Bad boy. Good lips.

      Сара в тот момент стала заложницей собственного разума, которое адски желало послать Холла далеко и надолго, и тела, которое стремилось развернуться и бесследно сбежать. И все же, девушка оставалась стоять, как истукан, на одном месте, сумев выговорить лишь несколько слов:       — И какое же?       Джон покрутил носком своего нового ботинка, разглядывая его, и украдкой, ненавязчиво, начал:       — Видишь ли, — он резко поднял свой взгляд, затуманенный какой-то странной поволокой, напоминающий лёгкую дымку воодушевления и скрытой заинтересованности, размеренно продолжил: — в последнее время мы с тобой часто ссоримся, — Сара внутренне приготовилась к самому худшему, воплотившись камнем от крайней степени напряжения, — я думаю, будет неплохо стать чуть-чуть ближе, — лукавая усмешка озарила его подёрнутое необъяснимым унынием лицо.       — Говори чётче, Джон, — Сара крепче вонзилась в него своим жестким взглядом, но Холл оставался непреклонной ледяной глыбой. — Без своих этих уловок и попыток ввести меня в заблуждение. Не хочешь помогать — и без тебя обойдусь, — О’Нил приготовилась развернуться и молча ретироваться, без всяких лишних предупреждений и дискуссий, рассасывающихся Джоном из пальца.       — До конца месяца ты забываешь о существовании школьного автобуса. Отныне тебя буду возить я.       Девушка, в непередаваемом изумлении распахнула рот, прикрыв его ладонью от попытки, словно бы, утаить свой шок. Она сглотнула вязкий, терпкий комок различных отборных ругательств в его бессовестную, мерзкую сторону, и Джон превратился для неё воистину насущным дьяволом воплоти, который даже здесь умудрился выудить свою выгоду.       — Ладно, — дрожащим голосом, который явно позабавил Холла своей неуверенностью, произнесла она. — Я буду ждать с нетерпением, когда этот месяц кончится. Понятия не имею, зачем тебе это нужно.       — Здесь нет никакой подоплёки, окстись, Сара, — он наклонился ниже, но, наверное не для того, чтобы она расслышала, скорее, преследуя цель надавить на девушку психологически. — Я просто не привык делать что-то безвозмездно. Всего-навсего. — он разъяснил это с такой лёгкостью, словно это и правда было нормой. Должно быть для него это действительно было чем-то само собой разумеющимся, и его цинизм и аморальность он не считал чем-то столь вопиющим.       Искусанные губы Сары, слегка покрытые нежно-розовым блеском, мелко дрожали от нахлынувшей волны ступора. Она стояла, и ей казалось, что она больше ничего не сможет ему сказать.       — Давай сюда свои задания, — он присел на круглый деревянный стол, безразлично взирая на неё, протянул ей бледную, жилистую руку. Джон окинул пустым взглядом множественные записи на двойном, уже изрядно помятом листе бумаги, и беззаботно выдал: — позор тебе, О’Нил. Элементарщина ведь! — с пьяной усмешкой, которая обожгла Сару искрами от пламени, что разожгло его собственное эго, он поднял на нее свой взор. Он явно сигнализировал девушке о том, что схватка с ним будет гарантированным тотальным поражением, и Джон снова продемонстрирует ей свою потрясающую сноровку и ловкость, которые сумел заполучить и отработать, придя в группировку Чёрных Драконов. — Не хочу показаться навязчивым, но, может тебе следует больше внимания уделять математике? — Его самодовольную, горделивую ухмылку она почувствовала на себе в сравнении с самой болезненной, внезапной, отрезвляющей оплеухой.       Едва Сара была сражена его грациозным, но пакостливым умением правильно выкрутиться из ситуации и внушить оппоненту свою безоговорочную правоту, она почти неуловимо отшатнулась назад. Холл выгнул бровь, явно четко осознающий то, что все произошедшее с больной досадой задело О’Нил.       — Ты слишком часто мнишь себя тем, кем не являешься на самом деле. Я думаю, твоя эта спесивая натура рано или поздно приведёт тебя к чему-нибудь очень плохому, — произнесла она, сумев как следует скрыть, как сильно ее бросило в жар от прожигающих черных глаз.       — Ох, моя дорогая, моя милая Сара… Я не считаю хорошей идеей грубить тому, кто сильнее, больше и, вдобавок умнее тебя в два раза. До встречи после занятий, маленькая глупышка, — он говорил с ней таким тоном, словно между ними не было разницы в возрасте всего два года. Создалось липкое, неприятное ощущение огромной пропасти в восприятии жизни между ними. Словно в воздухе, где висело горькое, никуда не ушедшее напряжение в отчаянном противостоянии боролись между собой её подростковая незрелость и его твердая, пылающая мужеством, опытность.       Он вдруг встал на ноги, что дало девушке прочувствовать явственное расхождение в росте, и молчаливо пронёсся мимо неё к двери, готовый уже бесследно запропаститься в школьной суматохе, как Сара нерешительно, и оттого тихо окликнула его:       — Как же это — ты собираешься прогулять оставшиеся два урока?       — Верно, мисс Очевидность. Будешь скучать, раз спрашиваешь?       — Это прекрасная возможность от тебя отдохнуть. Всего хорошего! — Его леденящие душу глаза перестали быть для нее в поле зрения, ведь она опрометью юркнула за книжный стеллаж, чего Джон даже не успел предотвратить, и вряд ли намеревался, даже если Сара в какой-то степени этого желала. Она спряталась за корешками книг, слыша из засады его смех, а после, как открывается и закрывается входная дверь. Выдохнув, девушка медленно вышла из своего логова, куда скоропостижно сбежала после того, как ощутила, что ноги отказываются держать её и она вот-вот проверит паркет на прочность.

***

      Взвинченная, растрепанная Кэнди Нельсон, едва не уронив сумку на пол, спотыкаясь, забежала в кабинет химии, хлопнув тяжелой дверью. Высокий, худощавый преподаватель с полоской тонких седых усов над губой обернулся на пришедшую, приспустив прошедшие сквозь года старомодные очки. Сощурив и без того узкие темные глаза, мужчина пристально глянул на Кэнди, неистово смутив её.       — Проявите хоть толику уважения, юная мисс, раз уж Вы не вовремя объявились.       — Извините, мистер Франклин… — выдал сиплый тоненький голосок. — Понимаете, того требовали обстоятельства…       — Садитесь на своё место, Нельсон. Это уже не первый раз, когда Вы появляетесь не заблаговременно, но сегодня Вы меня окончательно убедили в том, что Вас необходимо оставить после уроков! Жалобное лицо девушки вроде бы и хотело прокричать истошное недовольное «что?!», но пухлые, чуть красные губы плотно сжались, превратившись в бледную ниточку. Её потерянный, явно чем-то обескураженный взгляд поймал зелёные глаза Майкла, и его лицо, красивое, как с обложки журнала, на миг задержалось на её белом лице. Сердце девушки забилось, как птица в клетке, эмоции и волнение взяли вверх, и если бы ученики не были заняты своими конспектами, кто-нибудь определённо сейчас выдал дурацкую шутку о её испуганном внешнем виде.       Сара О’Нил задумчиво глядела в окно, медленно превращая краешек кофты в смятый клочок тряпки. Мысли о произошедшем совсем недавно сказывались о её общем состоянии и сосредоточиться на предмете у неё никак не получалось. Мысли рано или поздно возвращались к Джону Холлу, вновь и вновь рождая его мрачный, окутанный тайнами и невообразимой эксцентричностью образ. Он отталкивал своей бесцеремонностью и притягивал ею — необъяснимо, но размышлять об этом Сара могла часами напролёт.       — Привет, — присев рядом с ней, Кэнди коснулась мизинцем её чуть тёплой руки. — Старый дурак что-то задавал на сегодня?       — Тссс! — Прошипела Сара, опасливо поглядывая на мистера Франклина, занятого новой темой. — А если бы он услышал? — Пригнувшись за спинами сидящих впереди, девушка подарила подруге гневный взгляд.       — Не услышал же! — Прыснула Нельсон, — ради Бога, Сара, не будь ханжой, тебе совсем не идёт, — обиженно вздохнула она, — с тобой каши не сваришь — на вечеринки ходить не хочешь, все время занята своей учёбой. Моя соседка по парте и лучшая подруга должна любить тусовки и авантюры, — заговорщически улыбаясь, предъявила девушка. — Короче! — Прошипела Кэнди, чудом не став пойманной с поличным учителем химии. — На Хэллоуин ты пойдёшь со мной.       — До Хэллоуина ещё две недели, — Сара, будучи в школе как обычно серьёзной, поспешила разбить в пух и прах все ожидания Нельсон. Разумеется, противостоять Кэнди было невозможно, но и соглашаться тратить своё время на дурацкие костюмы и совершенно бесполезный праздник Сара не спешила. — И давай сейчас будем думать о химии, а не о вечеринках, — прошептала О’Нил напоследок перед тем, как наконец взять ручку в руки и записать тему урока. К счастью, появление подруги развеяло бесконечные мысли о Джоне и девушка сумела через силу и желание сконцентрироваться на менторском голосе седовласого мистера Франклина.

***

      — Извини! — Крикнула Сара очкастой коротышке из класса младше, которой случайно, в спешке наступила на ногу и едва не пролила свой холодный лимонад на кофту какому-то громиле. Что-ж, то, что Саре явно необходима хотя бы минута, чтобы отвлечься от хаоса вокруг — ясно, как день. Она на мгновение зажмурилась, прогоняя сонм всех ненужных сейчас суждений, которые попросту забивают ей голову. Сейчас, проходя через полчища голодных, как волки, толкающихся подростков, она практически не видела выхода из кафетерия, вставая на цыпочках, изо всех сил пыталась выглянуть из-за чужих плеч в поисках заветных дверей. Приходить в школьный буфет на третьей перемене, когда всё помещение обычно заполняется оглушающим гулом соединившихся разом голосов, и пытающихся прорваться к прилавку и свободным столикам молодежью, было очень самонадеянно и рискованно. О’Нил чувствовала, словно её мозг сейчас лопнет так же, как мыльный пузырь, и эта сумятица и толкотня приводила её в сильнейшее замешательство и растерянность. И хотя ей пришлось отучиться в сентфорской старшей школе полтора месяца, привыкнуть к абсолютной беспардонности и отсутствию какого-либо намека на банальные манеры так и не удалось.       — Ни минуты не можешь без меня, О’Нил, — схватив за ручку портфеля девушку, Джон Холл вытянул ничего не понимающую Сару к выходу как пушинку, которая нисколько не весила. — Не зря ты — Черепашка, — молодой человек словил несколько злобных взглядов исподлобья, адресованных ему Сарой. — Я определённо очень проницателен, — и упершись спиной о стену, он скрестил крепкие руки на груди и внимательно посмотрел на девушку. — Ну же, ты явно хотела что-то сказать.       — Не обязательно обращаться со мной, как с ненужным хламом, — едва слышно подала голос Сара, опешив от того, как её визави неожиданно заливисто рассмеялся, да с такой громкостью, что шедшие мимо оглядывались на парочку.       — Это неплохо, Сара. Но тебе ещё учиться и учиться, — ловко парировал он, и от ослепительной победной улыбки осталась лишь язвительная ухмылка уголком чуть влажных губ. Сара словила себя на мысли, что вообще не может себе уразуметь, почему она до сих пор здесь, выслушивает эти наглые насмешки?       — Тебя слишком много в моей жизни, Джон, — огрызнулась девушка, надеясь, что ей удасться хотя бы немного задеть его прожжённое, тёмное, циничное нутро.       — О, Сара, милая, ты рано сдалась, — блеск в его глазах, напомнивший вспышку угрожающей своей мощью и силой молнии, напугал О’Нил, но она оставалась стоять неподвижно. Он приблизился к Саре, его лицо оказалось совсем близко, и девушка невольно бросила быстрый взгляд на его губы. — Уже не могу дождаться конца занятий, — с особым упоением произнёс он, такой уверенный в себе, что, словно, весь мир был в его крепких, сильных руках.       О’Нил натянула кривую улыбку, и, развернувшись на носках, приготовилась немедленно ретироваться, как тут же была схвачена и прижата хрупкой спиной к сильному торсу. Рука Холла оказалась на плече девушки, обвив, подобно тяжелому, опасному питону, её тонкую шею.       Все зеваки, взирая на страстные, бесстыдные объятия прямо посреди оживлённого коридора, хихикали между собой, перешёптывались, привлекали других взглянуть на открывшейся публике зрелище.       — Что ты творишь, ненормальный?! — Прошипела ему Сара, вцепившись пальцами в его руку.       — Я знаю, — он припал ртом к волосам у её уха, отчего по телу и шее секундной вспышкой побежали мерзкие иголки. — Ты ненавидишь себя за те моменты, когда рядом со мной, — он прижал беззащитную фигурку ещё ближе к себе, словно пытаясь слиться с ней воедино. — Ты не можешь терпеть меня, Сара, но тянешься ко мне, — он совсем тихо рассмеялся, слегка ослабив хватку. — Пусть видят, что если хоть пальцем тебя тронут, придётся иметь дело со мной.       — Отпусти меня сейчас же, ты, чертов ублюдок! — Пискнула она.       — Увидимся, — он все же последовал требованию и отпустил её. Тут же, на ходу снимая с себя куртку, унёсся по коридору быстрым шагом, оставив Сару одну-одинешеньку посреди коридора, глаза заполнившие который, любопытно и насмешливо разглядывали её. Отдышавшись и придя в себя, девушка, кое-как поправив одежду, оглядела всех, кто пристально следил за ней с широкими улыбками на лицах, пытающихся пристыдить её, и, пересилив себя, гордо прошла мимо. Теперь, слухов и обсуждений на год вперёд точно не оберёшься...

***

      После неожиданного поцелуя с Майклом Тёрнером, Кэнди не принадлежала самой себе. Она просто не понимала, что натолкнуло Майкла на такой поступок по отношению к ней и сделал он это из личных побуждений или просто потому, что он обожает женское внимание и не может без него и дня. В любом случае, тот момент, когда его властные руки — от одного малейшего касания которых можно было растаять — легли на её талию, словно они там и должны быть всегда, стоит перед глазами Кэнди чтобы она не делала. Иногда, чертыхаясь на себя, она зарывалась носом в подушку, сжимая в кулаках одеяло от смеси чувств, что разрывали её грудь, вырываясь наружу, и теперь не было и вечера, чтобы она не вспоминала его. «Но как это возможно? Я и Майкл? Этого просто не может быть» — думала она, вспоминая все те случаи его издевательств над ней, которые больным отпечатком врезались в её память, и которые будет трудно забыть, даже если Майкл превратится в самого заботливого молодого человека на всем белом свете. И в эту минуту, она, мучимая мыслями о нем, постоянно поправляя выбившуюся из объемной прически непослушную прядь, сидела на скучном дополнительном уроке химии, который назначил мистер Франклин. Оглянувшись по сторонам, она заметила, как все присутствующие, сродни ей, скучая, занимались своими делами. Помимо Нельсон здесь были ещё трое человек, судя по всему тех, кто этому маразматику ещё не нравился. Он нудно рассказывал что-то про какие-то кристаллические решётки, писал что-то на доске, но Кэнди ни разу не вслушивалась, она сидела здесь, потому что нужно было, иначе в конце года этот старикашка завалит её, поставив низший балл.       И эта лекция бы так и осталась самыми мучительными, самыми долго тянущимися минутами в её жизни, если бы дверь кабинета не открылась, и в проёме она не увидела Майкла. Мистер Франклин, недовольно поджав тонкие губы, бегло бросил ему, отвернувшись к доске:       — Присаживайтесь, Тёрнер. Но теперь Вам одним лишь посещением дополнительного урока не отделаться. Итак, тип атомной кристаллической решётки имеет свойства... — А дальше всё, как в тумане. Майкл присел рядом с Кэнди, обдав её холодным потоком воздуха и приятным парфюмом, вынуждая, подчиняя буйные нервы, схватиться за ткань свитера под партой.       — Тебя не ожидал увидеть, — улыбнувшись, от чего сердце Нельсон пропустило один сильный, нервный удар, заметил парень. — Я то распиздяй, а ты чего?       — А я... — Промямлила Кэнди, словно разучилась связывать буквы в слова. Голос Майкла сегодня был удивительно спокойным, таким тихим, а сам он ни на йоту не походил на того противного задиру с дурацкой привычкой тянуть её за волосы, зная, какие они непослушные.       — Забей, — он придвинул ей листок в клетку, — в крестики-нолики? Кэнди, улыбнувшись, коротко кивнула, не отрывая глаз от его освещенного лучами солнца лица.

***

      «Черт» — прошептала себе под нос Сара О’Нил, поднимая с пола рассыпавшиеся тетради. У неё вылетело из головы, как она наспех запихнула их в переполненный шкафчик и теперь, открыв его, чтобы забрать верхнюю одежду, ей под ноги полетели сбежавшие тетрадки. Понимая, что Джон Холл с большой вероятностью уже ждёт её появления, чтобы, как и полагается теперь весь оставшийся месяц, отвезти её домой, девушка была крайне медлительна, желая досадить Холлу хоть так.       Присев на корточки, она собрала тетради в маленькую стопку и замерла, увидев перед собой носки чёрных женских ботинок. Подняв голову, Сара обнаружила перед собой стройную фигуру Ксандры Паркинсон, которая с неистовой злобой на симпатичном лице взирала на неё сверху-вниз. Сара несколько раз сморгнула, дабы убедиться, не почудилось ли ей, ибо на фоне всего того, что она пережила, галлюцинации вряд ли бы стали чем-то феноменальным.       — Встань! — Гаркнула ей девушка, и красивая девичья внешность тут же превратилась в очертания мстительной дьяволицы. — Встань и посмотри мне в глаза! Сглотнув, О’Нил поднялась во весь рост, прикрыв на мгновение глаза от ядовитой усталости, разлившейся вдруг по всему телу, что уже ей не поддавалось. И тем не менее, она, деловито задрав нос, заглянула ей прямо в глаза, не испугавшись перед неизвестностью.       — Ты, наглая сучка, создаешь впечатление отзывчивой скромницы-тихони, а на самом деле такая мерзкая, — размеренно выдала Паркинсон. Ни одна мышца на лице О’Нил не дрогнула, но девушка напряглась так, словно вся состояла из железа.       — О, мне даже жаль тебя, — надменно произнесла девушка, — ты ответишь за свой пиздёж, милашка, — Сара, попятившись несколько назад, была готова отразить удар, который в любой момент могла нанести ошалевшая Ксандра. — Я не трону тебя, но уж поверь, ты заплатишь гораздо большей ценой, чем сохранность своей смазливой рожи, — широко улыбнувшись, Паркинсон, с явным злорадством во взгляде синих глаз, заключила: — думаешь, Холл реально такой герой, готовый бросаться на амбразуру за тебя? Ты такая наивная, Сара. Я знаю его лучше, чем кто-либо, и я тебя уверяю, что ты просто очередная. Знаешь, сколько у него таких было, скольких он такими уловками затащил в постель? Брось, дорогая. И ты тоже одна из них. Сорри, что я разбила вдребезги все твои ожидания и чувство собственной значимости и уникальности. Не взлетай высоко — больно падать. Адиос, — махнув перед застывшим лицом О’Нил светлой густой гривой, Ксандра, с глубоким чувством своего неоспоримого, пусть и нечестного выигрыша в этой борьбе, унеслась дальше, по своим неотложным делам.       Как в замедленной съемке в руке оказался портфель, шарф, в другой — куртка, и также быстро, особо не запомнив, она миновала ряд локеров, затем школьные двери, сборище собравшихся компаний, скейтеров, ухоженные кустарники, пустые скамьи. Пронеслась на ватных, слабых ногах мимо припаркованных всегда в одном месте мотоциклов, дымящих сигаретами байкеров, не заметила, как едва не споткнулась, просто шла, шла по памяти, закрывшись от всех мыслей, тарабанящих словно в двери по её голове, пытаясь проникнуть внутрь, и в конечном итоге остановилась. Не зная сама зачем, не понимая почему, словно бы это подсказало ей её сердце, на удивление все ещё живое, все ещё бьющиеся. Что-то плохое, сидящее внутри, заставляло верить каждому слову Ксандры Паркинсон, и что-то вовсе противилось осознанию того, что её это хоть чуточку задело. Она обернулась по зову чего-то, что исходило откуда-то изнутри: перед ней, с равнодушным лицом, внимательно глядя на неё, стоял Холл собственной персоной возле мотоцикла.       — Далеко? У нас уговор. Забыла? Слишком много сил было потрачено на то, чтобы оторваться от земли, на которой она сейчас стояла, но она сделала это, ощущая, что вот-вот свалится плашмя, и, преодолев это почти неощутимое расстояние, подошла к нему.       — Помню, — объявила Сара, и тот, хмыкнув, перекинул ногу через байк и прокрутил ключ зажигания. Девушка подошла к Джону так близко, что он оторопел, побледнев. Она едва коснулась пальцами его щеки, и это невесомое прикосновение, словно легкое дуновение тёплого сквозняка, вряд ли когда-либо ощущал Холл за свои восемнадцать лет жизни. Сара заглянула в его глаза, вспоминая все то, что успело произойти между ними, тот вечер, когда на неё напали, когда она думала, что это конец. И сейчас она смотрит в эти же глаза, в эти чёрные, беспросветные пещеры, в которых, попав однажды, она застрянет навсегда.       — Я так хочу придушить тебя, Джон Холл... Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно, — вдруг сказала она и парень, ожидавший чего-то многообещающего, громко рассмеялся.       — Общение со мной идёт тебе на пользу, — подметил он, не переставая смеяться.       — Отвези меня домой, в конце концов, — забравшись на готовый к дороге мотоцикл, Сара крепко обхватила торс парня и прикрыла глаза, опасаясь сильного ветра, вместе с которым пришёл и мелкий, противный дождь. А размышления о том, как отринуть от себя Джона и решиться проявить стойкость и отказать ему в его одолжении напросились сами на себя. К черту математику, пусть ставят кол, Сара дорожит прежде всего своим достоинством и никогда в жизни не позволит себе стать одной из тех дам, кого Холл просто использовал. Она должна быть сильной и не дать себя в обиду, никто не должен тянуть её за ниточки, как ни на что не способную, мягкотелую марионетку.       — Дождь усилился, — внезапно услышала она его грубый голос, — накинь мою куртку, — он остановил неожиданно громадный байк, съехав на обочину, и пока Сара шокировано смотрела в пустоту, он накрывал её плечи своей косухой, от которой исходил дурманящий аромат его одеколона.