Bad boy. Good lips.

      В этот солнечный, наполняющий энергией день, Сара сидела совершенно одна в школьной столовой, без аппетита ковыряя вилкой холодный омлет. Кэнди Нельсон сегодня, предварительно предупредив начальство, не будет присутствовать на занятиях, и по её словам, её забрало несколько учителей для декорирования спортзала к предстоящему празднику. Как выяснилось, баскетбольная команда школы выиграла в осеннем турнире против нескольких других школ штата, и в честь этого учительский состав договорился устроить своим ученикам что-то по типу школьной вечеринки. Многие поприветствовали эту новость жгучими аплодисментами и неописуемой радостью, в том числе и Нельсон, которая согласилась принять в организации этого мероприятия активное участие, но только не Сара О’Нил. Конечно, иногда можно, позабыв о всех проблемах и расстройствах, оторваться по полной под модную музыку последних лет, но почему-то она испугалась устрашающему предположению, что ей будет совсем нечего надеть, и она придёт туда под аккомпанемент подростковых насмешек. Даже сейчас, когда она тихо и обособленно сидела за завтраком, с которым всё никак не могла окончательно расправиться, десятки пар глаз, смеясь, прожигали её. Сара не понимала, что в ней сверхъестественного, что послужило бы причиной такого чрезмерного внимания.       Она случайно встретилась взглядом с Ксандрой Паркинсон. Она сидела напротив неё за соседним столиком, её светлые густые накрученные локоны лежали на хрупких оголенных плечах, спадали на глубокое декольте блузки. Подкрашенные черной тушью длинные ресницы, алые пухлые губы и яркие, почти синие глаза. Да, она была действительно очень и очень хороша. Высокая, стройная, она была яркой, выдающейся личностью в школе Сентфора, и неудивительно, что Джон таскается с такой, как она. Она обладала поистине модельной внешностью, и, сама того не ведая, Сара ощутила себя совсем ничтожной, уродской и ничем не примечательной букашкой. Выглянув из-за спины подруги, Ксандра взглянула на Сару с каким-то подчеркнутым раздражением, язвительной насмешкой и явным, пусть и крошечным зерном презрения. Паркинсон усмехнулась, демонстрируя белоснежную улыбку и, сказав что-то своей рыжеволосой собеседнице, отвернулась. Это знакомство — хотя язык совсем не напрашивался так его назвать — было не из приятных, и без него она могла запросто обойтись. Саре больше не хотелось здесь сидеть, становясь объектом обсуждений и перешёптываний, и, перекинув ручку рюкзака через плечо, она двинулась к выходу после того, как сдала полную тарелку пищи школьной поварихе, даже не притронувшись к завтраку.       С рвением и желанием подышать свежим воздухом чтобы отвлечься, Сара вышла на улицу и заняла первую свободную лавочку, которая попалась ей на глаза. Солнечная рябь слепила ей глаза, макушка каштановой головы сделалась чуть тёплой от стоящей в зените яркой звезды. Погода в городе менялась так часто, и если пару дней назад как из ведра лили дожди и стояла промозглая сырость, то сегодня и всю оставшуюся неделю обещают стойкое потепление и ни одного облачка в голубом небосводе. Саре было очень непривычно без беспрерывной болтовни звонкого голоса Кэнди и её светлых кудряшек. Она сидела, скучая, и пустым взглядом смотрела на кучку собравшихся мотоциклов вдали. Видела мелькавшие спины в кожаных косухах, стройных красавиц, которые, встряхивая шевелюрами, гордо сидели на их байках. Ну, в целом, все, как всегда. Глубоко втянув воздух, от скуки О’Нил полезла в рюкзак за слезливым романом, который почти добила до конца — ей осталось страниц вот уж десять-двадцать — но вместе с книгой вывалилась яркая желтая бумажка и улетела на пол. Подняв мусор, каким он ей показался на первый взгляд, Сара и не думала открывать записку, сославшись на то, что, должно быть, писала на ней, сидя на каком-то из уроков, забыв дома тетрадь. Но она случайно наткнулась на имя подруги в левом нижнем углу клочка бумаги и все же раскрыла его.       «Дорогая, подойди, пожалуйста, к памятнику основателя на заднем дворе школы. Мне нужно с тобой поговорить. Это очень-очень срочно! Твоя Кэнди»       До начала пятого урока оставалось пятнадцать минут, и нервно оглянувшись на узкую положенную плиткой тропинку, девушка встала со скамьи, так и не притронувшись к страницам книги, поспешила к месту встречи. Ничего не стало барьером или вселило бы ей подозрительные сигналы где-то внутри, которые бы остановили её, и она развернулась бы и ретировалась оттуда, даже не дойдя. И все же, Сара, остановившись у большого памятника основателя Сентфора, находящийся в центре небольшого заднего дворика, окружённого коваными скамейками, стала оглядываться по сторонам в ожидании подруги.       — Надо же, Сара О’Нил собственной персоной, — приятный женский голос прозвучал где-то совсем рядом, но пока еще скрывал свою обладательницу. Девушка оглянулась по сторонам, в надежде увидеть светлое, улыбчивое лицо Кэнди, но вместо него она узрела перед собой смазливую мордашку лукавой кошечки — Ксандры Паркинсон. Она плавно и грациозно в пух и прах стёрла расстояние между собой и Сарой. Она замерла перед ней, оглядела ее синими глазами с головы до пят и во взгляде её Сара прочла легко распознаваемую брезгливость. О’Нил оставила утверждение Ксандры без должной реакции, отойдя на шаг назад, она вытянула шею, нетерпеливо и уже взволнованно выглядывая силуэт Кэнди.       — Миленькая мордочка, — оскалилась она, глядя в лицо Сары. — Но до Джона не дотягиваешь. О’Нил устремила на неё взгляд карих глаз с искренним непониманием происходящей ситуации.       — Прости, я жду подругу, мне некогда с тобой болтать. — Осмелившись отмахнуться от навязчивой длинноногой подружки Холла, Сара поспешила отойти от неё как можно дальше. Когда та на всю ивановскую расхохоталась, бежали минуты, а Нельсон все не появлялась, О’Нил наконец поняла, в чем дело. Первым порывом было броситься в бега, но мысленно отрезвив себя порицательной оплеухой, она стояла, как ни в чем не бывало.       — Ты дрожишь, как осиновый лист, — это рассмешило Ксандру еще больше. Её тонкие пальцы с длинными наманикюренными ногтями накручивали прядь волос, пока перекаты её звонкого, по-настоящему девичьего смеха резали Саре слух. — Не бойся меня, Сара. Я просто хочу поговорить и выяснить для себя самое главное, что не дает мне спокойно уснуть уже неделю. О’Нил понятия не имела, откуда Ксандра осведомлена о её имени, её фамилии, о том, какой рюкзак принадлежит ей, чтобы безошибочно подбросить ложную записку, но все эти факторы, слившиеся воедино, доказывали, что Паркинсон была девушкой не обделённой хитростью и упорством.       — Зачем ты заманила меня сюда обманным путём? — Подала голос Сара, и Ксандра, расхаживающая вокруг неё, словно хищник любуется последними секундами жизни своей жертвы, криво усмехнулась.       — А ты бы пришла, если бы я позвала? — Она на мгновение замолчала. — Разумеется — нет. Ладно, давай закончим это и побыстрей. Ответь мне честно, и мы разойдёмся мирно, а если вздумаешь меня обвести вокруг пальца, узнаешь, чем это чревато.       — Хорошо, что тебе нужно знать?       — Джон — твой парень? — Ксандра вгляделась в лицо Сары с таким усердием, словно пыталась прочесть её мысли и узнать все необходимое для себя. «Вот, очередной вопрос про Джона. Что-ж, Холл, поздравляю, ты — первая суперзвезда школы!» — Саре не оставалось ничего, кроме как посмеяться над всей абсурдностью ситуации. Все, что не произошло бы с ней, все крутится вокруг этого темноволосого кретина в кожаной куртке. Если сейчас Сара заимеет очередную жизненную передрягу, принявшую облик Ксандры Паркинсон, можно будет смело менять школу.       — Нет, — твердо заключила Сара, уставившись на девушку со всей строгостью мира. Конечно, ей не шёл этот образ железной леди с холодным рассудком, но часто это помогало воссоздать эфемерное впечатление внушительной стальной стойкости.       — Надеюсь, ты не солгала, — Ксандра вздохнула с большим облегчением, как и Сара, когда Паркинсон попятилась и прекратила стирать рамки её личного пространства в жалкую пыль. И казалось бы, этот разговор исчерпан, это первая и последняя встреча с Ксандрой лицом к лицу, но что-то странное в ней привлекло её внимание. Золотое колечко на среднем пальце правой руки девушки отпечаталось в мозгу Сары.       Не решившись расспросить о истории появления этого кольца у Ксандры, О’Нил натянула на лицо притворную улыбку и, развернувшись, ушла с отдающим в висках учащенным сердцебиением, и вся она не могла смириться с той мыслью, что поганый Джон, этот коварный беспринципный тип отдал ворованное у Сары кольцо этой душной пустышке. Девушка была рассержена, но в то же время очень расстроена и опечалена. Поникшая, она все последние проведённые ею часы в школе отсидела с горестной тоской, накрывшей её душу.

***

      Долгие, бесконечно тянущиеся часы вечера Сара тратила на то, чтобы подобрать наряд на предстоящую вечеринку, которая должна будет сегодня состояться. По слухам, собирается вся школа до единого ученика, будут угощения, громкая музыка и прочие удовольствия, поэтому, было необходимо выглядеть презентабельно и, по возможности, наиболее оригинально. Миссис О’Нил принесла несколько самых ярких, по её мнению очаровательных вариантов, и выбор Сары пал на нежно-розовое воздушное платьице с большим бантом и открытой спиной. Худые ноги выглядели стройнее и длиннее в туфлях на невысоком каблуке, а вьющиеся, чуть блестящие каштановые волосы девушка собрала спереди завязав их красочной лентой, освободив две милые кудрявые пряди у лица. Подчеркнула форму губ, подкрасила ресницы и добавила нежных румян, кажется, почти все готово. Остался последний, но также немаловажный штрих. Вуаля — и серьги уже подчёркивают её нежный образ.       — Детка, ты великолепна! Но ты должна пообещать мне, что будешь благоразумна. Не перебарщивай с выпивкой, — к счастью, звонок в дверь перебил мать, которая, судя по всему, готовилась вынести мозг Саре еще до того момента, как она перешагнет порог дома. Очень вовремя для воспитательного процесса, который был уже никому не нужен. В душе О’Нил стало очень горько, сердце её окатила волна адского холода, ведь мать, как оказалось, так плохо знает её.       В дверном проёме стояла Кэнди Нельсон с горящими глазами и в подходящем под их цвет голубом сарафане. Сначала Сара не узнала в ней свою подругу, ведь огромная копна кучерявых волос куда-то исчезла, а на смену ей пришли идеально ровные волосы. Как оказалось, волосы Кэнди были гораздо длиннее, чем Сара себе представляла, и, при виде её такой, создавалось впечатление, что ей далеко не шестнадцать, и она не ровесница Сары, проще говоря, с такой причёской она выглядела значительно старше своих лет.       — Готова? — Улыбнулась она, кивая в приветственном жесте миссис О’Нил.       — Да, вроде всё. Можем идти, — и после большого количества благодушных пожеланий матери Сары, девушки учтиво попрощались, выслушали пару-тройку взрослых премудрых наставлений и двинулись по освещённой пустой улице, стараясь держаться как можно ближе друг к другу.

***

      Облокотившись спиной на холодную, твёрдую стену школы, Джон, задумавшись, курил вторую по счету сигарету. Громыхала приглушённая музыка, забитый людьми спортзал давил на него, а кричащие, некогда пьяные подростки быстро ему надоели. За считанные минуты вечеринка превратилась в балаган, ну а Джон был человеком очень взыскательным и привередливым в этом плане, и избыточных чужих прикосновений старался избегать. Ему вдруг приспичило покурить, в кармане оставалась пачка с последними двумя сигаретами, и он, оставаясь незамеченным для голубых глаз Ксандры, сбежал от прыгающего под музыку столпотворения во двор школы и спрятался за углом. Осенняя ощутимая прохлада опустилась на вечерний город, и было достаточно холодно, чтобы человек в одной лишь тонкой рубашке сумел продрогнуть до кончиков пальцев. Джон противоречил всем закономерностям природы, и несмотря на то, что он через силу заставил себя напялить эту чёрную рубаху, в которой он чувствовал себя, как безвольная рыба, обтянутая сеткой, ни один сантиметр его тела не покрылся мурашками от холода. Наоборот, тело его было также горячо и источало лишь бешеное тепло, которое могло согреть кого угодно в октябрьскую пору. Конечно, ему не нравились всякие рубашки, брюки, пиджаки и прочая офисная дребедень. Как человек взбалмошного, импульсивного и твёрдого характера, он привык к кожаным косухам, шипам, привык не прятать наколку на спине, привык к толстым кожаным ремням с массивными пряжками. Плюс ко всему — байкер, член преступной группировки, и он был обязан выглядеть соответствующим образом. Кроме того, что это было необходимо, подобно дресс-коду, ему это невероятно нравилось, и, судя по всем наблюдениям, не только ему.       Молодой человек не смог побыть наедине и пяти минут, всем его вниманием изо всех силёнок попыталась завладеть выскочившая из школы Ксандра Паркинсон. Она ловкими пальчиками пробежалась по его шее, одернула воротник рубашки и лёгким поцелуем оставила на коже след алой помады, после чего улыбнулась сама себе, поднялась выше, к его лицу, жадно тянулась к заветным губам, сжимая в кулаках ткань верхней одежды Холла. Он стоял неподвижно, принимая все поцелуи Ксандры как данность, воспринимая, как что-то не выходящее ни на миллиметр за рамки нормальности.       — Куда же ты?.. Я ведь так скучаю по тебе, — в её крови уже был бокал шампанского, но она пока не опьянела. Её слова, кажется, были сказаны от чистого, правдивого сердца, если бы любой, кто оказался на месте Джона сейчас, был бы самым законченным идиотом. Ксандра прикрыла глаза в сладостной истоме, запрокинула голову, сжимая в объятиях, и вновь прижалась к нему, целуя все его лицо. Запустив руку под рубашку, она гладила его горячую спину и шептала какие-то совершенно бессвязные, мечтательные речи о том, как ей необходимо его постоянное присутствие. Внезапный прилив нежности осточертел Джону Холлу, но, привыкший платить сполна за выполнения некоторых своих грязных поручений «по работе», он стоически, но равнодушно принимал прикосновения её губ, но не отвечал на них. Его необузданное, неподвластное ему самому предательское воображение превратило Ксандру Паркинсон в Сару О’Нил. Он безвольно представил, повинуясь кратковременному требованию своего сознания, как его шею целуют губы Сары, а не этой пластмаски, как жадно её руки обнимали его тело, как она стремится завладеть всем им. Он не понимал, почему вдруг вспомнил эту тихую, совсем блеклую на фоне других девушек черепаху, но словно под эффектом подхватил Ксандру за талию и резким движением придавил всем телом к стене. Он посмотрел на девушку и перед ним снова стояла улыбающаяся Ксандра, её лисьи глаза, дающие ему возможность прочесть в них ощущение власти над ним. Чертыхнувшись, он, ни на мгновение не медля, развернулся и направился оттуда прочь, игнорируя растерянные визги брошенной подружки.       Выходя из-за угла, он прошёл несколько метров и напоролся на счастливые, предвкушающие веселье лица Кэнди и Сары, к которым тотчас присоединился выбежавший им навстречу из школы Морган Хортон.

***

      — Боже! Сколько здесь народу! — Восторженно выскочила в самый разгар вечеринки Кэнди в голубом сарафане, который словно был создан специально для неё, потому что сидел на стройной фигуре Нельсон как влитой. — Это моя любимая песня, Сара! Как давно я так не веселилась, ребята, вы даже представить себе не можете! — Её глаза горели двумя яркими светлыми вспышками, она двигалась в такт песни из огромных колонок в по углам спортзала и Сара улыбнулась видя, как она счастлива. Кэнди встретила в толпе Дерека Никсона и растворилась в ней вместе с ним, отплясывая под любимый хит как в последний раз, оставив скучающую О’Нил сидеть в одиночестве за столом. Засохшие тарталетки и последние раскромсанные куски торта лишь убили в ней разыгравшейся ранее аппетит. Да, так она и знала — нужно было прийти раньше, потому что все угощения уже смели со столов как саранча. Да еще и вырядилась-то как! Чтобы смиренно просидеть весь вечер на стульчике, наблюдая со стороны за весельем, как сорокалетняя женщина? Рядом подсел Морган, отвлекая Сару от своих грустных мыслей, став ей своеобразным утешением. Увидев поникшую, явно мучимую унынием одиночества девушку, Хортон, как истинный недоджентельмен, не преминул пригласить её на танец. После долгих и нудных поздравительных речей директора и остального учительского коллектива, прозвучала медленная, чувственная и нежная музыка, что натолкнуло Моргана на мысль: вот он, его звёздный час.       — Не хочешь потанцевать со мной? — Робко произнёс он, стараясь перекричать музыку. Он протянул ей свою руку, и румянец на пухлых щеках вызвал в Саре умиление, граничащее с жалостью. При всем при этом, она согласилась на медленный танец и с улыбкой сразу вложила свою ладонь в его.       Неуверенно, как потеющий от страха первоклассник на детском утреннике, он опустил руку на её талию. Морган смотрел ей в глаза, ведя в совсем скромном вальсе, будто он напрочь забыл, как передвигать ногами. Сара вряд ли хоть раз посмотрела на его раскрасневшееся, как созревший на грядке помидор, лицо. Её глаза вроде бы были устремлены на него, но заглядывались куда-то мимо, сквозь пунцовой мордашки Моргана. Она, озираясь по сторонам, словно бы пыталась обнаружить кого-то недостающего в толпе, но не понимала, кого именно, а когда Кэнди попала в её поле зрения, но Сара все равно по привычке продолжала с некой тревогой рассматривать присутствующих, все-таки вспомнила, кого. На сегодняшней тусовке она ни разу не видела ни Джона, ни его дружка Тёрнера, ни кого-либо из громил их компании. Неужели они, как прилежные самоотверженные молодые люди, добросовестно пересидели дома, чтобы не утруждать здешних легкомысленных девушек с писком и температурой падать в обморок?       — Как тебе праздник? — Вдруг спросил Морган, напомнив о себе. Он будто бы попытался таким банальным, почти что пустым, бестолковым вопросом хоть как-то нарушить эту висящую паузу и досаждающую ему неловкость.       — Нравится, — быстро бросила Сара, продолжив глядеть в гущу толпы.       — А я не знал, что Черепахи умеют танцевать. Похвально, — кто-то над её ухом громко и торжественно хлопнул в ладоши. Необходимости оборачиваться уже не было, ведь почувствовав этот привычный, впитавшейся в подкорки разума аромат, услышав этот низкий, гипнотизирующий голос, Сара поняла, кто стоит позади нее. Да еще и эта чертова привычка появляться из ниоткуда и пугать её, лишая чувств.       — Чего тебе опять, Холл? — Острый, злобный взор Моргана, который словно имел способность убивать с особой жестокостью при одном лишь взгляде на противника, двумя серыми круглыми от недовольства глазами смотрел за спину О’Нил. Впрочем, легко было, оказавшись на месте Моргана, его понять. Он был хорошим, чистосердечным парнем, готовым в любое время дня и ночи оказать любую помощь, но одни внешние данные каких-нибудь заносчивых засранцев из классов старше, которые отличаются лишь своим умением водить мотоцикл, превосходили все его пленительные (по мнению его матери и сестры) достоинства. Встретив действительно подходящую на вот уже полгода запустевшее, покрытое древней пылью и паутиной место его любимой девушки, снова появляется очередной а-ля хулиган в дурацкой кожанке и дважды пытается отобрать у него его счастье. Альтернатива одна и она весьма плачевна: либо дьявол Джон обладает неизведанными чарами, либо Сара — очередная девушка без всякого достоинства, готовая отдаться без всяких промедлений местному Клайду Бэрроу. Но Моргану даже в голову не приходило, что проблема, с некой долей вероятности, может скрываться в нем самом.       — Надо же, О’Нил, ты все еще якшаешься с этим олухом?       Сара медленно повернулась к нему лицом:       — Оставь его в покое, Джон. И меня тоже. — Показная решимость повеселила Джона и внушила уверенность Моргану, который сразу приобрёл гордый вид.       — Знаешь, это вполне заманчивое предложение. Но… Увы — нет. — его губы растянулись в непозволительно нахальной улыбке.       — Я не нуждаюсь в твоей компании! — Вскрикнула Сара. Джон обхватил её запястье и ощутимо потянул на себя:       — Какая ты негостеприимная, О’Нил, да и неблагодарная ко всему прочему. Забыла, как я твой красивый зад фактически спас пару дней назад? Считай, ты у меня в долгу.       — Я не просила этого делать. А теперь уйди, пожалуйста, — она выставила ладонь вперёд, с мизерной для него силой толкнув в грудь.       — Ну уж нет, — молодой парень оттянул не успевшую помешать Сару в шумное столпотворение, а перед тем, как сбежать, лучезарно улыбнулся застывшему шокированному Хортону. Никакой смертоносный кулак, никакая мужская физическая сила не сравнилась бы с этой убийственной улыбкой, которая принесла Моргану еще большую боль от познания своего поражения.       — Что ты делаешь, Джон? — Растерявшись, надломленным голосом спросила Сара.       — Пока, — он выдержал кратковременную паузу и продолжил: — ничего.       — Я бы попросила тебя больше не появляться так неожиданно. — возразила О’Нил.       — А что, — он нагнулся к ней и их лица разделяли ничтожные десять сантиметров. — Черепашка испугалась и спряталась в свой панцирь?       Сара вздохнула и всем нутром возжелала, чтобы все то, что происходит с ней, наконец прекратилось.       — Нет, но когда-нибудь мой инстинкт самосохранения сработает и я наконец врежу тебе по морде.       — Знаешь, я тут подумал, — взгляд Сары скользнул по Джону, пока тот опустошал очередную кружку пунша. Первые три его пуговицы выдавали светлую кожу и пленительные очертания шеи; тонкая ткань легкой рубашки не скрывала божественный рельеф мышц. Привлекательный мерзавец, не поспоришь. — В следующий раз стоит все-таки немного проучить твоего приятеля. Он начинает меня напрягать.       — Что? — Хлопая карими глазами, О’Нил смотрела на него и не понимала, действительно ли слышит это.       — Что слышала. Неужели ты должна была так провиниться в этой жизни, что согласилась с ним станцевать?       — Морган безумно хороший парень. Учтивый, заботливый и кроткий — чего не скажешь о тебе! Такого как в прошлый раз, когда тебе удалось затащить меня на твой мотоцикл, больше никогда не повторится. Отпусти меня, — Сара смелее дёрнула рукой, но вырваться снова не удалось. В разговор внезапно вмешался Майкл, выпавший откуда-то из толпы. Он еле стоял на ногах, был уже в стельку пьяный, и, к тому же, от него жутко воняло сигаретами.       — Приветики, — он положил руки на плечо Саре и Джону, многозначительно посмотрев на обоих мутным взглядом. — О, Холл… Смотрю, хорошо проводишь время. А что, Ксандра уже всё? — Из-за спины Майкла выглянула растрёпанная Паркинсон. «Боже, куда я попала?» — отчаянно подумала Сара, увидев её. Только не это!       — Мой Джонни, как я рада тебя видеть, — она завалилась на него, обхватив одной рукой сильную шею, пропустив мимо внимания то, как он с отвращением отвернулся от неё. — А что она здесь делает?! — Как только её глаза встретились с лицом Сары, они превратились в два разгоревшихся пламени.       — Она права, мне тут делать нечего, — Сара снова сделала отчаянную попытку высвободиться, но все было тщетно, Джон слишком крепко держал её. Тогда она наклонилась к его руке и укусила его за большой палец, не так сильно, чтобы он разразился страдальческим воплем, но достаточно, чтобы от внезапной боли он её отпустил.       — Оу! Ты чего творишь, больная? — Прикрикнул он. — Разве тебе не скучно с твоей компанией униженных и оскорбленных? Чего ты так рвешься туда?       — Прошу тебя, Джон, отстань от меня со своими чертовыми шутками. Поверь, ты уже сделал достаточно, чтобы я ненавидела тебя, — он молча, сосредоточенно смотрел на неё, даже не пытаясь что-то возразить. Уходя, Сара почувствовала, как что-то кольнуло её изнутри, оставив после себя словно саднящую, адски мучительную пробоину в сердце, а Джон, не желающий мириться с таким скоропостижным прощанием, ринулся вслед за ней.