Bad boy. Good lips.

      Сара О’Нил сидела на узкой деревянной лавочке в просторном спортзале, безразлично глядя в пустоту. Суматошно снующие мимо неё туда-сюда подростки, гоняясь за мячом с криками, визгами и непристойными выражениями, вылетающими из их ртов, казалось, не представляли никакого для девушки интереса. Со дня переезда в Сентфор и начала учёбы в старшей школе города прошло вот уже две наполненных хандры и скуки недели, и ничего, что могло бы порадовать её медленно покрывающуюся слоем пыли душу так и не произошло. Ровно две недели назад у неё отняли дорогую её сердцу вещь, ровно две недели назад она покинула родной город, ровно две недели назад её жизнь разделилась на «до» и «после».       Через несколько дней после бессовестного ограбления и покушения на её личную безопасность, миссис О’Нил случайно заметила отсутствие золотого украшения на тонком пальце Сары. Тогда ей удалось удачно соврать и придумать идиотскую отмазку, в подлинность которой мать поверила, но как выкручиваться в случае, если допрос с пристрастием повторится, девушка пока совсем не знала. Поэтому прохладные дождливые вечера Сара проводила за судорожным подбором различных вариантов и альтернатив, как ей вернуть её по праву вещь. Но где-то на задворках сознания, постоянная меланхолия напрочь отодвигала любые ожидания удачного исхода событий, и оставляла лишь обреченность. Ей действительно придётся смириться с вечной утратой этого кольца, на котором выгравировано её имя и когда наступит подходящий момент, сообщить об этом матери.       Судьба была так жестока и беспощадна к еще неокрепшей психике, что подсунула отвратительного «вершителя судеб» Саре прямо под нос, и ей приходится каждый скверный день волей-неволей с ним сталкиваться в школьных коридорах. Каждый раз, как она видела эту походку, случайно заостряла взгляд на жилистых сильных руках, ощущала навсегда засевший в её сознании аромат, то невольно врезалась в терзающие душу воспоминания, по-прежнему вынуждающих её вздрагивать. С приходом каждого нового дня становилось все легче и все менее болезненно, но горький, омерзительный привкус не желал покидать Сару.       — Сара-а-а! — Донеслось откуда-то словно из-под толщи воды до сознания девушки, хмуро сидевшей на скамейке и размышляющей о чем-то своем. — Что с лицом? Вставай, пошли со мной в волейбол! — Кэнди, крепко вцепившаяся в руку одноклассницы, тянула её снять, наконец, эту кислую маску с лица и оставить эту лавку для «невзрачных и страждущих», к которой она, уже кажется, приросла. — Поднимай свою задницу, Сара, хватит мариноваться в своих кислых мыслях!       О’Нил изменилась в лице, старательно намекая Нельсон о том, что ни в какую не поднимется с лавочки.       — Ну пожа-а-алуйста! — Надув пухлые губки в душещипательной гримасе, Кэнди топала ногами по гудящему от беготни баскетболистов полу.       Повержено вздохнув, Сара поднялась со спасательной лавочки и пересекла границу в потенциально опасную для здоровья её головы зону. В спортзале было столько народу, что мячи летали с одного угла в противоположный, и девчонки бессознательно, но вынужденно прикрывали свои головы руками. Саре любезно вручили легкий волейбольный мячик, и она уставилась на него, как баран на новые ворота. Вообще, она не была ярой любительницей всех этих баскетболов-волейболов и прочих игр с мячом, и сейчас она испугалась от дурацкой мысли, что с минуты на минуту настанет час её верной гибели и полнейшего позора. Одно неверное движение — и все, как стервятники накидываются на тебя с перекошенными от негодования лицами. Сара приготовилась подать мяч ожидающей напротив Кэнди, как внимание всех собравшихся в круг ребят, а в том числе и шумных мальчишек, гоняющихся за баскетбольным мячом, отобрал громкий голос вошедшего Джона Холла:       — Дружно забираете свои манатки и валите во-о-н в тот угол зала, — все ребята дружно повернули головы в самый крайний, пыльный и грязный закуток с заталканными туда козлами. — Считаю до трёх, — предупредил старшеклассник, пропуская вперёд несколько других мускулистых товарищей с татуировками и на ходу стягивающих свою верхнюю одежду.       — А на каком основании? — Запротестовал парень, учащийся в классе младше на год, — у нас здесь урок, а вы что здесь потеряли?       — Кто там такой разговорчивый, Холл? — Подхватил Майкл Тёрнер, хлопая Джона по плечу.       — Не знаю, но его разговорчивость мы быстро исправим, если не зассыт выйти, — и, повернувшись к большой компании уставших, раскрасневшихся лиц, он дополнил: — мы здесь поразминаемся немного, и съебите отсюда, или мы используем вместо мяча вас, — кучки спортсменов стали медленно и нехотя, но все же потихоньку рассасываться, направляясь в сторону выхода из спортзала.       Сара и Кэнди, которые всё это время тихо наблюдали за несправедливыми выходками зарвавшихся одноклассников, незаметно для их глаза забрали свои портфели и двинулись к выходу вместе со всеми. Обернувшись на до чрезвычайности наглых парней, прогнавших их, глазами Сара случайно выловила Джона, который в этот момент избавлялся от жутко неудобной, душной майки, и размытые изображения его по пояс оголенного образа накрепко засели в её мозгу.

***

      Из настежь раскрывшихся дверей вылетели разъяренные молодые парни, перешептываясь о хамстве и нахальности старшеклассников. Они с умом подмечали в разговоре друг с другом, что выпускники совсем уже потеряли оставшиеся капли совести и не имеют право вот так вламываться с не пойми кем и орать на них. Порешили на том, что обязательно нажалуются директору касательно этих проделок и крайне развязного поведения ребят постарше, хотя и интуитивно допускали мысль, что тот выставит их вон за «ложный донос». А скромная, бесхарактерная и благопристойная составляющая школы Сентфора зачастую страдала от подтруниваний, а главными зачинщиками выступало местное хулиганье.       — Они просто подонки! — Вдруг отрезала Кэнди, далеко не дружелюбно сдвинув брови. — Как же меня раздражает их поведение! Только посмотри на них, решили, что могут указывать другим, что делать, — Сара скосила глаза на подругу и подметила для себя, что никогда прежде не видела её такой, полной возмущения от такой ничем не прикрытой предвзятости.       — Почему они позволяют себе подобное? У вас в школе иерархия? — Осведомилась Сара, которая мысленно телепортировалась в то время, когда училась в Балтиморе. Она машинально, как привыкла делать в последнее время, сравнила отношенческие нюансы учащихся старшей школы Балтимора. Там, за сотни километров от нынешнего места жительства, всё резко отличалось от того, что она видит вокруг себя сейчас.       — Не знаю, — Кэнди безнадёжно пожала плечами, — но есть слухи. Я не особо им верю, конечно, но, в Сентфоре всё возможно, — дополнила девушка и Сара вопросительно на нее взглянула:       — Какие слухи, Кэнди? — О’Нил сама не до конца поняла почему, но внутри её унылой души разгорелся едва уловимый огонёк надежды.       — Ну, как сказать, — девушка ощутимо понизила тон и перешла на полушёпот, — говорят, что они как-то связаны с влиятельными фигурами, это развязало им руки, но я в это не верю, — воровато озираясь по сторонам и убедившись, что никто не может стать случайным и нежелательным свидетелем их разговора, Кэнди продолжила: — я думаю, они просто идиоты, — наконец подвела она итог, но эта информация послужила для Сары существенным фундаментом для долгих и тщательных размышлений.

***

      После урока геометрии, который стоял в расписании последним по счету, Сара, вместе с Кэнди теперь не отстающей от нее ни на шаг, вышли из здания школы. Они говорили на пространные темы, подводили итоги дня и просто мило беседовали, делясь впечатлениями учебной недели. В какие-то моменты Сара чувствовала себя счастливой и живой, ведь маленькая кудрявая голова Кэнди, постоянно находящаяся где-то поблизости, отвлекала её от неутомимого возвращения в былые ушедшие дни. Сара теперь была уверена, что пройдёт время, и она навсегда забудет события, произошедшие тем вечером, и рана от глубокой тоски по городу рано или поздно затянется новыми знакомствами, эмоциями и новой привязанностью.       Из входной двери школы вылетела высокая стройная блондинка, и цокая высокими шпильками, она уверенно и эффектно шествовала по дорожке, словно на нее устремлены сотни объективов. Она растолкала Кэнди и Сару без веских на то причин, а на ничего не понимающие ахи и охи школьниц ответила отборным хамством и холодной стервозностью:       — Разойдитесь, бесхребетные, победительница всевозможных конкурсов красоты идёт! Саре казалось, что самая зазнавшаяся эгоцентричная сука школы (и по совместительству секс-игрушка Майкла Тёрнера), — Адель Моринг, но сейчас она засомневалась в своих суждениях. Эта особь с порога перещеголяла и её.       Девушки, может, и хотели бы ответить какой-нибудь колкостью, дабы окончательно не упасть лицом в грязь, но эта длинноволосая псевдомодель, как фурия унеслась вдоль стены школы и стремительно завернула за угол.       — Кто она? — Долго глядя уходящей длинноногой вслед, проявила любопытство Сара. Кэнди весьма ощутимо сменила тон с дружелюбно-позитивного, на пренебрежительный.       — Это Ксандра. Отвратительнейшая особа. Парни толпами бегают за ней, думаю, если её чертовы сиськи четвёртого размера вдруг исчезнут, парни забудут про неё, будто её не существовало, — с отблесками зависти процедила Кэнди. Сара не стала делать никакого акцента на Ксандру и её личную жизнь, но подметила про себя, что где-то уж точно слышала её имя. Она стала скрупулёзно копаться в своих воспоминаниях, мастерски притворяясь, что слушает беспорядочную болтовню новой подруги.       Когда до её затуманенного сознания донесся грохот байкерских двигателей, в голове Сары словно раздался щелчок просветления: мотоциклы, математика, Майкл… В её голове неожиданно возник образ главного негодяя, который стал одной из главных причин замкнутости девушки: Джона Холла. Как только его бесстрастное лицо нарисовалось перед её глазами её же собственным воображением, девушка лихорадочно затрясла головой.       — Пошёл ты, — сказала она себе, но, похоже, вслух. Кэнди оторопела и удивлённо вытаращилась на Сару, и её тёмные глаза округлились до размера пятака.       — Не обращай внимания, Кэнди, — постаралась оправдаться Сара, боясь произвести плохое впечатление на единственную подругу. Нельсон уже вознамерилась продолжить беспорядочный трёп, как её парализовало обращение к ней голоса, к которому она уже привыкла:       — Йоу, пудель, — школьницы синхронно обернулись. Перед ними возникло большое скопление молодых людей, чьих крепкую татуированную грудь обтягивали кожаные косухи, и ранее уже попадающихся на жизненном пути обеих девушек. Они не удосужились смерить своим таким дорогостоящим взглядом неинтересных для них, блеклых школьниц. А вот они, в отличии от потрясающе эффектных, импозантных, ярких фигур, которые посему являлись диковинными персонами города, внимание которых тщетно пытались добиться многие девушки Сентфора, не ушли от пристального изучения девушек. Кто-то сидел верхом на заботливо начищенном чоппере, кто-то флиртовал со своими подружками, (ярким тому примером послужил Джон) пытающихся подражать своим нестандартным возлюбленным, некоторые отделились и оживлённо говорили между собой.       — Сегодня что-то толком не поприкалывался над тобой, надо же, из головы вылетело, — Майкл вдруг перекинул одну ногу через свой байк, и, покинув его, неторопливыми шагами приблизился к Кэнди. — Соскучилась по моим насмешкам, да, мохнатая? — Он чуть наклонил голову, внимательно глядя Кэнди в затаённое сильную обиду лицо. Её всю трясло от близости Тёрнера, она вспомнила его издевательства, свои попытки выбраться из стальной хватки, и в глубине её взгляда плескалось ярко выраженное неприятие и уязвление.       Его рука легла на нежную щеку шокировано уставившейся на него Кэнди, которая тотчас завопила, отшвырнув от своего лица ладонь Майкла:       — Отстань, Тёрнер! Ты не представляешь, как ты меня достал! Майкл прыснул со смеху:       — Представляю, кучерявая. Именно поэтому я и так люблю издеваться над тобой, — он ухмыльнулся уголком губ, пока Кэнди, злостно поглядывая на своего обидчика снизу-вверх, в голове представляла различные картинки изощренных наказаний этого слащавого индюка.       Сара О’Нил не слушала ни слова, и давно уже не следила за положением дел у Кэнди. Она абстрагировалась от всего, что происходило у подруги, и её взор был устремлён куда-то мимо Нельсон и Тёрнера. Джон сидел на припаркованном мотоцикле, за талию прижимая к себе улыбающуюся Ксандру Паркинсон. Она прямо-таки повисла на нём, и смеясь, уткнулась ему в шею, единожды слегка прикусив мочку уха. Проклятый Холл, неужели ему так радостно и весело, зная, что он недавно сотворил? Зажимается со своей мочалкой, счастье так и плещет из него!       Он мельком бросил на неё взгляд, словно почувствовал пристальный надзор за собой, и она на мгновение остолбенела, ещё несколько последующих секунд игнорируя существование окружающего мира, пока Кэнди не схватила её за руку и не поволокла прочь.

***

      Зловещие сумерки, тянущие за собой мглу и уныние, стремительно сгущались над вечерними пустыми улицами Сентфора. Не раз Сара краем уха слышала чужие разговоры о том, что Сентфор — криминальный город, и начиная с 70-го года после десяти часов вечера родители перестали отпускать своих чад за пределы родного крова. Пустынные улицы нагоняли дрожь и жуть, а прохладный сквозняк, заводя свою устрашающую песнь, поднимал палую листву над асфальтом, кружа её в танцевальном вихре. Сентфор поглощала беспросветная тьма и мрак, заставляющие все внутри холодеть. Когда слабый свет фонарей у дороги гас, на ночные улицы с небес спускается тишина, леденящая кровь.       Сара, при оранжевом отблеске старого торшера, сидела на мягком диване с каким-то примитивным романом в руках. Она то терла уже тяжёлые веки, то зевала, то засыпала, но откуда-то вновь и вновь появлялась мысль, что она должна добить до сотой страницы эту несчастную книгу. Мать все время проскальзывала мимо неё ко включённой духовке, где уже золотистую корочку приобрела ароматная шарлотка. Зазвонил телефон, и миссис О’Нил второпях подскочила взять трубку, протирая руки кухонным полотенцем.       — Сара, это тебя, — подозвала мать, и девушка, мучаясь от странного предчувствия, подошла к телефону.       — Привет, Сара, это Морган, — произнёс приятный голос, но девушка изо всех сил напрягла память, чтобы понять, кто с ней говорит. — Мы с тобой виделись сегодня в столовой, я присел к тебе за столик, — пробубнил голос молодого парня.       — Да, теперь я тебя узнала, — пошутила она, — ты что-то хотел?       — Ты не будешь против погулять со мной немного? — Нервно прокашлялся он, а Сара тем временем взглянула на настенные часы в гостиной.       — Не поздновато для прогулок, как думаешь? Я слышала после десяти запрещено подросткам до восемнадцати выходить на улицу.       — Сентфор не самый дружелюбный город, но и маньяки не вылазят здесь из каждого кустарника. Тебя никто не тронет как минимум и потому, что с тобой буду я, — геройствовал парень, и Сара устало вздохнула:       — Ладно, супермен, идём.       — Супер! Через десять минут забегу за тобой. До встречи, Сара. — Девушка повесила трубку и без энтузиазма и предвкушения вечерней прогулки, упала на мягкий диван.       — Сара! — Крикнула миссис О’Нил, разрезая невероятно вкусный, горячий пирог, — ты что, куда-то собралась?       — Да, — натягивая джинсы, подтвердила Сара. — Меня мальчик со школы позвал прогуляться, до десяти буду, ты ведь знаешь, — она поспешила потушить пламя обеспокоенности миссис О'Нил, пока оно не разгорелось до необъятных размеров.       — Это не поздно, юная леди? Я буду волноваться за твою безопасность!       — Не нужно, ты ведь знаешь, все будет хорошо, — и, без лишних промедлений, девушка запрыгнула в белые кеды и выскользнула за дверь.       Покинув материнское гнёздышко, Сара, в лёгкой кофте и синих джинсах-клеш, выскочила на улицу. Около дома её уже ждал Морган Хортон: сероглазый крепыш-блондин невысокого роста. Он не был так популярен среди женской части старшей школы, как Джон Холл, но он был настоящим отличником, главной гордостью школы и семьи Хортонов, часто полностью обеспечивающих ремонт школы. Он был классом младше Сары, но, по россказням Кэнди, на год её старше.       Сара подошла к нему с открытой улыбкой на лице. Она поймала его заинтересованный, изучающий взгляд на себе, как он улыбнулся, глядя на её каштановые, чуть волнистые волосы, которые нещадно трепал ветер. Он был просто очаровашка!       — Ты очень красивая, — мило подметил Морган, протягивая новой знакомой руку, — буду очень рад поближе с тобой пообщаться, — и, дождавшись, когда маленькая ладошка Сары окажется в его пальцах, ребята, мило беседуя, пошли вдоль соседских имений по чистому тротуару, рассказывая друг-другу, как попали в Сентфор.

***

      Джон Холл рванул на своём байке по слегка освещённой трассе. По скорости он превосходил даже своего лучшего друга — Майкла Тёрнера, который плёлся одним из последних. Аарон Хилл, самый взрослый и состоявшийся мужчина из ныне присутствующих, на короткий период времени обогнал амбициозного молодого человека, но спустя минуту Джон был уже лидером. Сзади него, плотно прильнув к нему, сидела Ксандра Паркинсон, положив белобрысую голову ему на плечо. Девушка крепко держалась за него, прикрыв слезящиеся от ветра глаза.       Джон обронил взгляд на неспешно ползущую в лёгком свете фонаря воркующую парочку. Никто из прогуливающихся даже не обратил внимание на звук и фары режущих слух и глаза чопперов их компании. Джон, вдруг, неожиданно для себя, узнал в спутнице низкорослого оболтуса лицо знакомой ему девчонки. «Давайте остановимся здесь на пару минут» — прикрикнул он им и, несмотря на шквал встречных вопросов, суровые на вид байкеры все же покорно заглушили свои мотоциклы. Джон, резко притормозив так, что раздался истошный визг тормозов, на ходу слез с байка и, прикурив сигарету, медленно подошёл к мирно гулявшей паре. Морган Хортон закрыл Сару спиной, и скрестив руки на груди, неприязненно буравил взглядом подошедшего Джона Холла.       Когда Сара узрела впереди свет от множества фар и рёв двигателей, то все её внутренности сжались, а сердце стало биться вдвойне чаще. Из темноты вдруг появился Джон верхом на своем байке, словно всадник Апокалипсиса, и О'Нил мысленно проклинала и Моргана, и себя на чем свет стоит. Какой ужас! Дело говорят, что после десяти из дома — ни ногой, ибо можно напороться на вот такой вот экземпляр, разъезжающий по улицам Сентфора.       — Спорим, сосунок, что она сейчас поедет со мной? — Выдал он, и снимая с себя кожаную куртку, швырнул её к байку.       — Холл, ты не наигрался ещё? Езжай отсюда и не валяй дурака, — хриплым от неуверенности голосом, промычал перепуганный Морган Хортон. Он весьма неудачно скрывал свой трепет перед Джоном, но он был готов даже получить по морде несколько раз и прийти домой истекающим кровью, чем позволить ему увезти такую прекрасную девушку, как Сара. Этот подонок уже всех порядочных девушек школы перепортил, и как бы не хотелось, чтобы эта милая, добродушная девушка повторила их участь. А она, к слову, набравшись смелости и вспомнив отрывки того вечера, решительно обойдя Моргана, заявила Джону прямо в лицо, приблизившись к нему почти вплотную:       — Пусть меня переедет твой мотоцикл, но я никогда в жизни не сяду на него с тобой, чертов мудак! Решительности девушки хватило ненадолго, потому что она в следующую же секунду пожалела о сказанном. Она видела своё отражение в бездонных чёрных глазах Джона, видела, как ни один мускул на равнодушном лице Холла даже не дрогнул. Казалось, что бы она не сделала, чтобы не вытворила, он навсегда останется таким хладнокровным и безразличным ко всему. Она прочла в его лице, скудно освещенном от фар позади стоящих ребят-байкеров, абсолютную апатию ко своей жизни, словно его никогда не волновало, что будет завтра, и он был из тех, кто живёт сегодняшним днём.       — Неплохо, Черепаха, но поучиться ещё надо, — несильно, но ощутимо оттолкнув Сару в сторону, Джон вновь переключился на её побелевшего, как поганка, кавалера. Девушка с сочувствием взглянула на его ничтожные потуги казаться сильным и уверенным в себе, и она подумала, как ей не хотелось бы стать причиной кровавого месива на его милом личике.       — Так что, — Джон с каким-то странным упоением наблюдал за реакцией Моргана, словно видел его насквозь, — спорим?       — Она же сказала — что никуда не поедет! Отвали!       — Морги, — Сара заботливо накрыла его плечо, — не надо, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — оглянувшись на тщеславного Джона, пыхтящего дымом, как паровоз, она уже пожалела о своем решении.       — Сара, я не верю, что ты говоришь это! — Завопил Хортон.       — Смирись с тем, что ты — лох, — напоследок огрызнулся Джон, и, выбросив бычок, развернулся вполоборота, улыбаясь Саре: — ну что, прокатимся?       Исчезая в ночной мгле, напоследок Сара виновато бросила новому другу:       — Извини, это ради тебя, — оставив Моргана Хортона одного посреди безлюдной улицы, Сара с невероятным раскаянием двинулась за невыносимым до чёртиков Джоном. Господи, как же низко она пала, что находится так близко с этим человеком. Он ведь ей до безумия омерзителен! Если бы не этот добрый, заботливый и приветливый молодой человек, она в жизни бы не согласилась на эту аферу. Ничего, несчастные полчаса никогда не заменят целостность и сохранность здоровья другого человека.       — Джони, это кто? — Из темноты раздался гнусный писклявый голос Ксандры Паркинсон, которая сидела на мотоцикле своего — как ей казалось — бойфренда и курила тонкую женскую сигарету с приятным ароматом. Она готова была поклясться, что видит эту тощую одноклеточную впервые, и если бы ей сказали, что эта девушка уже две недели учится с ней в одной школе, Ксандра бы восприняла это заявление, как несмешную шутку.       — Слазь, — приказал Джон, и Ксандра с тупым выражением лица уставилась на него. — Слазь с байка, говорю, — более жёстко повторил он, — Вишня подбросит тебя домой, досвидос, — Холл подхватил Паркинсон под локоть, которая, как рыба, выброшенная на берег, открывала рот в попытках что-то возразить, и толкнул податливое тело девушки на тротуар. — Запрыгивай, мартышка, — Сара еще несколько раз взглянула на потрясенную Ксандру, у которой, по всей видимости, подобное с Джоном происходит впервые, и без особого желания медленно подползла к мотоциклу.       Она услышала, как мужчины заводят свои кричащие, жаждущие скорости и адреналина двигатели, и безотрадными, стеклянными глазами уставилась на Холла. Он выглядел со своим мотоциклом так, словно они единое целое, но не могла переступить через свой страх и злость к этому парню, которая вытесняла всё, что можно. Как же он портит ей жизнь... Вдуматься только: как только объявился этот мерзопакостный кретин, все пошло под откос.       — Перед тем, как я переступлю через свои принципы, ты должен будешь знать, что я делаю это ради Моргана, а не для того, чтобы потешить твоё самолюбие, чванливый засранец, — гордо предупредила Сара, перебросив одну ногу через мягкое сидение чоппера.       — И всё же, в споре я победил, — произнёс Джон, а Сара так и не нашлась с ответом, поэтому все, что ей осталось — закатить глаза. Придурок!       — Держись, если ты улетишь, я не буду оплачивать инвалидную коляску, заруби себе на носу. Как бы она этого не хотела, но ей пришлось схватиться за него так крепко, словно это был единственный спасательный круг в огромном бескрайнем море. Сара сдержала в себе этот возг страха, когда мотоцикл сдвинулся с места, который душевным порывом вырывался из неё. Она была вынуждена закрыть глаза под воздействием воздуха, который холодными лезвиями вонзался в её лицо. Она вдруг призадумалась: неужели он не раскаивается? Неужели даже не попросит прощения? А знает ли он вообще, что это была она, Сара О'Нил? Девушка, которая сейчас сидит позади него и держится за него, как за последнюю попытку выжить? А как жить ей, упорно не желая мириться с тем, что этот байк, который сейчас несёт её по вечернему городу, — его?       — Че замолчала, Черепаха? Язык от страха в жопу засунула? — Джон прервал этот ужасный дуэт из шума ветра и визга мотора, который стало невыносимо трудно воспринимать.       — Ты не мог бы повежливее слова выбирать?       — Я же сказал тебе тогда — привыкай.       — А я не хочу, — заявила О'Нил, пытаясь перекричать гул ветра и двигателя, — я не буду и не стану мириться с твоей заносчивостью, и если ты будешь кусаться, то я — царапаться.       — Ты попутала, черепахи кардинально отличаются от семейства кошачьих. Тебе нужно подучить биологию.       — Иди к черту, слышал? Я — не черепаха! Меня зовут Сара О'Нил!       — Как забавно, а я и не помню, чтобы давал своей домашней черепахе кличку, — блестяще отшутился Джон.       — Я тебя терпеть не могу, какой же ты придурок! — Закричала она, зная, что Джону откровенно плевать на то, как она от злости и безысходности колотила его спину.       — Держись крепче, Черепашка, сейчас повернём, — и Сара, под давлением испуга, сильнее ухватилась за его плечи.