос и омега постоянно чихал, но не останавливался. Вскоре вся комната покрылась слоем из мягких, белых перьев. Разрезать все левой рукой было неудобно. Юнги порезал палец осколком. Правая рука ныла, сейчас такие резкие движения только мешали. Из-за шины на пальцах, двигать ими было невозможно. — Дурацкие бинты, — разозлился омега и все тем же осколком, разрезал повязки, и сорвал их с пальцев. Тугие повязки спали и Мин почувствовал облегчение. Подползая ближе к ванной, он смог рассмотреть, что его длинные пальцы опухли и покраснели. Злость закипела в нем с новой силой. Омега обернулся и увидел позади себя шкаф. Легкая улыбка пробежала по его губам. Юнги подбежал к дверям шкафа и раскрыл их. Внутри висело несколько костюмов. «Наверняка на заказ шил», подумал беловолосый, вытаскивая костюмы и кидая их на пол и топча их ногами. Костюмы выглядели дорого — прекрасные ткани, тонкая работа. «Странно… Они выглядят маленькими для Хосока», подумал Юнги. Немного постояв над ними, он слез с них и взял один в руки. Вдруг недобрая мысль как будто ударила его по голове «Он же не мог сшить их для меня?», задался вопросом омега. Тревога заполнила его. Он стянул с себя толстовку и джинсы, схватил черный костюм с пола и быстро надел. Он сидел на Юнги как влитой. Увидев это, Мин немного удивился. «Зачем ему шить костюмы для меня? Да и как он успел снять с меня мерки, заказать костюм и все так быстро, потому что костюмы уже висят. " — вопросов становилось все больше. " Он просто физически не мог так быстро все успеть, прошло меньше недели», размышлял Юнги. «Тогда получается… Омеге не хотелось об этом думать. «Нет, он не мог сделать такое. Да и зачем ему это?», Мину хотелось обмануть себя, но здравый смысл брал верх. «Он специально все это устроил? Он знал, что я предложу себя? «, от таких мыслей бежали мурашки по коже. «Да нет же, наверное это его старые костюмы, или может. Или может это вообще другого омеги», — Юнги очень хотел верить в это, но что-то не давало. Омега растерянно смотрел на себя в этом костюме. Злобные мысли крутились у него в голове. " Он не мог все так рассчитать. Мое предложение было внезапным. А если даже и мог, то тогда. Нет! Нет Все было не так! , — он схватился за белые волосы и сел на пол. Мысли лихорадочно бежали. «Чертовы костюмы. Откуда они?» В конце концов, он вышел из себя. — Да кто он такой! Что он себе позволяет? , — закричал Юнги, непонятно кому. Разозлившись не на шутку, он сорвал с себя костюм. Подхватил осколок с пола и стал резать пиджак. Проделав отверстие под мышкой, омега потянул обеими руками за дырку и ткань с треском разошлась. Шов разъехался, и Мин, оторвав рукав пиджака, откинул его куда-то за спину. То же самое он сделал с другим рукавом. Этот рукав не оторвался, и теперь жалко висел на пиджаке. — Ну и черт с тобой, — выругался Юнги и потянулся к штанам. Возясь со штанами, он не услышал как кто-то вошел в комнату. Вдруг дверь громко захлопнулась и Юнги подскочил от страха. На пороге стоял альфа. Он что-то печатал на телефоне, не поднимая глаз на омегу. От страха Юнги забыл как дышать. Наконец, Хосок оторвал взгляд от экрана и поднял голову. Мин бросил штаны на пол, выпучил глаза, стараясь слиться со стеной, с полом, хоть с чем-нибудь, лишь бы его не заметили. Альфа растерянно стоял у двери, нахмурив брови. Перед собой он наблюдал картину из: разбитой лампы, разорванных подушек и одеяла. Быстро оценив сей ущерб, он закричал: — Юнги, мать твою. Где ты? , — и посмотрел на ванную. Оттуда лился желтый свет. Хосок быстро зашагал туда. Омега, находившийся прямо напротив двери в ванную, зажал себе рот рукой. Его лихорадило. Юнги лишился рассудка. Он не знал, что делать. Плана побега не было. В конце концов он решил бежать через дверь. Но тело как будто парализовало. Слезы беали струйками по щекам, стекая по рукам. Альфа выбежал из ванной и увидел Мина. В свете ванной, его фигура выглядела еще более устрашающе. Ярость заплясала в его глазах. Злость играла в крови. Маска доброго альфы. которую он так хорошо носил, сползла с его лица и он противно скривил губы, взглянув на омегу. — Юнги-я, что ты вытворяешь? , — голос как стальной нож, разрезал тишину в комнате. Вид его был настолько устрашающим, что Юнги хотелось сбежать куда угодно, хоть в самый ад, главное — подальше от Чон Хосока. Сейчас альфа был похож на бешеного пса, готового разорвать любого в клочья. Только вот на месте любого сейчас был Юнги. Чон угрожающе двинулся к омеге, тот задрожал и оперся спиной о шкаф. Руку он так и не опустил с лица, боясь еще сильнее разрыдаться. Неспешно подойдя к блондину, альфа наклонил голову, изучая лицо Мина. Тот уже не дышал, и только молился. — Ты что вообще не понял, как ты должен себя вести? , — закричал альфа и залепил тому пощечину. Такого удара омега не ожидал. На секунду ему показалось, что у него вылетели глаза. В ушах страшно затрещало. Юнги повалился на бок, зажимая левую сторону лица. Из глаз снова брызнули слезы, в глазах помутнело. — Ублюдок. Ты что себе позволяешь? , — кричал Хосок. Ты что думаешь, с тобой будут возиться как с пупом земли? , — ботинок прилетел омеге прямо под бок. Тот захрипел и схватился за живот, поднимаясь на колени. — Сука, что ты здесь натворил? Ты хоть знаешь сколько это все стоит? Да ты за всю жизнь такое не отплатишь ни телом своим паршивым, ни деньгами родителей. Что ты из себя возомнил? , — Хосок отбросил Юнги к шкафу носком ботинка. Мин отлетел к дверце и ударился спиной. Он медленно притянул к себе ноги, пытаясь защититься. Следующее, что Юнги почувствовал, это руку у себя на шее. Она сжала его горло. Кислород перестал поступать, омега задергался. Схватил руку Хо и попытался сорвать со своей шеи. Воздуха катастрофически не хватало. Чон механично сдавливал тонкую шею омеги. На его лице бури злости и негодования сменяли одна другую. Мин смотрел ему прямо в бездонные глаза, в них сейчас плясали сами бесы. Юнги слабыми руками снова попытался убрать хватку Хо с шеи. Но рука альфы только сильнее сжалась. Последним рывком омега сумел процарапать пару линий на руке Хо, затем силы покинули его. Омега задыхался, глаза закатывались. Все ближе и ближе подступала темнота. В комнате слышалось только хрипение. Альфа подтянул того к себе, придвинулся к его уху и прошептал: — Чтобы Я такого больше не видел, ясно? — лизнул мочку Мина и он почувствовал вкус нарциссов у себя на языке. Затем расслабил руку и отодвинулся от Юнги. Тот упал на грудь и вновь закашлялся, проклиная все на свете. Одной рукой он держался за горло, а другой опирался об пол. Он стоял на коленях, его ягодицы были немного приподняты, что жутко возбудило альфу. Именно таким он захотел взять омегу, беззащитного, с синяками от его рук, не показывающего сопротивления, смирного, без своего вечно хмурого взгляда. Глаза Юнги уперлись в ворсинки ковра. У него не было сил поднять глаза. Рядом тяжело дышал Хосок и смотрел на Юнги. Омеге не было дела до него. Пару раз он уже успел отключиться. Глаза закрывались, темнота накатывала и уютно накрывала блондина своим одеялом. Горло ужасно драло, казалось, кашель только ухудшал ситуацию, но не кашлять было невозможно. Темная комната, теплый свет лился только из ванной. Два человека тяжело дышали: один так сильно хотел взять другого, а второй хотел сейчас просто умереть — он проклинал тот день, когда родился на этот свет.