SM. Откровение

      Грейвз оказался рядом с потерявшим равновесие, слегка ошарашенным Доэрти буквально сразу — перетек одним плавным хищным движением вслед за любовником, придержал за локоть, убеждаясь, что Джейме прилетит задницей на кровать, а не на пол. Дернул за этот же локоть к себе, легко заломил кисть. Младший прикусил губу, сдерживая невольный вскрик боли, а Максимилиан уже расстегивал пуговицы на его жилете — одну за одной. Бессмысленная попытка сопротивления — и вот уже вторая рука оказалась прижатой коленом старшего к кровати, и, пока Джейме тихо шипел, шелковая сорочка тоже оказалась расстегнутой умелыми пальцами любовника, как и ремень штанов.       Младший высвободился отчаянным рывком, и лишь потом по ухмылке Грейвза понял, что тот намеренно выпустил его, чтобы сдернуть с него прочь жилет. Пока Джейме оставался прижатым к кровати, снять с него что-либо, не разорвав, не удалось бы, зато теперь трофей перекочевал в руки старшего. Тот оглядел неповрежденную ткань и откинул бесполезную тряпку на ближайший стул. Джейме решил было отползти за это время как можно дальше, но Грейвз легко поймал его за лодыжку и снова дернул на себя, возвращая все на круги своя. Возня, всерьез измотавшая Доэрти, продолжалась до тех пор, пока он едва не начал задыхаться, а Грейвз не то, что не устал — даже и не заметил все трепыхания младшего. Джейме это всегда поражало — он был пусть изящным и худощавым, но все же весьма крепким и спортивным юношей, однако Максимилиан, казалось, обездвиживал его и сводил на нет любое сопротивление без малейших усилий. Это пугало — но и возбуждало. Джейме стыдился подобной своей реакции, но ничего не мог с ней поделать.       Он замер лишь когда старший вынудил его перевернуться на живот, уселся сверху, вывернул ему обе руки и на попытку дернуться резко завел их вверх, заставляя уже безо всяких игр тихо взвыть от боли и ткнуться лицом в покрывало. Пока он с трудом переводил дыхание, Грейвз, неуловимо сменив позицию, стащил его ноги на пол, заставив встать на колени, вновь поддернул руки, предупреждая очередную попытку высвободиться, и, легко удерживая обе его заломленные кисти одной своей, рывком стянул с его бедер штаны и исподнее. Ткань затрещала, но выдержала. Грейвз втиснул колено меж разведенных ног Джейме и придавил спущенные брюки, окончательно обездвиживая. Полюбовался картиной. Беспомощный младший, прижатый коленями к прикроватному ковру, а грудью — к самой кровати, боялся дернуться: мучительно ноющие плечи и натянутые сухожилия явственно сигнализировали, что безнаказанным такое неподчинение не останется. Обнаженный зад был в полном распоряжении старшего, чем тот не преминул воспользоваться. Огладил, чувствительно хлопнул по вздернутым ягодицам, властно протиснулся в промежность, обхватил мошонку. Невзирая на возобновившуюся возню младшего, поиграл поджавшимися яичками, отпустил, скользнул выше, исследуя. Обвел пальцами тугое кольцо мышц, мягко надавил. Рассмеялся, когда младший судорожно напряг ягодицы, надавил сильнее, преодолевая сопротивление. Чувствуя горячую пульсацию, протолкнул внутрь фалангу.       Джейме потрясенно выдохнул, заскулил, засучил было ногами. Пояс его же штанов и ремень, прижимающие его голени к полу, не давали толком дергаться, а новый предупреждающий болезненный рывок пресек бесполезные потуги освободить руки.       Младший замер, загнанно дыша. Все это время он ждал, что, как только прекратит сопротивление, Грейвз привычно отпустит его. Потом они продолжат — потом… Но не сразу. Однако Грейвз и не думал прерываться. Напротив, пошевелил пальцем внутри него, добавил на сухую второй, продолжая пугающее вторжение. Доэрти забился в жестком захвате, уже плохо соображая, причиняя себе серьезную боль, но старший фиксировал его все также без труда — и без жалости. Его не остановили ни трепыхания младшего, ни срывающийся скулеж. Притормозил он лишь когда Джейме взмолился:       — Хватит! Макс, хватит, убери, убери, вытащи, я не хочу так, только не так!       — Где твоя вежливость, Доэрти? — насмешливо ответил на это старший и вновь шевельнул пальцами, на которые Джейме с каждым новым паническим движением невольно насаживался сам все сильнее.       — Пожалуйста! — в голосе Джейме послышались рыдания. — Макс, пожалуйста. Хватит!       — Не шевелись, — жестко приказал Грейвз, и Джейме подчинился, замерев.       Максимилиан отстранился, отпуская младшего, убрал руки. Встал. Джейме, всхлипывая, потянул было спущенные брюки вверх, словно стремясь, прикрывшись, воздвигнуть некую защитную преграду между собой и старшим, но застыл, когда тот вновь с оттяжкой, тяжело и не щадя ударил открытой ладонью по голому заду. Джейме так мечтал о чем-то подобном весь вечер, но теперь происходящее вызывало лишь ужас, и от этого было горше и больнее втройне.       — Я не позволял тебе одеваться. Повернись!       Холод в голосе резанул по нервам младшего даже острее, чем полученный болезненный удар. Он медленно, неуклюже развернулся, сел, чувствуя голым задом жесткий ковер, а спиной, едва защищенной тонкой тканью сорочки — прохладное дерево боковины кровати.       — Раздевайся, — велел старший.       — Макс…       — Молчать. Рот откроешь, когда я прикажу. Раздевайся. Или мне помочь тебе?       Угроза подстегнула, парализовала волю. Джейме принялся суетливо стягивать расстегнутую сорочку, неловко вывернулся из штанов и белья, не отрывая затравленного взгляда от лица Грейвза. Тот отпихнул ногой комок одежды.       — На колени. — Старший отстраненно наблюдал, как младший расторопно выполняет приказ, и веско, с расстановкой скомандовал: — А теперь отсоси мне, Доэрти. Открой рот и покажи, что усвоил урок, и теперь будешь очень, очень послушным мальчиком. И постарайся убедить меня, или я решу воспитать тебя по-своему.       Джейме испуганно съежился. Беспомощно сглотнул, не в силах ничего сказать. И вдруг бросился вперед в слепом порыве, отчаянно вцепился в Грейвза, прижался лицом к бедру, дрожа, будто в лихорадке.       — Макс. Все. Пожалуйста. Умоляю, остановись.       Его трясло в тихой мучительной истерике, зубы стучали так, что едва можно было разобрать слова. Максимилиан осторожно отстранился от продолжающего цепляться за него младшего, наклонился к нему, обхватил руками лицо, заглянул в отчаянные, застывшие глаза.       — Что ты творишь, Джеймс? Что ты делаешь с собой и с нами? Ты меня провоцировал весь вечер. Ты прекрасно знаешь — я играю жестко. И ты явно хотел именно этого. Доставал, нарывался. Нарвался, не спорю. Добился своего. А сейчас сдался еще до того, как я всерьез надавил. Я же тебя так сломаю, дитя мое.       Джейме накрыл его ладони своими, сжал ледяными непослушными пальцами.       — А ты не ломай, Макс. Хотя бы ты — не ломай.