Никто не посмеет дразнить тебя кроме меня
11 августа 2020 г., 02:52
Миссис О’Нил, с опаской услышать «да», вскинула на дочь тёмные запавшие глаза. Выдержав секундную паузу, показавшуюся Саре часовой, она наконец начала:
— Вчера я разговорилась с нашей соседкой — Линдой Комптон, — устав стоять на ногах, миссис О’Нил приземлилась на близстоящий деревянный стул. — Она сказала, что видела, как одним вечером ты приехала на мотоцикле с парнем, — подперев подбородок рукой, женщина посмотрела на дочь в ожидании каких-то объяснений. Сара шумно выдохнула сквозь зубы, после чего разжала пальцы, не обратив внимание, куда свалился тяжёлый портфель. Она села напротив матери, подбирая в своей голове различные способы побега в свою комнату без всяких разъяснений, ведь говорить о подобном с матерью ей было невероятно сложно.
— Я жду, юная леди. Что Вы придумаете на этот раз? — Миссис О’Нил наклонила голову, чтобы получше всмотреться в лицо дочери. Она надеялась узреть в её глазах чистую ложь, за которой она своими усилиями пыталась скрыть правду, и зная, что ни в чем не виновата, Сара, не медля, гордо посмотрела на мать.
— Этот человек — мне не парень, ма, — отчеканила девушка, посчитав нужным в подробности не углубляться. Наверняка в голове матери сейчас роился целый поток сомнений и несопоставимых деталей.
— Кто тогда? Стала бы ты садиться на мотоцикл незнакомого тебе молодого человека?
Это было больше похоже на допрос с пристрастием под яркой лампой над головами в полицейском участке, нежели на праздное любопытство и материнскую заботу. Вообще, если оглянуться назад, то миссис О’Нил все шестнадцать лет жизни своей дочери уделяла ей максимум полчаса в день, и то, если повезёт. До переезда в Сентфор, бытовая жизнь с матерью под одной крышей была скорее для одинокой Сары вечно пустым, тихим домом, где она жила совершенно одна-одинёшенька. После развода с супругом, отцом Сары, она отдавала всю свою энергию и свое время на заработок прибыли, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Со временем, чтобы повидаться с дочерью, мистер О’Нил всё чаще посещал их скромное жилище в Балтиморе. После длительных обсуждений и скрупулёзных обдумываний, отец Сары решил перебазировать семью в скромный городок на отшибе — Сентфор, чтобы лишить бывшую жену ответственности работать без устали и времени на минутный перерыв. Взяв на себя полное обеспечение семьи, мистер О’Нил, купив старый, уж как двадцать лет нежилой дом, изнутри покрывшийся столетней плесенью и пылью, за неделю привёл его в надлежащий порядок и с каждым разом он становился уютнее и приветливее, возвращаться туда хотелось всё сильнее и сильнее.
Сара заламывала мокрые от пота пальцы, опустив глаза и не решаясь снова заговорить. Она знала, что права, но не знала, как доказать это маме. Самое обыденное, естественное чувство между такими близкими людьми, как доверие, когда-то, ещё в беззаботные дни отрочества, бесследно стёрлось. Время, которое должно было быть уделено воспитанию дочери, несмотря на всю большую, самую чистую и искреннюю любовь к ней, было потрачено впустую. О’Нил никогда даже близко не подпускала намёки на обиду, злобу и слёзы, ведь всегда относилась к занятости матери с пониманием, даже невзирая на то, что ей пришлось слишком рано расстаться с детством и научиться быть самостоятельной.
— Ты должна знать, что меня ничего не связывает с этим человеком. Мы учимся в одном классе, и он просто подвез меня до дома. Ничего большего, — Сара пожала плечами, при этом подметила про себя, что углубляться в подробности — мера необязательная. Матери не нужно было знать ни о кольце, ни о её натянутых отношениях с одноклассниками, ни о чем вообще, что касалось школы, девушка делиться с мамой не хотела. Она просто предостерегала себя от шквала лишних вопросов, подозрений и косых взглядов.
— В таком случае, хочу, чтобы ты была предупреждена. Я не позволю тебе даже садиться на эти ужасные транспортные средства, если их, конечно, можно так назвать. Ты поняла, Сара? Никогда и ни при каких условиях, — погрозила она пальцем перед носом Сары. — Это очень, очень опасно!
О’Нил послушала, согласилась со всем, и в душе давно сделала вывод, что будет поступать так, как считает нужным, а особенно в данной ситуации, о которой её мать не имеет никакого представления. Разве она не поддержала бы её, если бы ей было известно, что кроется за этой, на первый взгляд, обычной дружеской услугой, и что тот самый парень посадил её на свой байк насильно?
***
Автоматические двери школьного автобуса открылись перед маленьким школьным заборчиком, впуская сносящих всё на своем пути поверхностных выпускников. Они все поголовно были одинаковы и не особо разнообразны на выражения лиц: всё такие же вечно возбуждённые, счастливые и наполненные позитивом. Они, словно в муравейнике, своими сумбурными телодвижениями разносили салон громкими, тяжёлыми шагами, от чего он стал покачиваться из стороны в сторону. Они расселись, занимая наилучшие места, и безостановочный говор с множественными перекатами смеха становился всё громче, а ярые обсуждения всё выразительнее. Сара сидела в самом заднем ряду у окна, положив на него каштановую голову. Она не акцентировала внимание на зашедших, и полностью поглощённая в свои мысли, даже не поднимала глаз, когда ноги её одноклассников перешагивали через ступени автобуса. Привлечь заинтересованность Сары сумела лишь Кэнди Нельсон, подсевшая рядом с ней. — Привет! — Взвизгнула она. — Пока нашла тебя — думала, что с ума сойду. Чего ты опять такая хмурая? День прекрасный, погода отличная! — Налетела она сходу на совсем не настроенную сегодня веселиться девушку. Погода и правда была хорошей, что было для Сентфора настоящим событием, так как солнце, висящее в голубом небе, обычно находилось в заточении туч и облаков, однако сегодня ни того, ни другого не наблюдалось. — А ты сегодня крайне весела, Кэнди, — с очевидной издёвкой подметила Сара. — Почему ты не села вместе со мной на своей остановке? Кэнди сначала покраснела, затем побледнела, теряясь в пространстве и пытаясь придумать путную отмазку. Врать Нельсон умела очень плохо, точнее, не умела вовсе, поэтому её странное, наталкивающее на лишние подозрения лицо выдало её с потрохами, и она это поняла, мгновенно потупив взор. — Понимаешь, я… Тут… Ладно! — Внезапно раскричалась она, и сидящие впереди ребята с любопытством поворачивали головы назад. — Черт с тобой, Сара, не хочу лгать тебе. Меня подвёз Майкл. Если говорить откровенно, О’Нил мало задела эта неожиданная вольность. Она сразу вспомнила себя, как сидела на мотоцикле вместе с Джоном, вспомнила свои руки, сжимавшие его плоть, вспомнила тот вечер и ветер, раздувающий её и Холла волосы. Пусть это произошло не от дикого желания самой девушки, всё же, это имело место быть, и осуждать подругу Сара вряд ли имела право. Её лишь насторожили выходящие за рамки противоречия Нельсон, дескать, если уж ты не против такого странного, непривычного прявления внимания, то не жалуйся на то, что Тёрнер такой изверг. Эти мысли пронеслись в голове Сары одним незначительным мгновением. — Майкл Тёрнер? — Надеясь на то, что неправильно истолковала слова Кэнди, Сара решилась переспросить. — Да… Не ругай меня, пожалуйста, — раскраснелась она, — я верю в то, что он не такой плохой, каким кажется. Сара хоть и пыталась подражать хладнокровной, каменной статуе, избавиться от секундной вспышки удивления ей не удалось. Кэнди казалась очень взволнованной, словно признавалась в любви человеку, к которому много лет испытывала привязанность, и вот сейчас нашла в себе силы это сказать. — Это твоя жизнь, Кэнди. Я не могу тебе что-то запрещать, — сумела выдавить она, но на деле была так подавлена, что предпочла бы всю оставшуюся дорогу в музей просто молчать. Молчать и следить за проносящимися мимо деревьями, за горами, раскинувшими свои владения на километры, на озёра, да на что угодно, лишь бы не говорить. Лишь бы показать, как ей не хочется общаться. Да, Сара принимала Кэнди такой, какой она была, и со всеми её недостатками, которые, правда, еще не успела прочувствовать на себе, но была обижена и адски уязвлена. Она ощущала себя сейчас маленьким ребенком, которому на новогоднем утреннике в школе не досталась коробка конфет. Она чувствовала себя отодвинутой на второй план, чувствовала себя тенью, хотя, на деле, ничего не случилось, но её сердце кольнула обида на Кэнди за то, что она поощряет поступки человека, от которого Сара её защищала. Миссис Смит, сдвинув очки с диоптриями к переносице, взяла в руки список старшеклассников для уточнения количества всех присутствующих. Крепко держась за спинки сидений, женщина, что было ей не присуще, старалась говорить на тон громче, чтобы гомонящие подростки слышали её. Уточняя, кто есть, а кто, к сожалению, принял решение остаться дома, очередь дошла и до Майкла, а затем — Джона Холла. — Миссис Смит! — Над макушками выпускников вдруг выросла фигуристая Ксандра. — Джон вместе с Майклом, они приедут на мотоциклах, — улыбнувшись, она снова уселась на своё место, а Сара, крепко задумавшись, слышала всё происходящее дальше как из-под толщи воды. Где-то глубоко внутри, за оболочкой, самые сокровенные уголочки души Сары пронзил самый непредсказуемый, самый болезненный укол ревности. Эта Паркинсон, эта дешёвка, какого вообще черта она отчитывается за Холла, словно он назначил её своей личной секретаршей? Да ещё, к тому же, наизусть знает всю его траекторию движений! Она что, пасёт за ним? Караулит его сон, чтобы никто из пресловутых фанатичек ненароком не выкрал её ненаглядного прямо из теплой койки? О’Нил ужаснулась собственным мыслям. Даже если и правда, он проинформировал её, если посвящает во всё, чем занимается, если она постоянно находится рядом с ним, ей то что? На кой ей сдалась эта Ксандра, чтобы ещё переживать из-за неё? Ещё чего! На каждой колдобине автобус, вместе с сидящими внутри учениками, сотрясало так, что Сара несколько раз ударилась головой о стекло. Это стало одним из поводов, чтобы построить целый ряд причин, почему ей все же стоило остаться в этот день дома. Сара сомневалась с каждой секундой, проведённой в шумном салоне автобуса, что получит удовольствие от этой поездки.***
Археологический музей Сентфора предстал перед учениками маленьким одноэтажным зданием с деревянными ставнями и напоминающим скорее чей-то очень старый дом восемнадцатого века. Скудная группа людей, состоящая из десяти человек, посеменила вместе с учительницей во главе к небольшому кирпичному крылечку. Указав будущим студентам на вывеску около входа в музей, миссис Смит обратила к ней всё внимание учеников и после того, как она заговорила, все ассоциации Сары оказались правдивыми. — Этот музей когда-то, в далёкой середине восемнадцатого века, был поместьем семьи некого мистера Кристофера Лоуренса. Мужчина являлся историком-археологом, в свою очередь его супруга, Алиса-Кэти Лоуренс, скупала и коллекционировала различные старинные артефакты и картины. У Лоуренса был всего один сын — Филипп, который после трагической гибели своих родителей в 1793 году, не желая расставаться со всеми семейными реликвиями, открыл музей прямо в собственном доме, в котором и жил до 1815 года. Музей трудно назвать посвящённым сугубо древним раскопкам, ведь портреты и другие художественные находки супруги хозяина также сохранились и представлены обывателю,— продолжение столь увлекательной истории Сара дослушать не удосужилась, но не потому, что ей было скучно и неинтересно, а потому, что внимание девушки привлек уже такой привычный грохот двигателя, заставивший её повернуться и забыть про всё на свете. Опоздавший Джон Холл накинул на широкие мускулистые плечи кожаную чёрную косуху. С осторожностью наблюдая за каждым своим шагом, он словно остерегался угодить своим слепящим от блеска тяжёлым ботинком в грязную лужу после ночного ливня. За его спиной в метрах двадцати вышагивал Майкл Тёрнер, в спешке докуривая сигарету, пока миссис Смит, в окружении старшеклассников, отвлеклась на старинное здание музея. С огорчением заметив вдали Джона, который с каждым шагом вразвалочку приближался к их скромной толпе, она отвернулась, спрятавшись за копной распущенных волос. — Мистер Холл и мистер Тёрнер! Прискорбно, что вы пренебрегли моей настоятельной просьбой, — укоризненным голосом, с напором произнесла миссис Смит, обращаясь к пришедшим ребятам. Они отважно и твёрдо выслушали учительские замечания, но как только преподаватель возвратилась к своему заунывному рассказу, их лица сменились на самые обыденные — беззаботные и полные безразличия к чужим попыткам их воспитать. Так как этот учебный год — последний, и до вступления во взрослую жизнь — рукой подать, что для Майкла, что для Джона учителя авторитетом уже не были. Хотя, так было с самого начала, но сейчас, когда обоим стукнуло по восемнадцать, их беспорядочность, непослушание и тяга к хулиганству только усугубились. Такими были все, кто учился в классе Сары, кроме неё самой, Кэнди, и еще нескольких адекватных (по мнению девушки) людей. — А теперь, давайте-же пройдём внутрь, — предложила миссис Смит и, шурша своим прозрачным дождевиком, торопливо пробралась в помещение, и толпа медленно продвинулась вперёд. Величественной красоты тёмное, с маленьким количеством света помещение, заставило ребят со страхом в глазах озираться по сторонам. Сразу же возникла ассоциация с заброшенным зданием с бродящими внутри пугающими привидениями. — Власти утверждают, что с того самого времени, когда владелец дома скончался, ни одну вещь музея не вынесли за пределы его стен. Если это правда, то всё, что вы можете видеть перед собой — предметы тогдашней поры. — С охами и ахами все принялись беспорядочно расхаживать по музею, разглядывая различные экспонаты. Движимая сильным избытком волнения, Сара крепко держала Кэнди за руку, предостерегая себя от её неожиданного исчезновения. Если она сейчас останется одна, потерявшаяся в этой толпе, в этом полутемном помещении, высока вероятность что Сара станет хорошей наживой для Джона Холла или Майкла Тёрнера, которые захотели бы над ней поиздеваться. Ох уж эта мнительность, развившаяся на фоне всего, что успело произойти! Приятный голос миссис Смит становился с каждым мгновением тише, а заинтересованные шепотки участились. Учитель шла все дальше вглубь реставрированного здания, поочерёдно информируя старшеклассников о каждом интересном объекте и его истории. — Я разделю вас на две группы. Миссис Эмбер Лестер, работница музея, поможет мне в сегодняшней экскурсии, — преподаватель представила классу низкую, худощавую женщину лет пятидесяти с огромной копной крашенных чёрных волос на голове. В толпе пробежались смущенные хохотки при виде сморщенного, но доброжелательного лица пожилой сотрудницы. Цокая толстыми шпильками, она подбрела ближе к собравшимся в кучу подросткам и открыто улыбнулась им, стараясь расположить к себе, ведь ей предстоит провести ближайший час с некоторой частью старшеклассников. Сара О’Нил пряталась за широкими спинами молодых людей и объёмными причёсками одноклассниц, и объявления двух миролюбивых на вид женщин доносились до её ушей лишь мельком. Она нервно оглядывалась, затем всматривалась в толпу — и наоборот — побаиваясь встретиться с режущим её взглядом Джона. Её смутил далеко и незаметно закравшийся в голове вопрос: зачем она это делает? Зачем ей понадобилось выслеживать его в толпе скучающих подростков? Зачем она внимательно прислушивается к диалогам Паркинсон и её подруги? Пора начать жить своей жизнью и выбросить из головы всю эту белиберду. Придет время, и Холлу обязательно достанется, от кармы не спрячешься, от судьбоносных сокрушительных ударов не убежишь. И всё же, она снова невольно навострила слух, когда тихим шёпотом где-то неподалёку она услышала голос белобрысой зазнайки. — Как они заколебали, эти две старперши! Ну сколько можно языком чесать? Показывайте быстрее свои безделушки и дайте спокойно уехать домой, на кой черт так долго болтать!.. — Жалобно протянула Ксандра, с глубокими ропщущими вздохами ложась на плечо рыжей подруженции. — Аманда, ты не видела моего дорогого Джонни? — Осведомилась она, и едва девушке стоило вспомнить о своём мнимом молодом человеке, как голос её сменился с яро негодующего на ласково-нежный. Рыжая Аманда Кэмпбелл, слегка полная низкого роста милая девушка с пухлыми щеками и одутловатым подбородком, осмотрелась по сторонам и отрицательно помотала головой. Фыркнув, Сара отдалилась от девушек на расстояние, при котором не сможет слышать их девичьи обсуждения. Её приводило в состояние неконтролируемой ярости то, как Паркинсон отзывалась о Джоне и что он именно ей отдал кольцо, принадлежащее ранее О’Нил, если, конечно, Сара не ошиблась и оно действительно в прошлом — её. — Итак, так как в вашем классе четырнадцать человек, первые семь из списка — отправляются со мной, другая часть — с многоуважаемой миссис Лестер. Сейчас я оглашу фамилии ребят, которые пойдут со мной… — Сара услышала, как называют Морингов, Кэнди, Дерека, Бобби, рыжей Аманды и других своих новоиспечённых одноклассников. Ни своего, ни Холла, ни Тёрнера старшего имен она не услышала, а значит, они, как и сама О’Нил, во второй группе, и от этой новости Сара окончательно выпала в осадок. Господи, какой ужас! Это просто уму непостижимо! Неужели чертова жизнь так стремится над ней поиздеваться, подставив её таким образом? Девушка действительно сейчас находилась на грани нервного срыва: сердце колотилось как бешеное, во рту пересохло, а ладошки вмиг стали холодными. «Успокойся, О’Нил, себе же хуже делаешь» — приведя себя в какое-то подобие равновесия, девушка медленно продвинулась вслед за пожилой дамой и шумными толкающимися одноклассниками. Она пробралась вперёд, как можно дальше, вглубь давящего столпотворения, пугливо оглядываясь по обе стороны из-под завесы собственных волос. Миссис Лестер, размеренно стуча шпильками, вела разговорчивых неусидчивых подростков мимо различных экспонатов в виде старинных окаменелостей, украшений и живописи на стенах. О’Нил, как и все остальные, не питала огромного интереса ко всему вышесказанному и всё пропустила мимо своего внимания, ведь была сбита с толку тем, что Холла нигде не было видно. Обычно он чуть ли не путался под ногами, он был повсюду, преследовал её и без его участия не обходился ни один её шаг. А сейчас, с того момента, как Сара зашла в здание, она даже мельком его не заметила. Что это?.. — Сейчас вы можете видеть перед собой подлинный экземпляр портрета герцогини Шеврёз Марии де Роган неизвестного художника, — стройная сухая женщина указала на огромную картину бледнокожей девушки, смотрящей на ребят со стены. Едва Сара О’Нил все же сумела отвлечься от мыслей о Джоне и его таинственной пропаже, как тяжёлая, напористая рука пихнула её в спину. Ожидая увидеть перед собой его, девушка набрала полные лёгкие воздуха и с притворным упорством повернулась. Стив, в мешковатой голубой толстовке, кисти которого скрывались в её карманах, со злой иронической кривой улыбкой взирал на одноклассницу. — Шевелись, курица! С хуя ли стоишь на проходе? — Вдруг выпалил он, брезгливо плюясь слюной, и Сара окончательно растерялась, опешила и застыла на месте, не сумев как следует дать отпор циничному хулигану. Она и не заметила, что отстала от неспешно шедших следом за миссис Лестер подавляющих зевки учеников. — А зачем толкаться? Ты куда-то спешишь? — Тихо, не осмелившись повысить тон и привлечь ненужное внимание учительницы истории и работницы музея, запротестовала Сара. Из-за правого плеча Стива показался Джон. Как только взгляд девушки столкнулся с его бледным лицом, на нос и глаза которого ложились выбившиеся чёрные пряди волос, тугая мышца глубоко внутри грудной клетки девушки судорожно забилась сильнее, быстрее перекачивая бурную кровь. — Спокойно, Стив, — размеренным, медленным голосом обратился Холл. — Точнее… Проваливай отсюда нахрен, — он толкнул его обеими руками и парень, окинув напоследок неприятным взглядом Сару, ушёл прочь догонять группу притихших школьников. — За какие такие заслуги ты берёшь на себя ответственность заступаться за меня перед своими друзьями-придурками? — Сара медленно сдвинулась с места и Холл устремился за ней, хотя и не шёл наравне с О’Нил, а плелся где-то сзади неё, что вынуждало девушку ощущать себя крайне неловко, словно говорила она с самой собой. Облаченный во все чёрное, Джон сливался с кроющейся за спиной Сары тьмой, и кто угодно действительно мог заподозрить наличие у неё несуществующих психических отклонений и галлюцинаций. — Какую ответственность, Черепашка? — Спросил он так, словно Сара только что задала ему какой-нибудь сверхтупой вопрос, и хотя это не было так, она реально почувствовала себя наиглупейшим беспозвоночным созданием. — Я просто не люблю, когда кто-то зарится на главный объект моих шуточек. Да, никто не посмеет дразнить тебя кроме меня потому, что никто не умеет это делать, никто из них не знает, на какие точки давить. — А ты хочешь сказать, что знаешь? — Словно сотрясла она под его ногами пол своим вопросом. Сара застопорилась, не решаясь обернуться и заглянуть в его бездонные глаза. Все, с кем приехала девушка, в том числе и Кэнди Нельсон, скрылись от глаз Сары и Джона. В этой полной, гробовой, давящей невидимой бетонной плитой тишине было не уловить ни малейшего шороха с того момента, как их одноклассники устремились за миссис Лестер вперёд. В этом полумраке за ними наблюдали лишь картины и различные артефакты, пыльная мебель и молчаливое старинное тряпье. Джон подошёл к ней, шаркая подошвой о пошарпанный линолеум, его шаги отразились эхом где-то вдали длинного коридора. Он пронзительно заглянул в её немигающие карие глаза, в отражении которых он видел своё лицо и боязнь перед ним. Девушка попятилась назад, столкнувшись со стеной, выставила вперед дрожащие мокрые от волнения ладошки, но не остановила этим приближение Холла, который прижался к ней так близко, что она чувствовала его горячее дыхание. — Ты ведь меня совсем не знаешь, — прошептала она. — Рано или поздно ты сама захочешь, чтобы я тебя узнал, Сара, — он даже не коснулся её, но она все равно тряслась, словно он мог причинить ей вред, словно он был олицетворением самой опасности и раскованности. Сара ясно осознавала, что после появления Джона её жизнь захлестнула волна проблем, но помешать ему все равно не смогла. — Мисс О’Нил и мистер Холл, — донёсся менторский голос учительницы истории, приехавшей вместе с Сарой. — Чем вы там занимаетесь? Ваша группа уже движется к выходу, что вы здесь делаете? — Из завесы таинственной темноты Джон и Сара услышали быстрые шаги, явно движущиеся в их сторону. Парень отпрянул от одноклассницы, а сама Сара с испугом перед неизбежным выговором, сжимая в кулаках ткань джинсов, вглядывалась в тьму в ожидании силуэта миссис Смит.
