Bad boy. Good lips.

      Джон Холл, кусая губы, нервно оттянул воротник кожаной куртки. На самом деле, он не переживал за свою репутацию перед учителями до трясучки и бледности, в большинстве своём в нем преобладало опасение быть высмеянным своими же побратимами. Если они заподозрят, что между ним и этой жалкой черепахой что-то есть, то определённо сделают из него посмешище.       Он схватил вдруг Сару за тонкое предплечье, оттянул от стены и толкнул вперед, словно отшвыривая от себя в сторону стремительно приближающейся преподавательницы.       — О’Нил потерялась в музее, миссис Смит, — не обращая внимания на брошенный в свой адрес адски гневный, слегка недоуменный взор Сары, он натянул открытую приторную улыбку. — Она просилась о помощи, я услышал её жалобный стон и пришёл сюда. Она сидела у стены и рыдала, представляете?       Что. Он. Несёт?! Даже её палящего, с трудом сдерживаемого самые откровенно-омерзительные ругательства взгляда не хватило бы, чтобы описать всю степень своего негодования, своего гнева. Джон с каждым днём поражает все больше и больше, все чаще и чаще, и О’Нил даже и представить боялась, чего ждать дальше. Сара сделала шаг вперёд, примостилась у его левого плеча, и, улыбнувшись исподлобья взиравшей учительнице, избегая её взгляда, наступила пяткой Холлу на ногу.       — Мне прям так жалко её стало… Ну, как сами думаете, стал бы я бросать в беде свою одноклассницу? Конечно, нет… Видите, до чего людей доводит чрезмерное изучение Вашего предмета, миссис Смит, — Холл притворно рассмеялся, сжав челюсть от напряжения, а после действия Сары, и вовсе сжал её руку до боли. Миссис Смит моментально подхватила и раздался её переливистый смех вслед за размеренным хохотом её ученика. Какую-то необыкновенную, не поддающуюся никакому объяснению привлекательность использовал Джон в качестве своего скрытого оружия против нападок женского пола. Иногда можно было даже с интересом понаблюдать, как прежде недоброжелательно настроенные женщины при виде одной лишь его короткой улыбки, менялись в лице за считанные мгновения. Нечеловеческое обаяние оказывало на слабый пол такое колоссальное влияние, что порой это шокировало и восхищало одновременно. Сара даже могла бы поклясться, что и саму бы её занесло не туда, как только Холл смотрел на неё и она тонула в его черных глазах, если бы не знала, что стоит за этой обворожительной оболочкой, на которую все девушки школы с вожделением пускали слюни. А засранец Холл о своих преимуществах, судя по всему, был прекрасно осведомлён и ловко манипулировал людьми за счет пользования ими.       — Ладно, — женщина с трудом подавила накатившую волну смеха, — бегите к автобусу, мисс О’Нил. Пора отъезжать, Вас все ждут. Ныне будьте внимательнее, — и она поспешила дальше, обойдя ребят, унеслась в конец коридора.       — Ты чего наплёл про меня, идиот? — Сара была уверена, что если бы её сию секунду наделили сверхспособностями, она бы незамедлительно направила их на Джона. Одного её взгляда бы хватило, чтобы земля под ним разверзлась на две половины и он рухнул бы со свистом вниз, в глубины пропасти. Но, увы, О’Нил самая обыкновенная школьница, она не главная героиня популярного фантастического сериала для подростков, и единственное, чем она может выразить свое недовольство — злобные взгляды и словесные претензии.       — Пусть лучше думают, что ты чудаковатая ботанша. Я не горю желанием заиметь себе статус твоего бойфренда, малыш, — язвительно огрызнулся молодой человек, крепко держа Сару за руку и ведя её через длинные тёмные коридоры этого лабиринта. — Блядский музей, где здесь, вообще, выход?!       — Пора купить себе очки, мистер «внимательность»! — Сара юркнула за дверь, над которой висела красная табличка «Exit», и Джон, мимолётно оглянувшись по сторонам, вышел следом.       Яркий свет уже пасмурного небосвода полоснул по привыкшим к полутени глазам девушки. Жёлтый автобус с открытой дверью стоял совсем поодаль от крыльца и музейной вывески, ожидая недостающих учеников. Взгляд девушки внимательно изучил стоящих под окнами транспорта небольшой кучкой одноклассников: Ксандра Паркинсон, совсем не скрываясь, курила тонкую, женскую сигарету с приятным ароматом ментола. Её сторожила рыжая подружка, Стив и Майкл Тёрнер, рука которого, упершись о автобус за спиной Ксандры, преграждала ей путь.       Сара медленно сдвинулась с места прямиком к автобусу, на водительском сидении которого сидел дебелый седовласый мужчина, устроив свои дряблые руки на поверхности руля и взирая на снующих кругом автобуса учеников недобрым взглядом. О’Нил слышала отдалённые, почти приглушённые шаги Джона, который плелся где-то сзади, бережно переступая через болотные волны на грязном асфальте, жалея запачкать новенькие ботинки. «Вот недотрога» презренно подумала Сара, ступив на первую ступеньку автобуса, однако не успела скрыться внутри. Ксандра выглянула из-за плеча Майкла, едва сумела увидеть вдалеке медленно идущего к ним Джона, и, повернувшись к Саре, с сильным проявлением ревности вопросила:       — Сара! А что это вы так долго там делали, мм? О’Нил превратилась в каменное изваяние, застыв на ступенях, судорожно подбирая слова. Выбор был скуден: либо позволить головке Паркинсон тщательно обдумывать их возможный роман, дав ей почву для размышлений, либо грубо отринуть от себя и её, и Холла, и вообще, всех их вместе взятых, ведь надоели они ей немыслимо!       — Я не обязана отчитываться, — коротко вынесла она свой неутешительный для Ксандры вердикт, скрывшись в салоне автобуса от посторонних любопытных глаз.       — Ты клялась мне, О’Нил, и если окажется, что ты солгала — тебе придётся за это отвечать! — Взвизгнула она так громко, чтобы Сара точно услышала её, однако, пусть это и произошло, девушка мало принимала угрозы Паркинсон за что-то более серьёзное, чем просто слова.       Заведённый автобус, переполненный уставшими, увлеченно говорящими между собой школьниками уже собирался отъезжать. Что-то внутреннее, какое-то неизведанное нечто подтолкнуло О’Нил к тому, чтобы в последний раз на сегодня взглянуть на Джона Холла, и девушка медленно повернула голову, чтобы в итоге столкнуться с ним взглядом. Довольная, как сытая кошка, Ксандра сидела на его мотоцикле, её пышные высветленные нарощенные локоны лежали белым покрывалом на руле и сидении. Пристроившись между её разведённых ног, сжав в кулаке волосы на её затылке, он притянул к себе лицо девушки, и растянувшись в плотоядной ухмылке, с жадностью поцеловал её, уставившись на побледневшее лицо Сары в окне, тронутое лёгким смущением, прежде чем автобус успел отъехать.

***

      Сара устало перебирала ногами по все еще мокрому шершавому асфальту, еле волоча мамины кожаные ботфорты, которые ей не подошли. Сегодняшняя ночь выдалась тяжёлой и утомительной, она отняла все последние силы и полностью лишила девушку сна. Спала Сара от силы часа два, а проснувшись посреди ночи, так и не сумела заснуть до самого утра. Шанс был ничтожно мал, что она так мучилась из-за приезда отца, который должен состояться сегодня после обеда. Девушка шла по узкой дорожке, ощущая себя так, словно её всю ночь избивали ногами с животной жестокостью. Ночью кровать вдруг стала крайне твёрдой, как и подушка, словно бы набитая кирпичами, а не пухом. Лёгкий плед пришлось скинуть на пол, ведь с ним Саре было так жарко, словно её поджаривали на костре. В целом, это была едва не самая отвратительная, самая ужасная, отнявшая уйму энергии ночь, и ноги, подобно чужим, как ватные еле несли уставшую девушку к школе.       Маленькие грязные озерца лужиц, лежащие на дороге, никак не успевали высохнуть под тёплыми лучами осеннего солнца, ведь оно постоянно скрывалось за облаками. Девушка медленно семенила по тротуару ногами, ставшими до ужаса тяжёлыми, налитыми свинцом. Мимо пронёсся взревевший мотоцикл Тёрнера, и широкая, обтянутая зеленой тканью ветровки спина, напомнила ей самодовольную, заносчивую рожу Джона Холла. Но следом в воображении всплыли картинки его поцелуя с Ксандрой, руками, желанно притягивающими её поддающееся навстречу тело к себе, и Сара, тряхнув головой, наполняясь злостью, избавилась от нахлынувших воспоминаний. Следом за другом, догоняя его, по дороге летел байк Джона, который, узнав в понуро идущей фигурке знакомую ему ранее девушку, специально свернул правее, приглянувшись к огромной, болотной луже посреди дороги.       В последующие мгновения Сара стояла уже мокрая, её колготки, юбка и блузка привлекали теперь внимание скорее не своей красотой, а своими грязными брызгами. Мотоцикл вместе с хозяином остановился, проехав еще несколько метров после того, как бессовестно заляпал всю девушку с ног до головы, на скорости проехав по луже, отчего из-под колёс волна грязи настигла бедняжку.       Сара стояла неподвижно, с увеличенными тёмными зрачками, в мокрой юбке, и уже черной, вместо белой, блузке, глядя на Холла мокрыми от слез глазами. Она не сказала ни слова, лишь учащенными шагами поспешила вперед, к сентфорской двухэтажной школе, подавляя в себе приступы рыданий.       — Ты чего надулась, О’Нил? Я же случайно! — Джон рассмеялся, чуть надавив на газ, пока не поравнялся с почти уже бегущей от него Сарой.       О’Нил со всей силой и болезненным отчанием, разрывающим её грудь, прикусила свои щеки изнутри, в попытке избежать приближающихся слез. Вот-вот одна единственная, предательская слезинка покатится по её щеке — и что тогда? Холл увидит, как он задел её, что она обижена. Этого нельзя допустить, это просто невозможно, она себе этого не простит. Девушка молчала, а её холодная от воды, неприятно липнувшая к телу одежда доставляла небывалый дискомфорт.       — Ты че, обиделась? — Обратился к ней Холл, пытаясь достучаться до Сары через эту железную, непробиваемую броню. О’Нил унеслась сломя голову дальше, а молодой человек, в свою очередь, догонять её не стал, лишь не отрываясь, взирал уходящей спине вслед. Изнутри его досадной болью укололо что-то отдалённо похожее на голос его совести, что-то явно напоминающее чувство вины. Джон сразу постарался это сожаление в себе подавить, ведь ни разу, никогда, ни при каких обстоятельствах не ощущал подобного. Даже тогда, когда он вырвал последнее кольцо у той мелкой, трусливой мочалки поздно вечером, он ни на секунду не задумался, что ему может быть её жаль. С момента попадания в группировку Черных Драконов около двух лет назад Джон и вовсе забыл, что такое жалость. И сейчас, когда он действительно испытывал короткие, почти неуловимые отголоски душившей его вины, он даже в какой-то степени этому не верил и пытался победить самого себя.

***

      Рюкзак Сары О’Нил свалился посреди парты, на которую Кэнди сонно положила голову. Уставившись полуоткрытыми голубыми глазами на опоздавшую Сару, Кэнди состроила подобие непонимания на своем лице:       — Привет… Чего так поздно?       — Один отморозок доставил уйму неприятностей. Забудь, — Сара шмыгнула носом, разгребая школьную канцелярию в сумке, не подозревая, что тот самый отморозок стоит совсем близко к ней.       — Выбирай выражения, О’Нил. Не спорю, что я сукин сын, но ты еще слишком маленькая, чтобы награждать меня званиями, — толкнув её плечом, от чего она упёрлась в угол парты, Холл грузно свалился на свой стул, с равнодушным лицом швыряя на поверхность своей парты ручки и тетради.       Демонстративно проигнорировав его попытку задеть за живое, Сара плюхнулась на свое место, накинув на плечи тонкий атласный шарф, чем немало удивила свою соседку по парте.       — Не беспокойся, Сара, в школе топят, ты можешь снять шарф.       — Предпочту этого не делать. Видишь ли, кое-кто испортил мою одежду, — покосившись на сзади сидящего, отозвалась девушка, и схватив ручку, подготовилась к приходу учителя математики. Осознавая, что не сделала домашнее задание, не выучила необходимые формулы и не подготовилась к тесту, она была готова спрятаться под партой от надвигающейся лавины позора. Никто бы не понял, если бы она сказала, что была не в состоянии, или что ужасно себя чувствовала. Да и сама Сара четко понимала, что это не оправдывает её безответственность по отношению к этому предмету, и если она получит кол — это заслуженно.       Пока не пришла миссис Джонс, старшеклассники могли позволить себе говорить громко, не переходя на полушепот, и к тому же чувствовали себя увереннее без лишнего надзора. Посему и Кэнди с Майклом не стали исключением.       — Эй, Пудель, — он тронул её за плечо, — ты же решишь мне тест? Конечно, решишь. У тебя выбора нет, — Майкл обнажил в улыбке ровные зубы, посмеиваясь над беспомощностью Кэнди.       Нельсон согласно кивнула и Тёрнер, облизнув губы, потянулся к её уху:       — Тебя ждёт вознаграждение за хорошую работу, кучерявая. Надеюсь, сработаемся. На сей раз Сара не брала на себя обязательство вмешиваться в уже будничную рутину их отношений. Майкл всегда был гадом, Кэнди всегда ему подчинялась. Все взаимосвязано. И нет никакой гарантии, что слабая рука девушки перевернёт сознание едва знакомого ей парня, который водит мотоцикл и имеет за собой сотни инцидентов хулиганства. Сара твердо решила для себя, что пора прекращать бросаться на амбразуру ради подруги, которой нравится терпеть то, что ей приходится, как бы это не звучало. Должно быть, Кэнди и правда видит в Тёрнере хорошего человека.       — Ой, простите меня, — в кабинет вбежала взвинченная учительница, — у супруга заглох автомобиль, пришлось добираться своими ножками… Итак, у нас тригонометрия…

***

      Единственной мыслью в голове Сары О’Нил, покидая кабинет математики, было то, что она немыслимо выдохлась от всего того хаоса, который систематически проверяет её нервы на прочность день ото дня. Учительница математики, узнав, что Сара не подготовилась к её уроку, назначила ей целую кипу заданий. Это было вполне ожидаемо, и ничего удивительного не было в том, что преподша хочет либо её наказать по заслугам, либо помочь исправить конечный балл. И сейчас, одна-одинешенька, (ведь Кэнди смылась куда-то вместе с Тёрнером) с кучей листов, где миссис Джонс начеркала ей около десятка сложных заданий, она опустошенно шла по шумному коридору, держа путь на библиотеку. Мамочки! Как она справится со всем этим, что написано на этих листах, если ничегошеньки не смыслит ни в алгебре, ни в геометрии… Как выкрутиться? Кто сможет помочь ей? Если она не сделает эти чертовы задания, если провалится и здесь, если просрет и этот шанс, то ни о каком хорошем балле и мечтать не сможет. А что родители скажут? Боже, нет, даже и думать страшно! Имя того, кто и правда мог бы помочь с горой этих математических вычислений напрашивалось само на себя, но Сара О’Нил упорно его отвергала, как только могла. Если вспомнить, Джон Холл и правда показывал всему классу свои блестящие результаты в точных науках, при условии, что ни черта не учил. Он просто понимал: математика давалась ему легко, и он щёлкал различные уравнения как грецкие орехи. Сара с завистью восхищалась этому всегда, ведь процент учеников с такими выдающимися способностями крайне мал. В её прошлой школе в Балтиморе было всего два человека, кто мог похвастаться такой же невероятной цепкостью и хваткостью ума в такой сложной отрасли. Но просить помощи у Джона равносильно самой страшной экзекуции средневековья. Это как добровольно пойти на гильотину, вот, что означает обратиться к Холлу. Возможно, Сара преувеличивает, утрирует, видя в Джоне садиста, которого слепила из него сама, но порой он ей правда казался таковым. Впрочем, этот странный, загадочный молодой человек всегда казался очень разносторонним, как и ощущения Сары рядом с ним были разнообразны. Иногда она чувствовала себя в безопасности, как за твёрдой, неустрашимой стеной, которая может защитить её от всех злоумышленников, а иногда он ей виделся выступающим в роли такого же злоумышленника, посягающего на её личное пространство и приносящего уйму неурядиц. Вообще, не время думать об этом говнюке, поскольку времени у неё ограниченное количество — до завтрашнего дня, и искать выход из положения приходится незамедлительно.       Сидя в столовой и потягивая из трубочки холодный мохито домашнего приготовления, Сара внимательно изучала смысл каждого задания. Она усердно вчитывалась в каждое слово, чтобы наконец уловить, что же от неё требуется. «Ничего не понимаю… Ох, Сара, балда, почему ты не зубрила эти параграфы?..» — сетовала девушка на саму себя. Старательно делая умный вид, Сара успевала еще и держать ухо востро, ведь через пару столиков от неё сидела счастливая компания из Холла, Ксандры, Стива и Аманды. Никто из них, к счастью, присутствия неподалёку «груши для битья» не заметил. Прикрывшись учебником математики, Сара осторожно выглядывала из-за краешка книги и бросала сосредоточенные взоры на ребят, в частности — на Джона. Подсознательно она подыскивала благоприятный момент для того, чтобы сразить его своим появлением и заставить в качестве извинений за утренний проступок помогать ей с математикой. Мысль о том, что придется просить о чем-то этого наглого, зарвавшегося нахала сама по себе поражала своей абсурдностью. Какой же это все-таки сумасбродный, унизительный поступок. Сара не верила до конца, что способна так просто распрощаться со своим достоинством, заикаться перед Холлом и, обливаясь холодным потом, обращаться к нему за помощью. В какой-то момент О’Нил была уже готова смириться со своей участью: мол, если суждено получить единицу и стать единственной, кто окончательно и бесповоротно завалил предмет, значит, так тому и быть. Но, вспомнив, что родители могут лишить Сару слишком многого, что ей было дорого, она была готова на это пойти, и стиснув зубы, встала со стула, обнаружив, что одинокий Джон, пока она витала в облаках, уже неторопливо шествовал к двойным дверям столовой. Выдвигаясь за ним через дрожь в коленях, побороть которую было уже выше её сил, Сара мысленно утешала себя мыслью, что если бы не родительская строгость, она никогда в жизни бы не переступила через свои принципы.

***

      Кэнди была напугана и учащённо дышала, подобно попавшей в капкан зверушке. После урока математики Майкл взял её за руку и, как он сам сказал, в благодарность за её помощь в тесте, — вернее, полностью написанный за него — привёл девушку к двери в мужской туалет. Она вопросительно задержала на нём взгляд, но под его настойчивыми, напролом смотрящими глазами, все же вошла внутрь.       — Что происходит, Майкл? Зачем мы сюда пришли? — Голубые щенячьи глаза в упор глядели на Тёрнера, выражая неясность происходящего.       — Не будем ходить вокруг да около. Ты когда-нибудь целовалась? — Выдал он, поправ все нормы приличия, которые когда-либо существовали, если Майкл вообще знал такие слова, что было для него маловероятно.       — Что? — Кэнди ошеломленно посмотрела на него, с малейшей надеждой на то, что ей послышалось.       — Понял. Исправим. Майкл, слегка улыбнувшись, подался вперёд, навстречу смирно стоящей Кэнди, которая от шока не сумела ничего ему возразить. Она просто стояла, не зная, что сказать, как себя вести и как реагировать. Тёрнер притянул её к себе за талию, с жадностью впиваясь в пухлые губы Нельсон, томно прикрыв болотно-зелёные глаза. Кэнди издала какой-то почти неслышный, глухой стон, говорящий о всем её внутреннем замешательстве. Поцелуй длился жалкие тридцать секунд, и когда Майкл прервал слияние их губ, Нельсон прикрыла от изумления рот ладонью.       — Вот и твое вознаграждение. Будешь хорошей девочкой, получишь больше, — и, даже не взглянув на неё, он вышел за дверь уборной, пока Кэнди приходила в себя, что давалось ей с трудом. В её жизни никогда не было ничего подобного и осознать, что только что случился её первый поцелуй было большой сложностью. А с кем он случился — и подавно. Кэнди, шокированно уставившись в пустоту, съехала по стене на кафель, прикусив до боли губу. Для Тёрнера это было не так важно, как для Кэнди, он отнёсся к этому с легкомыслием и странной лёгкостью, словно такое происходит каждый день по несколько раз, но самое печальное в этой ситуации было то, что Нельсон совсем этого не понимала…

***

      Сара О'Нил выбежала из столовой, осматривая всю территорию коридора и внимательно изучая присутствующих лиц. Как забавно: теперь они с Джоном поменялись местами и преследует его уже она. Девушка завидела силуэт Холла среди огромного столпотворения, бегущего туда-сюда, и без промедления бросилась за ним. Как отвратно, как мерзко она себя ощущает, и словами не описать, насколько ей противно бегать по школе за этим куском эгоцентризма. Джон нашёлся в библиотеке, за траекторией которого Сара, благо, проследила. Как только она вошла в храм знаний, то задумчивый Холл, растянувшись в мягком кресле, бросился ей в глаза сразу же: он сидел напротив, склонившись над книгой, и совсем не заметил, что в библиотеку вошли. Нервно сглотнув, Сара медленно приблизилась к нему, и только тогда он вскинул на неё тёмные, безотрадные глаза, услышав звук тихих шагов, словно кто-то решил подкрасться к нему. Заинтересованность и глубокое погружение в мир литературы сменило лёгкое подобие удивления.       — Ну привет. Вспомнила, что умеешь читать?       — Боже, Джон, не сейчас.., — умоляюще вздохнула Сара, ногтем царапая ручку рюкзака от непонятного волнения. С чего ей вдруг переживать? Она же далеко не впервые говорит с ним! — Мне очень неприятно это говорить, но... У меня к тебе дело! — Поборов себя, наконец провозгласила О'Нил, неуверенно расправив плечи. Кажется, в помещении не было никого, лишь молодая заместительница библиотекаря стояла у прилавка, с важным видом изучая какие-то бумаги. И правда было мало тех, кто добровольно посещал бы это место, а увидеть здесь Джона было и вовсе крайне непривычно, ведь Сара никогда бы не подумала, что именно он окажется в их числе.       — Надо же, как быстро ты забыла о том, что весь день ходишь грязная, — с насмешкой он задержал на несколько секунд взгляд на блузке, покрытой коричневыми пятнами, и снова опустил глаза к страницам книги. О'Нил некомфортно переминалась с ноги на ногу, ведь было до жути противно видеть подобное отношение к себе. Подумать только: даже не извинился! Но выбора нет, нужно быть сильной.       — Между прочим — это из-за тебя! Мне нужна помощь, — чуть уверенней заговорила Сара, но про себя отметила, как странно это прозвучало. Джон с подозрением, моментально воззрился на неё, ни на миг не отрывая своего пристального взгляда от покрытого красными пятнами лица Сары. Он никогда не думал, что ему предстоит услышать из её губ подобное, но это несказанно взбодрило его и он был в полной боевой готовности распоряжаться своим главенством.       — Ты... Думаю, тебе стоило бы извиниться за моё испорченное утро. Как ты мог видеть сегодня, я... У меня проблемы с математикой, — под его внимательным взглядом девушка опустила голову вниз, глядя на свои ступни, — и миссис Джонс дала мне уйму заданий, которые я просто не в состоянии решить, я не понимаю ни-че-го... — выдержала она короткую паузу, затем заговорила вновь, и её показушная уверенность куда-то испарилась: — я знаю, что ты соображаешь, поэтому я... Помоги мне, пожалуйста. — И она вновь взглянула на него из-под опущенных длинных ресниц.       В его унылых до этого глазах мгновенно вспыхнули огни азарта, он тут же поднялся с кресла, отложив свою книгу, и деловито сунув одну руку в карман, с торжествующей улыбкой посмотрел на Сару сверху‐вниз:       — Хорошо, я помогу тебе, — в момент, когда О'Нил была уже готова ликовать внутри себя от так легко доставшейся ей победы, он внезапно дополнил: — но у меня есть одно условие.