Bad boy. Good lips.

      Допотопная потертая Тойота с прогрессивно слезающим слоем краски, пыхтя черным дымом из грязной выхлопной трубы, медленно остановилась около старого деревянного домика, окрашенного в ярко-зелёный веселенький цвет. Но даже совокупный презентабельный внешний вид нового места жительства не внушал ничего, кроме вселенской тоски, меланхолии и чувства невосполнимой утраты.       Сара О’Нил не по своей воле прибыла в новую главу своей недолгой жизни, и прибыла она с отвратительно-мучительным осадком уныния и невозможности как-либо повлиять на нежеланные перемены. Какая-то частичка, которая раньше неразрывно дополняла ее, будто завершающая деталька пазла, осталась где-то там, в Балтиморе, и создавалось горестное впечатление, что уже ничто больше не принесёт ей былого умиротворения и душевного комфорта. Все важные составляющие маленького внутреннего мира Сары остались там, вдали от её нынешнего места нахождения.       Сара, понурым и опечаленным взглядом, лишённым всякой искры азарта и жизнелюбия, равнодушно окрестила открывшейся ей зеленый пейзаж. Где-то внутри себя девушка вела отчаянную борьбу с тем, что она хотела бы ждать от этого города, и тем, что на самом деле он может ей подарить. Сара который раз старалась отбросить от себя мысли о том, что уже запрограммировала саму себя на то, что этот тихий и маленький город принесёт ей уйму страданий и бед. Лишь ласковый и спокойно-добрый голос её матери заставил душу Сары откликнуться и подать знак, что она все ещё жива:       — Прекрасный город, не правда ли?       Сара замялась, так и не найдя подходящего ответа на этот вопрос, что еще больше вгонял новую жительницу этого города в безвозвратную бездну прострации и упадка последних сил. Девушка, хоть и ощущала отвращение к самой себе за вранье и неискренность, не желала расстраивать свою мать в очередной раз, поэтому, жалко подбирая слова, с напускным восторгом поделилась ложным заявлением:       — Здесь невероятно красиво, — Сара идеально продемонстрировала чистосердечное удовлетворение, и, для вида, глубоко вздохнула, наполнив весь объем своих лёгких влажным воздухом. — И воздух такой чистый!       — Да, родная, отец долго выбирал город для переезда, — мама, с трудом вынув тяжёлые сумки из просторного багажника, вмещающего достаточное количество груза, продолжила восторгаться Сентфором, однако, где-то в глубине души, она, как и дочь, была сильно опечалена такими резкими переменами, не приносящих и толики радости. — Я уверена, что со временем ты полюбишь этот город больше, чем Балтимор.       Опрометчивые высказывания матери заставили Сару слегка вздрогнуть от невысказанного недоумения. Неужели она способна так бессовестно забыть то, что так накрепко связывало ее с родным городом? О, боги, если хоть когда-то она и думать об этом посмеет, то готова будет убить себя на месте! Она, к счастью или сожалению, намертво приросла корнями к кровной земле, и ничто на свете не способно заменить ей Родину.       — Я тоже хотела бы этого, мама, — Сара, решив проявить безвозмездную инициативу, помогла своей хрупкой матери донести тяжеленные чемоданы до входной двери. Презрительно глянув на идиотские выгравированные на ней очертания головки тюльпана, девушка побрела вслед за мамой за забытым в салоне семейного авто багажом.

***

      Пыльная, извечная и негодная в использовании мебель предыдущих хозяев, источающая дурной затхлый аромат сырости, грязные обои и неухоженный ковролин — все это внушало еще большую скверную тяжесть от всего происходящего. Сара мысленно посочувствовала самой себе, ужаснувшись, что ей придется какое-то время жить в этой неухоженной неразберихе. Уловив непритязательный взгляд дочери, мама поспешила унять ее грусть от поспешных выводов:       — Сара, не волнуйся, вскоре нам привезут новую мебель, просто нужно немножко потерпеть. Примирительно кивнув головой, Сара удалилась на второй этаж, едва успев найти лестницу. Осторожно поднявшись по ней наверх, переживая за ее целостность всеми конечностями, девушка, наконец, устало ввалилась в комнату, которая теперь принадлежала ей. Эта полупустая и маленькая комнатушка, кажется, походила скорее на кладовку, где принято держать закрутки, коробки со старыми сломанными вещами и прочий хлам, но именно это помещение, пока несильно смахивающее на жилую комнату, запало Саре в душу именно потому, что было самой светлой из тех, что здесь были. Её спальня кичилась обилием окон, куда попадало неизмеримо большое количество солнечного света, что, безусловно, было только огромным преимуществом.       Бросив массивные и увесистые сумки в углу у входа, Сара, только сейчас в полной мере ощутив степень своей усталости, без сил плюхнулась на мягкую пружинистую кровать, пристально разглядывая свое новое логово. «Если ввести небольшие корректировки, здесь и правда будет неплохо» — подумала она, и, развалившись на кровати, отдалась в плен сладкой истомы, что приятно разлилась по телу от долгожданной расслабленности. Она много думала о прошлом и счастливых моментах, о новой школе, где ей предстоит ощутить себя в роли новенькой, завести новые знакомства и снова погрузиться в эту не вселяющую добрых надежд клоаку школьных склок и интриг. Мысли и предположения унесли мечтающую о светлом будущем девушку в яркий мир грёз, и она, наверное, долго бы еще лежала здесь, глядя в неизменный белый потолок и фантазируя о несбыточном, пока её не окликнула мать с просьбой спуститься вниз. Сара уже не находила в себе лишних сил, чтобы растрачивать их на любые взаимодействия с окружающей средой, но, заставив себя, нехотя вскочила с нагретой уютной кровати. Девушка еще раз обвела любопытным взором свою комнату, и вдруг осознала, как быстро она привязывается к чему-либо. И вот, она, впервые находясь в этой маленькой и ничем не выдающейся комнатке, успела ее полюбить и запастись неподдельным желанием вернуться сюда снова. Удивившись своей избыточной сентиментальности, Сара потихоньку преодолела расстояние между этажами.       — Я думаю, ты проголодалась, присаживайся, — мама заботливо покрыла чистой скатертью пошкрябанный деревянный круглый стол. Сара пригляделась и узнала в светлой ткани скатерть, привезенную из Балтимора.       — Да, немного, — с отсутствием малейшего желания усевшись на скромный диванчик подле старой мебели, Сара благодарно взглянула на маму и с аппетитом принялась опустошать тарелку со свежеиспеченными блинами, с разлившимся над ними жидким мёдом, что сумели перебить этот отталкивающий запах плесени и никому ненужной древней макулатуры.       — Папа обещал приехать на днях, — миссис О’Нил была действительно расстроена болезненной неразговорчивости дочери, поэтому изо всех своих сил старалась поднять ей настроение. — Я знаю, что это место — не самый лучший вариант. Но, пожалуйста, доверься мне, я обещаю, что мы с тобой приведём его в более благоприятный вид. Дочь, — ее голос значительно поник, а сама она понуро опустила голову, — ты думаешь, я сама хотела покидать свой Балтимор?.. Там было все: работа, родственники, счастливая семейная жизнь и наш любимый домик с собакой на заднем дворе… И все это осталось там, — мама кивнула куда-то позади себя, и Сара, прекратив поглощать вкусные блинчики, слушала каждое ее слово. А мать все говорила, говорила и говорила, говорила без умолку, горечь в ее голосе и едва не капающие на стол слезы возобновили в Саре картинки ее беззаботной подростковой жизни. Ей жизненно необходимо было отвлечься от этих слез и тоски, но печальный голос матери только с новой силой тянул её ко дну.       — Мама, — встав из-за стола, Сара ловила растерянные взгляды миссис О’Нил, — я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — девушка стремительно двинулась в сторону выхода, повинуясь кратковременному импульсу.       — Сара, — мама тотчас увязалась за дочкой, надеясь отговорить ее от всяких прогулок, — ты ведь пока совсем не знаешь город!       — Ничего, — Сара успокаивающе махнула рукой. — Думаю, я сориентируюсь, — и открыв тяжёлую входную дверь, впустив прохладный сквозняк, заставивший голые участки кожи покрыться мурашками, Сара отправилась на променад по незнакомому городку. Мама вслед крикнула, чтобы та была осторожной, но, наверное, девушка пропустила предупреждение своей матери мимо ушей.       Она решила глубоко внутри недр своих мыслей, что ей адски необходимо сейчас побыть одной. Насладиться, в конце концов, этим желанным одиночеством. Сентфор был наполнен давящей тишиной, лишь изредка в барабанные перепонки непривычно врезались прекрасные голосистые птичьи трели. Сара шагала вдоль заасфальтированной дорожки по тропинке, усеянной светлыми квадратиками плитки, и с интересом и жалостью разглядывала чужие дома и дворы. Балтимор для нее всегда был на шаг ближе к техническому прогрессу и стремительному продвижению в будущее, когда как этот город, пусть и побыть на его территории Саре довелось недолго, показался ей наоборот отстающим, застрявшем где-то в прошлом. Солнце ощутимо близилось к горизонту, а девушка, до сих пор до конца не осознавая, как её и её семью занесло в эту дыру, с ничем не прикрытым безразличием, уже даже не глядя на дома местных жителей, пустым и стеклянным взглядом буравила собственные шагающие ступни.       Природа этого города действительно была разнообразной, но даже эти зелёные гущи деревьев и кустарников, размашистый горный пейзаж и редкие, не менее притягательные и приятно пахнущие цветы в ухоженных клумбах горожан, не могли заменить ей вечно шумный Балтимор. Признаться честно, ей не всегда нравилось то, что люди там были, слово в вечно кишащем муравейнике, не отставали от работы ни на миг, словно рабочие лошадки, совершенно не замечая всех прелестей жизни. С сомнительной долей вероятности Сара могла бы сказать, что жила, как они, ведь всегда неспешно плыла по течению спокойной реки жизни. Здесь, наверное, сумеет воцариться покой, за которым она нелепо гналась все свои шестнадцать лет, но Сара пока совершенно не готова представить, как будет жить здесь.       А уж тем более после того, как со скоростью света, неожиданно и уничтожая всю её веру в то, что Сентфор встретил ее надеждой на новую размеренную жизнь, в миллиметре от девушки пронесся попавший в грязную лужу розовый велосипед. Очевидно, совсем недавно в городе прошли дожди, и, конечно, дождевая вода с лужи, по которой молниеносно промчались колеса девичьего велосипеда, неряшливо и крайне неприятно забрызгали чистую одежду Сары, которую, после неудавшейся прогулки, однозначно и не оттягивая, придется забросить в барабан стиральной машины.       Велосипед остановился по воле своей хозяйки в метре от разозленной и смущенной девушки. Еще не до конца поверив в происходящее, Сара О’Нил оглядела себя с головы до пят и ужаснулась: из ее тряпок хоть воду выжимай! Но самым ужасным было не ощущать себя промокшей до нитки, ведь понятие о бабьем лете не обошло стороной и Сентфор, и погода позволяла, с высокой долей вероятности, не заболеть. Самым отвратительным в этой дурацкой чей-то, пусть и случайной, оплошности, было то, что эта вода превратила одежду Сары и ее саму в грязный комок.       Очаровательная девушка, маленького роста и с милым светлым облаком кучерявых волос, бросила свое «транспортное средство» прямо на дороге, и, подскочив к Саре, стала виновато каяться:       — Прости-и-и, прости-прости-прости! Мне очень жаль, правда, какая я неловкая…       Сара недоверчиво перебила ту на полуслове:       — Ты «случайно» проехала по одной единственной луже, около которой в эту секунду оказалась я? — В голосе девушки не было какой-то ярко выраженной претензии и укоризны, она лишь просто не могла поверить, что подобные казусы будут ожидать ее и в дальнейшем, и пусть это и выглядело, как чистой воды абсурд.       — Я зазевалась… прости! Хочешь, печеньем поделюсь? Это компенсация, — и миловидно хихикнув, воцарившись дружелюбной улыбкой, эта чересчур активная, как показалось Саре, девушка, вскачь побежала к своему лежащему велосипеду. Достав из окрашенной в радужный цвет корзинки кулёчек с имбирным печеньем, девчушка принялась его опустошать, милостливо протянув Саре последние сладкие и ароматные фигурки из теста:       — Вот, попробуй, — разжав маленький кулак, в руке показались красочные печенюшки, — я сама пекла, тебе должно понравиться.       Сара недоверчиво глянула сначала на печенье в руке этой странной девушки, а потом на ее радостное выражение лица. Девушка подумала, что если бы по ее вине человек стоял, обтекаемый грязной дождевой водой из лужи, вряд ли она относилась к нему, как к своему знакомому, которого сто лет как знает, а уж, тем более, предлагать гостинцы.       Сара точно задумала бы отказаться, что по итогу и сделала:       — Не нужно, я… — но эта странная девушка снова перебила ее намерения как-либо возразить:       — Да ладно тебе! Не собираюсь я травить тебя, — она расхохоталась, — это в качестве извинений. Мне очень стыдно, что так вышло. Кстати, я Кэнди, — она протянула маленькую руку застывшей Саре. Слишком много звонкого голоса и неугомонной болтовни обрушились на голову Сары, и она, неуверенно представившись, растерянно ответила на рукопожатие. Все же поступившись своим принципам, она приняла угощение новоиспечённой подружки, осторожно откусив кусочек рассыпчатого печенья.       — Ну, как тебе?       — Вкусно. Кэнди приятно заулыбалась от щедро адресованной ей похвалы, и сразу, будто бы присматриваясь к чему-то, пристально изучала глазами Сару:       — Я тебя раньше не видела, ты давно здесь?       — Нет, вот, буквально полчаса назад узнала о существовании этого города… В котором теперь придется жить, — голос девушки ощутимо погрустнел, и Кэнди подбадривающе накрыла хрупкое плечо своей рукой:       — Я думаю, ты быстро освоишься, не робей, — вдруг обратив внимание на надоедливые мокрые пятна на расстегнутой спортивной кофте и футболке под ней, беспечное до того личико Кэнди поглотили нелучшие эмоции. — Прости еще раз, я, должно быть, испохабила твой первый день в городе… Ой, кстати, — она вновь обрела вид беззаботной и милой девчушки, и Сара у себя в голове подметила, что ее настроение меняется также быстро, как и погода в этом городе. Еще утром, когда они с матерью только начали долгий и выматывающий путь на машине, солнце слепило их своими яркими, тёплыми лучами, а сейчас, на чёрном, заволоченном небосводе не осталось и следа от яркого светила. — Тебе же не больше восемнадцати, ты, наверное, теперь и в школе со мной учиться будешь! — Громогласно подытожила невероятно осчастливленная этой новостью девушка, широко улыбнувшись от радости приобретения новой потенциальной подруги.       — Да, значит буду, — тихо просопела Сара, явно не настроенная на разговор с кем-либо. Эти резкие перемены в ее жизни явно не лучшим образом повлияли на нее, и хотя для нее сейчас наилучшей пропозицией было бы спрятаться в укромной хижине ото всех и вся, она, хоть и лишённая задора, но вежливо отвечала на вопросы.       — Боже, как здорово! Самое нелепое знакомство в моей жизни! — И бегло взглянув на наручные часы, Кэнди ойкнула и ускакала к своему нетронутому велосипеду, помахав Саре перед тем, как немедля уехать: — тогда до встречи! Только не тяни с экскурсией! Пока!       Девушка не отрывала поникших глаз от медленно удаляющейся спины новой знакомой, и, по совместительству, одноклассницы. Сара постояла так еще минуту-две, после чего, подняв холодную руку в воздухе, помахала пустоте. Кэнди была несказанно права, это знакомство действительно было до абсурда нелепым… И не то, чтобы Сара была ему не рада, просто оно повлекло за собой не самые приятные результаты, о которых Сара О’Нил снова вспомнила, едва ей стоило ненароком бросить взор на грязные штаны и кофту.

***

      Одинокая девушка, только спустя время безмятежной прогулки по близлежащим улочкам и природным местам города, брела по пустой дорожке прямиком к своему дому. Сара изредка бросала мимолетные взгляды на светящиеся окна, яркие занавески, что в них виднелись, вазы с красивыми букетами цветов и человеческие силуэты за этими самыми шторами. И хотя солнце еще не полностью закатилось за линию горизонта, девушка уже весьма явственно ощущала холод. Застегнув кофту на молнию и обняв себя руками, она медленно шла, утопая в собственных мыслях, уже ни на что не обращая внимания. Она продрогла, кажется, до самых кончиков пальцев на ногах, старательно растирая ладошки друг о друга, пыталась кое-как согреться. Этот город словно бы своей отстранённостью от прочей цивилизации нарочно внушал ей, что она в этом мире одна. Эти терзающие мысли угнетали Сару, и она тут же избавилась от них, и, увидев вдали зелёную верхушку крыши ее, теперь, дома, она значительно ускорила шаг, не оглядываясь назад даже вскользь. И за свою невнимательность и рассеянность ей пришлось жестоко поплатиться…       Сару изнутри согревали птичьи пения, что также кое-как оказывали ей помощь в сопротивлении с дурными мыслями, которые, как казалось девушке, еще чуть-чуть и вовсе ее сожрут. Сара была из тех сентиментальных чувствительных дурочек, и частенько ненавидела саму себя за неспособность выстоять перед сокрушительными переменами. Именно поэтому и сейчас ее реакция на все, что крутится вокруг неё, так остра. Она действительно боялась, что ее состояние здесь, слово день сурка, будет повторяться и не давать ей и намека на нормальную жизнь, а потому Сара твёрдо заверила, что справится и сломает себя, если это потребуется, и сумеет выстоять в этой внутренней борьбе со своими же тараканами. Еще бы, почему она должна так издеваться над собой? Это всего лишь переезд, и ни в коем случае не конец жизни. И почему она только так яро убеждена в том, что не сумеет завести здесь новые знакомства? В маленьком городе это намного легче, и вот, у нее уже появилась новая подруга. Пусть и странная… Не страдает ли она маниакальным расстройством случаем? Боже, как такая чертовщина только попадает в эту мнительную глупую голову?       Сара, верней всего, и вовсе забыла о существовании внешнего мира, с головой погрузившись во вселенную своих грёз, ведь даже и не услышала и не почувствовала, как к ней тихо подобрались сзади, точно коварный кровожадный хищник к своей жертве. Она и оклематься не успела, как ей, зажав рот, совсем не жалея скрутили руки и поволокли к первому же уединенному и тёмному закоулку. Злоумышленник проворно и ловко, благодаря хорошей маневренности и реакции, прижавшись спиной к холодной стене дома и придавив девушку вплотную к своему мускулистому телу, одной рукой перехватил тонкие запястья, дабы освободить вторую. Незанятой рукой он достал из кармана нож, и острое лезвие коснулось нежной девичьей шеи, от чего Сара перепугано вздрогнула, боясь лишний раз пошевелиться и окончательно потеряв дар речи. Она насовсем забыла, как издавать звуки. Ей в нос ударил странный, но приятный аромат, смешанный с дорогим парфюмом и едким, застоявшимся запахом табака. Конечно, это должно быть последнее, о чем в этот момент могла думать Сара, но это был один из самых приятных ароматов, что она встречала, и искренне не понимала, как его обладатель может быть таким ужасным человеком…       — Итак, мелочь, — вдруг раздался бархатистый и обволакивающий баритон, и только сейчас Сара поняла, в какую передрягу она попала. Пальцы на руках мелко подрагивали от неподдельного страха и предвкушения скорой смерти. Но неужели все должно было закончиться так? — Я думаю, говорить и не стоит, что если сейчас ты мне не выгрузишь все барахло из своих карманов, этот нож будет где-то… — острый кончик холодного оружия медленно сполз к краю ткани лёгкой футболки, заставив Сару чуть ли не подскочить, а затем двинулся еще ниже, к ее груди. — Здесь.       Сара, готовая расплакаться от безысходности, с ужасом осознала, что с собой у нее нет ничего, кроме золотого кольца, подаренного родителями на минувшее шестнадцатилетие. Трясущимися от волнения руками, под воздействием накатившей волны страха за свою жизнь, Сара еле сняла колечко с тонкого пальца, и, в последний раз зажав в руке, кое-как протянула его бандиту. Тот, в свою очередь, быстро выхватил наживу, но маленькую беспомощную школьницу оставлять упорно не желал:       — Сейчас же покажи свои карманы, маленькая врушка! — Завопил он, от чего девушка, едва не схватившись за голову, зажмурилась, то ли от оглушительного крика этого бессовестного гангстера, то ли отчаянно пыталась будто затолкнуть подступившие слезы обратно.       — Но… — её голос предательски дрогнул, обнажив затаенный страх и осознание беспомощности, — у меня больше ничего нет.       Грабитель, поняв, что его жертва в силу шока и малых сил, не смогла бы чисто физически противостоять ему, убрал нагнетающий обстановку нож, после чего беспардонно полез шариться во всех карманах девушки. Сара же, в свою очередь, почувствовав, что ее нападающий ослабил хватку, локтем, пусть и не так сильно, чтобы заставить того ползать по полу от сильной боли, ударила его в живот, тут же бросившись наутек. К ее сожалению, парень был намного быстрее и сильнее, а потому, за считанные секунды нагнав свою ускользающую мышку, словно кот, играющий с жертвой, ухватив девушку за каштановые распущенные волосы, отбросил к твёрдой стене. Его рука вцепилась в ее горло, практически перекрывая поток воздуха. И хотя этот наглый вор все-таки урвал своё, теперь его жертва могла видеть его лицо, что было совсем не по плану.       — Вот видишь, что случается, когда вы пытаетесь спасти свою задницу, — заметив, что беспомощная девушка уже чуть ли не задыхается, он отпустил ее, швырнув на землю, и от неожиданности и невозможности как-либо повлиять на происходящее, Сара рухнула прямо на траву, больно стесав себе все коленки. — Овечка не сможет спастись от голодного льва, возьми на заметку, крошка. — Опустившись перед лежащей девушкой, зашептал он ей на ухо, а после стремительно удалился, пока Сара, отчаянно глотая собственные слезы, до сих пор не могла унять шок от хором обрушившихся на нее трудностей по приезду в Сентфор. А ведь она только-только смирилась с мыслью, что теперь будет здесь жить, сможет ли она смириться со всем, что её здесь поджидает?...