Я рядом 75

Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Пэйринг и персонажи:
Отабек Алтын/Юрий Плисецкий
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort Ангст Заболевания Забота / Поддержка Кошмары Нервный срыв ООС Похороны Приемные семьи Смерть второстепенных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Фанфик по заявке

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Работа написана по заявке:
14 января 2020, 02:17
      На похоронах Юра стоял совершенно один, абсолютно не зная что делать дальше. Хлестал ледяной дождь, заставляя неподходящее по размеру пальто промокнуть до нитки. Плисецкий нашёл его в шкафу утром, кажется, оно было маминым: рукава слишком короткие, жмёт в плечах, но это было единственным, что можно было надеть на подобное мероприятие. Кутаясь в мокрую ткань, Юра смотрел себе под ноги, не в силах больше наблюдать, как его единственного родного человека засыпают землёй.       Хотелось быть где угодно, но не здесь, хотелось бежать, звонить кому-то. Юра по привычке, чисто на автомате, набрал номер Отабека. Вместо гудков послышалось, что абонент вне зоны действия сети. Его самолёт уже заходил на посадку в Петербурге. Отабек должен был прилететь рано утром, но рейс задержали, сначала на полчаса, потом на час, а после пассажиров и вовсе перестали информировать, мол, погода не лётная. После нескольких часов скитаний по аэропорту стало понятно, что на похороны Отабек не успевает. Юру это известие очень подкосило, ведь он остался совсем без поддержки.       Пройдя последний паспортный контроль, Отабек на первом же такси поехал на кладбище. Сердце бешено колотилось, было нехорошее предчувствие, потому что Плисецкий не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Otabek 11:26 Я прилетел, ты где сейчас? Otabek 11:38 Юр? Otabek 11:42 Юр, волнуюсь, ответь Otabek 11:56 Юрочка? Otabek 12:15 Я подъезжаю к кладбищу, если ты ещё здесь, оставайся на месте       Отабек бегал между рядами могил, пытаясь найти нужную. Земля под ногами была скользкой от проливного дождя, который шёл с самого утра. Обнаружив боковым зрением что-то лежащее возле надгробия и присмотревшись, Отабек понял, что это человек. – Эй, Вам плохо? – метнувшись к нему, он узнал Юру, – Юра? Юра, очнись! Алтын держал Плисецкого за тонкое запястье, измеряя пульс, тряс за хрупкие плечи, звал по имени, пытаясь привести в чувства. – Юрочка, пожалуйста! Я здесь, Юра, очнись!       Очнулся парень на жёсткой больничной койке. Врачи сказали, что ничего серьёзного, у мальчика просто нервное истощение и нет смысла оставлять его под присмотром врачей, но Отабек настоял, чтобы его поместили в палату хотя бы пока не придёт в сознание. Юра лежал один, но вскоре к нему без стука вошла женщина в деловом костюме. Она улыбалась, и эта улыбка была настолько приторной, что хотелось блевать. Хотя, возможно, блевать Юре хотелось из-за давления и стресса, но он об этом не знал. – Добрый день, Юрий Плисецкий? – спросила женщина, садясь рядом с койкой. – Да, – осипшим голосом ответил Юра. – Приношу свои соболезнования по поводу смерти Вашего дедушки. Скажите, у Вас есть какие-то родственники? – Нет, – горько ответил парень, – То есть... Есть родители, но я им не нужен. Я даже не знаю где они сейчас. Они вроде как развелись. А Вы кто вообще? – Я из органов опеки, – дальше Юра уже не слышал.       Перед глазами всплыли размытые, но такие болезненные воспоминания из детства. Вот родители, лица которых Юра уже не помнил, снова ругаются на кухне, откуда доносится звон битой посуды. Маленький мальчик сидит в своей комнате, ему страшно, он плачет и сжимает в руках плюшевого кота. Вот ему говорят, что Юра больше не может жить с родителями и его отвезут в специальное место. Вот он попадает в детский дом, там много других детей, чужие тёти, они злые и не нравятся маленькому Юре. Он постоянно плачет, ищет маму и папу, не понимает почему его бросили. Вот Юру забирает оттуда его дедушка Николай, ставший ему опорой, поддержкой, другом и самым близким человеком. А теперь его нет. Теперь Юру никто не заберёт.       Плисецкий даже не заметил как женщина вышла из палаты, оставив подростка одного. Он лежал на койке, закрыв испачканное землёй лицо руками. Было больно и страшно, слёзы сами лились из глаз, оставляя на грязных щеках дорожки. Юра задыхался от рыданий, воздуха не хватало. Задыхался от душевной боли, задыхался от одиночества, задыхался от чувства ненужности и отчаяния. – Юрочка, – в палату вошёл Отабек. – О-отаб-бек, – подросток подорвался, садясь в кровати. Алтын обнял дрожащего Юру, как можно сильнее прижимая к себе, блондин что-то бормотал, уткнувшись в мощную грудь. – Тише, тише, успокойся, солнце, – Отабек гладил парня по голове, целовал в макушку, – Прости, мне так жаль, что я не успел на похороны, представляю каково тебе было находиться там одному. Юрочка, успокойся, поехали домой. – Я не поеду домой, Отабек, – обречённо прошептал Плисецкий, – Меня заберут в детский дом, – с этими словами у него началась истерика. – Юра, Юрочка, успокойся, никто тебя не заберёт, слышишь? Юр, послушай меня, не плачь. Я только что говорил с женщиной в коридоре, я могу оформить над тобой опеку, мне же уже есть 18, – говорил Отабек, успокаивающе покачивая парня.       Дождь продолжал идти, отчего людей на улице становилось всё меньше. Юра шёл за Отабеком, даже не спрашивая куда тот направляется. Ноги у обоих промокли, но если кожаные ботинки казаха лишь слегка пропускали воду, когда тот был вынужден наступать в особенно глубокие лужи, то юрины кроссовки, противно хлюпающие при ходьбе, можно было выжимать. Дойдя до пустой остановки, Отабек посмотрел расписание автобусов. Ближайший должен был приехать только через двадцать минут.       Переведя взгляд на дрожащего Юру, в этом чуднОм пальто, с которого вода просто лилась, перемазанного землёй с могилы, Отабек поёжился и вызвал такси. Плисецкий сидел, обхватив себя руками и плотно сжав губы. Он уже не плакал, но лицо по-прежнему оставалось красным, а глаза как-то болезненно блестели. Отабек встал рядом и притянул его к себе, обнимая за плечо, пока тот сидел, привалившись к обтянутому мокрой тканью животу казаха.       Таксист кричал, что они залили ему весь салон и требовал доплаты. Юра хотел в своей привычной манере нахамить и матернуться, но слова встали комом, а вместо них потекли слёзы. Видя состояние подростка, Отабек решил поскорее довести его домой, поэтому молча заплатил, не став ругаться. В конце концов, воды с них действительно натекло немало.       Когда они вошли в квартиру, Юру трясло так, что он не мог расстегнуть пуговицы на этом дурацком, сковывающим движения, пальто. От бессилия хотелось просто рухнуть на пол и никогда не вставать. Отабек мягко отодвинул ледяные руки блондина, расстёгивая пуговицы и стаскивая с плеч тяжёлую от воды ткань. Кроссовки Юра стянул не развязывая шнурков, наступая на задник, оставив внутри один носок.       Наскоро сняв с себя одежду и набросив домашнюю футболку, доходящую до середины бедра, Отабек повёл Плисецкого в ванную. Включив горячую воду, он усадил блондина на край ванны, стаскивая прилипшие к ногам чёрные джинсы, перемазанные землёй, и закидывая их в стиральную машинку, куда отправилась и рубашка с трусами и вторым носком.       Юра не стеснялся Отабека, он уже видел его голым, но почему-то сейчас было стыдно. – Вода нормальная? – спросил казах, трогая струю. – Угу, – буркнул подросток себе в колени, сидя на дне ванны с согнутыми ногами. – Я запустил машинку, твоё пальто тоже надо постирать, – сказал Отабек. – Выкинь его. Оно не моё, нашёл в шкафу утром, больше надеть было нечего, – тихо произнёс Юра. Отабек ничего не ответил, он молча включил душ и начал поливать спину и грудь подростка тёплой водой, заставляя кожу покрываться мурашками.       Юра согрелся, но его всё ещё трясло, теперь уже от нервов. Он сидел, напрягая каждую мышцу, потому что чувствовал себя крайне неловко, когда Отабек смывал с него грязь, осторожно водя мочалкой по телу, вспенивая гель для душа. Возможно, при других обстоятельствах он бы счёл эту ситуацию эротичной, но сейчас мог испытывать только смущение. На все возмущения Плисецкого о том, что он может помыться сам, Отабек говорил, что в таком состоянии Юра может запросто упасть и вообще «я соскучился, дай мне за тобой поухаживать». – Чуть запрокинь голову, – попросил Алтын, осторожно убирая волосы с лица Юры и счёсывая пальцами их назад. Проверив не горячая ли вода, казах аккуратно намочил волосы Плисецкого, нанося на корни шампунь и распределяя по всей длине, после чего не менее аккуратно смыл, стараясь, чтобы пена не попала в глаза.       Одев Юру в свою футболку, которая, несмотря на небольшую разницу в росте, висела на блондине мешком, едва держась на острых плечах, то и дело съезжая, и шорты на резинке, Отабек усадил его на диване, дал пульт от телевизора, замотал в плед и начал собираться в магазин. – Куда ты? – спросил Плисецкий, листая каналы. – За продуктами, у нас холодильник пустой, я не успел ничего купить, с самолёта сразу к тебе, – ответил Алтын, натягивая толстовку. – Нет, – как-то истерично выдохнул Юра, – Не оставляй меня. Мне неудобно просить, но не оставляй. Пожалуйста, Отабек. Я не хочу оставаться один, в чужой квартире, мне страшно. Прости, я знаю, что ты с самолёта и хочешь есть, закажи что-нибудь домой, я оплачу.       Алтын почувствовал себя полным дураком, не понимая как сам до этого не догадался. Он долго уговаривал Юру тоже что-нибудь заказать, зная, что у того пропадает аппетит при стрессе и он может вообще не есть несколько дней. Плисецкий отнекивался, стараясь не грубить, хотя Отабек и так пропускал всё колкости мимо ушей. Он знал, что Юра не со зла, он просто не может иначе. В итоге ему удалось уговорить блондина на пиццу и колу. Ещё раз пробежав глазами по заказу, Отабек нажал "оплатить". – Я же сказал, что оплачу, – сказал Юра, – Ты и так за такси платил, это нечестно. – Помолчи, – отмахнулся казах, целуя Плисецкого в щёку.       Юра прижался к Отабеку, как котёнок, положив голову на плечо. По телевизору ничего интересного не шло, в итоге, устав переключать каналы, пара решила оставить какую-то документалку про природу. У ведущего был спокойный голос и приятный тембр, и Юра, слегка успокоившись и согревшись, начал засыпать. Всё таки он сильно перенервничал и организм требовал отдыха. Правда, поспать ему не удалось, в дверь позвонили и Отабек завозился. – Солнце, дай я дверь открою, нам еду привезли, – сказал он, осторожно поднимаясь с дивана, чтобы не сильно потревожить сонного парня.       Юра мешал лёд в коле трубочкой, так и не притронувшись к напитку, но, поймав взгляд Отабека, сделал небольшой глоток. Нос защипало от газов, а во рту разлился приятный сладкий вкус. Он даже с удовольствием выпил полстакана, но вот есть не хотелось совершенно. С трудом запихав в себя кусок пиццы, Юра решил, что на этом хватит и продолжил молча мешать уже порядком подтаявший лёд, стараясь не обращать внимание на то, что руки всё ещё дрожат. – Юр, ты слишком бледный, – волновался Отабек, – Ты нормально себя чувствуешь? В ответ Плисецкий лишь кивнул, хотя ему было нехорошо, словно в груди не хватало воздуха. То же самое он чувствовал перед тем, как потерять сознание после похорон. От этого воспоминания подростка передёрнуло.       Поднявшись из-за стола, Отабек убрал со стола, положив остатки пиццы в холодильник, и повёл Юру в спальню. – Ложись, солнце, – сказал Алтын, открывая форточку. Плисецкий несмело свернулся калачиком на краю кровати, чувствуя себя не в своей тарелке. Казах лёг с другой стороны, обнимая Юру и притягивая его ближе к центру. – Куда ты на самый край сполз? – прошептал Отабек в светлую макушку. – Я не хочу тебя стеснять, – тихо ответил Плисецкий. – Ты меня не стесняешь, ложись как удобнее, – заверил Алтын, поправляя одеяло.       Юра положил голову на грудь Отабека, слушая размеренный пульс. Пальцы казаха провели по слегка влажным после ванны светлым волосам, зарываясь в мягкие пряди. Сон не шёл, несмотря на усталость, но и заговорить никто не решался. Они просто лежали, наслаждаясь возможностью быть рядом, спать в одной постели, касаться друг друга. Ведь несмотря на то, что Отабек довольно часто приезжал в Россию, а Юра несколько раз прибывал с ответным визитом в Казахстан, этого было мало, да и возможность уединиться выпадала крайне редко.       Ночью Отабек проснулся от странных звуков. Юра больше не лежал на нём, было слишком жарко, несмотря на открытую форточку, он снова висел на краю кровати, тяжело дыша. – Юрочка? – шёпотом позвал казах, включая лампу на прикроватной тумбочке. Ответа не последовало, лишь тихий предательски вырвавшийся всхлип. Отабек не стал на этот раз трогать Юру, вместо этого он сам приблизился к нему. – Я здесь, Юрочка, я рядом, – шептал казах, как мантру. А Юра продолжал тихо плакать, несмотря на то, что подушка была уже вся мокрая. Он несмело взял Отабека за руку, чувствуя его поддержку. – Ты и дедушка – мои единственные близкие люди, – почти беззвучно сказал Юра, но казах услышал, – Дедушки больше нет, у меня остался только ты. Только ты. Мне так страшно потерять тебя. Остаться совсем одному.       Отабек невольно представил как такой хрупкий Юра стоит совершенно один под проливным дождём, наблюдая за тем, как под землю закапывают его единственного родственника. Он должен был быть с ним в этот момент. Если бы не дурацкая задержка рейса... – Я всегда буду рядом, солнце, – сказал он, понимая насколько глупо и банально это звучит. – Обещаешь? – как-то слишком по-детски наивно и доверчиво спросил Юра. – Обещаю, – ответил Алтын, сжимая его ладонь.       Утром Юра проснулся один в постели. Он казался слишком маленьким и хрупким, лёжа вот так в одиночку на большой двуспальной кровати. Выбравшись из-под тёплого одеяла, которым его заботливо укрыл Отабек, когда вставал, Юра опустил босые ноги на пол и пошёл на кухню. Вид у него был абсолютно потерянный, словно он впервые в этой квартире и не понимает где находится. Он застыл на пороге, обхватив себя руками. – Садись, – сказал Отабек, отодвигая стул, – Кофе будешь? – Угу, – буркнул Юра, садясь за стол.       Алтын сделал две чашки кофе, себе без сахара, потому что оставалось всего несколько кусочков, а Юра любит послаще. – Отабек? – тихо позвал Плисецкий, сжимая в руках чашку, – Ты хорошо подумал? Ты же ехал в Питер только на похороны, а в итоге... Оформляешь надо мной опеку, привозишь в свою квартиру и ведёшь себя так, будто не планируешь уезжать. – Я не оставлю тебя, – твёрдо сказал Отабек, – Родным я уже сказал. Мне нравится Петербург, я не против жить здесь, тем более с тобой. Тренироваться буду у Якова. – Спасибо тебе, – сказал Юра с глазами на мокром месте.       В памяти всплыл тот злополучный день, когда подросток вернулся домой после тренировки. – Деда, я вернулся! – крикнул Юра, стягивая кроссовки, но ему никто не ответил, – Деда? Плисецкий прошёл в гостиную, увидев пенсионера сидящим в кресле. Его рот был открыт в немом крике, глаза полуприкрыты, руки с узловатыми пальцами как-то неестественно свисали. Юра вскрикнул, оседая на пол. – Нет, – прошептал он, – Этого не может быть. Нет! Дедушка! Он нашёл в себе силы подойти к Николаю и дотронуться до холодной руки, чтобы окончательно убедиться, хотя и так было ясно, что пенсионер умер. Юра не знал что делать. Он в истерике звонил Отабеку, пытаясь сквозь слёзы объяснить что случилось. Алтын посоветовал обратиться к соседям, потому что сам он мало чем мог помочь из другой страны, но отменил тренировку, чтобы постоянно быть на связи с Плисецким и переписывался с ним до самой ночи.       Когда Отабек вернулся из магазина, Юра дремал на диване под звук телевизора, накрывшись с головой пледом и свернувшись калачиком. Отнеся пакеты на кухню, казах пошёл в гостиную, осторожно потряся блондина за плечо. – Юрочка, иди в кровать, ляжешь там нормально, – Отабек развернул плед, выпутывая оттуда Юру. Лицо у него было бледным, но покрыто каким-то нездоровым румянцем. Отабек положил ладонь ему на лоб, понимая, что у парня температура, сказалось долгое пребывание под холодным дождём в мокрой одежде. Откинув плед, он взял его на руки, не обращая внимания на недовольное бормотание.       Юра был очень лёгким, отчего казался ещё более хрупким. Его голова покоилась на плече казаха, глаза были закрыты, но ресницы периодически подрагивали. Отабек отнёс подростка в спальню, укладывая в кровать. Юра сразу принялся кутаться в одеяло, пытаясь избавиться от озноба и прячась от яркого света, который слепил глаза, заставляя их слезиться. Он уже начал проваливаться в сон, как услышал тихий нежный голос: – Солнце, надо температуру померить, – Отабек откинул край одеяла, отводя в сторону ворот футболки Юры, чтобы поставить термометр.       Плисецкий приоткрыл блестящие глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на казахе, что получилось не сразу. Голова была тяжёлой, хотелось спать. Отабек вынул градусник, когда тот пропищал, и посмотрел на маленький экранчик, на котором горели электронные цифры 39,2. Как назло, лекарств дома не было, чудом удалось найти непросроченный аспирин. Разведя одну таблетку в стакане воды, Отабек отнёс его Юре, пытаясь разбудить подростка. – Мне нехорошо... – буркнул блондин в ответ на попытку растормошить его. – Я знаю, солнце, выпей это, а я сейчас в аптеку схожу, – Отабек помог Юре сесть в кровати и дал в руки стакан.       Ночью Плисецкому стало хуже. Температура не сбивалась, он бредил и метался по кровати, что-то шепча и плача, задыхался от приступов кашля. Отабек с трудом растормошил его, чтобы дать очередную таблетку, а потом взял на руки, прижимая к себе горячее тело, покачивая, как ребёнка, пока руки не онемели. Состояние Юры очень пугало казаха, он никогда так сильно не болел, максимум – лёгкий насморк, который сам проходил, и совершенно не знал как лечить простуду. Когда Отабек положил успокоившегося, но не менее температурного подростка обратно в кровать, он смотрел мутным болезненным взглядом. – Принеси мне мокрое полотенце, – охрипшим голосом попросил Юра, морщась от боли в горле.       Отабек сначала решил, что парень снова бредит, но потом вспомнил, что мать когда-то давно делала холодный компресс на голову кому-то из младших. Отыскав небольшое полотенце, он намочил его в прохладной воде и, свернув пополам, положил Юре на лоб. Было так приятно ощущать холод горячей кожей, что парень положил руку поверх компресса, охлаждая предплечье. Принеся ещё одно мокрое полотенце, Отабек стащил с Юры футболку и принялся обтирать руки, шею, грудь. Вроде как ему даже стало полегче.       Прочитав несколько статей на разных сайтах, Отабек понял, что к врачу пока обращаться не стоит и узнал, что нужно делать при простуде, разобравшись со всем, что ему посоветовали купить в аптеке. К утру температура понизилась, не до нормы, но хотя бы до 37,8, и оба смогли нормально поспать. Юру познабливало, поэтому он жался к Отабеку, подобно коту, сворачиваясь калачиком в кольце тёплых сильных рук.       Ухаживать за болеющим подростком было нелегко, он капризничал, отказывался от еды, говорил, что спреи и полоскания для горла на вкус как говно. Несмотря на это, Отабеку нравилось с ним возиться. Он варил ему бульоны и каши, но каждый приём пищи заканчивался чуть ли не ссорой со слезами на глазах. – Я же не выёбываюсь, я правда не могу! Не могу! Мне плохо, меня стошнит от еды! – Плисецкий злился, хотя и понимал, что казах уговаривает его поесть исключительно из благих побуждений. Правда, он сбавил обороты, когда Юра через силу всё же поел, а потом весь вечер мучился, просидев на полу около унитаза, скручиваясь от рвотных позывов. – Прости, я не знал, что так будет, – Отабек искренне переживал, считая себя виноватым в произошедшем. – Я же говорил, что меня стошнит, – сказал Юра, но, на удивление, без агрессии.       Отабек заварил ему ромашковый чай, даже не стал заставлять полоскать горло, так как это усугубило бы ситуацию. Он помог Юре дойти до спальни, потому что его шатало из стороны в сторону, и уложил в кровать, накрывая одеялом. Парень свернулся, подтянув колени к груди, в желудке всё ещё были неприятные ощущения. Отабек лёг рядом, гладил его по волосам, целовал плечо и шею, а сам боялся приближения ночи, потому что уже знал – у парня снова поднимется температура.       Каждая ночь была испытанием для обоих. Плисецкий в бреду видел дедушку, как тот вылезает из могилы, а Юра лежит на земле и не может пошевелиться. Он кричал, просил прощения за всё, молил не трогать его, просыпаясь в слезах на руках у Отабека. – Тише, тише, Юрочка, я рядом, – шептал Алтын, успокаивая подростка. А температура всё не сбивалась, несмотря на таблетки и холодные компрессы. Отабек уже не знал, как помочь парню, который так отчаянно сжимает его руку, несмотря на жуткую слабость.       Ещё раз измерив температуру и убедившись, что она стабильно держится на отметке 38,4, Алтын принялся спешно одеваться. – Куда ты? – спросил Юра, наблюдая за тем, как казах бегает по комнате, собирая вещи. – В аптеку, солнце, я быстро, – ответил Отабек, целуя горячий лоб и скрываясь в прихожей. Оставшись в одиночестве, Плисецкий не знал, чем себя занять. Было не по себе, время тянулось слишком медленно. Закутавшись посильнее в одеяло, он пытался не уснуть, боясь очередного кошмара, хотя глаза слипались.       Отабек вернулся уже через двадцать минут, поди бегом бежал, чтобы не оставлять больного одного надолго. Разувшись и сняв куртку, он направился прямиком в спальню. Юра сидел в кровати, привалившись к спинке, и с облегчением выдохнул, когда понял, что больше не один в квартире. – Ну, ты как? – спросил запыхавшийся Отабек, – Температуру не измерял? – Нет, – просипел Плисецкий, – Но не думаю, что что-то изменилось. – Я это... Жаропонижающее тебе купил, – потупился казах, – В аптеке сказали, должно помочь, если нет, то звонить в скорую.       Юра поморщился, обращаться к врачу он не хотел, хоть и понимал, что такая высокая температура, которая не сбивается, уже не шутки, но и подставлять пятую точку под уколы желания не было. – И что это за чудо-таблетки? – спросил Плисецкий, хотя слова давались ему с трудом. – Эм... Ну, понимаешь... Это.. не таблетки, – произнёс Отабек, покрывшись румянцем. – А что тогда? – напрягся Юра. – Свечи, – сказал казах, показывая парню упаковку. – Блять, ты стебёшься? Они же для детей, – возмутился Плисецкий. Отабек, всерьёз задумавшись не обманули ли его в аптеке, посмотрел на упаковку. – Да нет, для взрослых, – сказал он, указывая на надпись.       Повисла неловкая пауза. Юра сжал в руке одеяло, Отабек нервно крутил упаковку. – Ладно, – процедил сквозь зубы Плисецкий, – Давай сюда. – Давай может я? – неуверенно предложил Алтын. – Нет, – отрезал Юра, но, подумав, добавил, – Ты когда-нибудь вообще это делал? – Ну... Мне в аптеке объяснили, – ответил Отабек, почесав затылок. У Юры непроизвольно вырвался нервный смешок от неловкости и идиотизма ситуации. Отабек тоже улыбнулся, но вопрос надо было как-то решать.       После долгих споров и пререканий Юра всё таки сдался. Он хоть и пытался храбриться, но температура взяла своё и сил упираться больше не осталось. Парень хотел стянуть шорты, но замер в последний момент, уже подцепив пальцами резинку. – Ну нет, я так не могу, – вздохнул он. – Юр, – Отабек закатил глаза, он не злился, но переживал и хотел как можно скорее оказать подростку помощь, – Я же уже видел тебя голым. – Ну блять, видеть и какую-то херню в жопу вставлять не одно и то же! – выпалил Юра и тут же покраснел, осознав насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. Если бы Отабек сейчас пошло пошутил, если бы он в принципе пошутил, всё бы было куда проще, но казах сам смутился и уверенность на секунду его покинула, пока Плисецкий обессиленно не сполз головой на подушку. – Так, – Алтын понял, что если вот сейчас он не проявит строгость, то ничего не получится и придётся таки вызывать скорую, – Снимай штаны и ложись на бок. Это надо сделать, нравится тебе или нет, – голос был твёрдым и нетерпящим возражений, обычно мягкий и ласковый с Юрой Отабек сам от себя такого не ожидал.       Плисецкий был удивлён. Он до последнего надеялся отвертеться и что температура спадёт как-нибудь сама, но после сказанного Отабеком все надежды обрушились. Обречённо вздохнув, Юра оголил зад, спуская шорты до колен и ложась на бок, спиной к казаху. Он слышал как шуршит пакет, когда Алтын что-то из него доставал, хотя упаковка свечей валялась где-то в кровати. Слышал едва уловимый звук, похожий на открывание тюбика. – Согни ногу, – сказал Отабек, нежно коснувшись бедра. Юра послушно подтянул колено к груди и почти сразу почувствовал прикосновение между ягодиц. Это явно были пальцы, но смазанные чем-то прохладным на подобии крема. Парень обхватил колено руками, так стыдно ему никогда не было. Он уже подумывал о том, что надо было вызвать скорую и потерпеть укол. Послышался звук сначала открываемой коробки, потом отрываемой от пластинки свечи. Пара секунд и она уже приставлена к сжатому колечку мышц. – Юр, надо расслабиться, – сказал Отабек, не меньше Плисецкого смущённый происходящим.       Расслабиться получилось не сразу, потому что Юру уже всего трясло от озноба. Поймав момент, Отабек вставил свечу. Это было неприятно, но блондин уже было выдохнул, что всё закончилось, как вдруг почувствовал, что вслед за свечой скользнул палец. Он был больше в диаметре и, несмотря на смазку, проникновение было болезненным. Юра вскрикнул и дёрнулся, больше от неожиданности, чем от боли, но мышцы снова напряглись. – Ты что делаешь?! – возмутился Плисецкий. – Юрочка, солнце, успокойся, так надо. Поверь, это правда необходимо, нужно протолкнуть свечу поглубже, – начал оправдываться Отабек, – Расслабься, пожалуйста, я сейчас вытащу и больше не буду тебя трогать.       Надо отдать должное, полегчало Юре очень быстро, температура начала наконец падать, но чувство стыда никуда не делось. Ночь прошла спокойно, без бреда и кошмаров, хотя Отабек несколько раз просыпался и трогал лоб парня.       Юра проснулся ближе к обеду от того, что по нему кто-то топчется. Лениво открыв глаза, он увидел перед собой кошку. – Петя! – воскликнул он, принявшись чесать питомца за ушами и чмокнув в нос. С момента, как Юра стал жить в квартире Отабека, второй каждый день ездил кормить и убирать за кошкой, потому что сам владелец этой наглой пушистой морды не мог этого делать из-за болезни. – Она очень скучала, поэтому я привёз её сюда, – сказал Отабек, заходя в спальню, – А ещё я привёз тебе кое-какие вещи. Рыться не стал, взял то, что было раскидано у тебя в комнате. – Оно не раскидано, там всё лежит на своих местах, – возразил Юра, уже не вспоминая вчерашний инцидент. – Ну да, я заметил, – усмехнулся Алтын, – Кстати, нас можно поздравить, – сказал он, протягивая Юре какой-то документ, – Теперь я официально твой опекун.       Оформить опеку над подростком восемнадцатилетнему гражданину другой страны, пусть и с питерской пропиской, было нелегко. Практически каждое утро, пока Юра спал, Отабек мотался, собирая кучу бумажек, но всё же ему это удалось. Плисецкий держал в руке документ, смахивая выступившие слёзы.
Реклама:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net

Реклама: