Замурованные

-Даша… Вставай. -Ну, мам. Еще чуточку… -Хватит валяться! Вставай. Мне нужна твоя помощь… Девочка по привычке тянется руками к своим глазам, чтобы протереть их спросонья, но ей мешают стекла противогаза, которые по ее ощущениям уже скоро заменят ей глаза. Но так уж и быть… Надо было уже давно смириться и привыкнуть. Она протирает руками стекла, встает с кровати, подтягивается и смотрит на свою комнату. На вид обычная комната ребенка… Только в ней нет ни игрушек, ни плакатов, никаких-либо других детских принадлежностей. Вместо них оборванные обои с кусками тряпок, которые были когда-то плакатами. Слева стоит компьютерный стол с обломками монитора и компьютера. Справа стоит открытый и поломанный шкаф без одежды, а посередине перед кроватью стоит туалетный столик с разбитым зеркалом. И повсюду. Повсюду летает пыль. Ее настолько много, что она буквально заменяет воздух в комнате. Девочка подошла к туалетному столику, вытерла слой пыли с зеркала и посмотрела на себя в отражении разбитого стекла. Ее разделило на множество частей — на множество отражений… И в какое ни посмотри везде она страшна — везде на ней надета ужасная резиновая маска, заменившее ей лицо. И, казалось бы, зачем смотреть в зеркало? В это-то ужасное время… но она смотрит. Видимо женская привычка. А может материнское воспитание, которое говорит, что надо выглядеть хорошо всегда. -Даш, ну ты там долго еще?! -Иду! Девочка вышла из своей комнаты в обветшалый коридор между комнат и зашла на кухню. На кухне был грязный обеденный стол с тремя стульями, и рядом с ним стояла мама. Она что-то искала среди развалившихся еле живых кухонных тумбочек. -Что-то ищешь? -Да я забыла, куда дела кухонную тряпку. Вроде она была в одной из тумбочек… Девочка подошла к холодильнику, в котором лежало всякое барахло: пустые железные банки, стекло, ножи, веревка, бревнышки, точильный камень, изолента, засохший клей. Лежало все что угодно, кроме еды. Побегав немного глазами по содержимому холодильника, девочка достает из него кухонную тряпочку. -Вот. -Так. Я не поняла. А что это у нас в холодильнике содержимое шкафчиков делает?! -Ну, как бы… Девочка подошла к одному из шкафчиков, открыла его, и он с треском упал на пол, развалившись на щепки. -Вот так. -Понятно. Ну что же… Всему свое время дано. Время наших шкафчиков вышло. Это со всеми так? Девочка кивнула. -Выброси тогда их сегодня. -Хорошо. -И убери все это из холодильника. -Зачем? Он у нас пустой вечно стоит лишь место занимает. А так я хотя бы ему применение нашла! -Применение — это хорошо, но вот этому мусору не место в холодильнике. -А-а-а! Да, какая разница, мам?! -Не спорь! Я сказала, что не место — значит не место! Холодильник место для хранения еды, а не мусора…! Сегодня же сложи весь хлам в другое место! Девочка обиженно отвернулась. -Хорошо…? — спросила мама, наклонившись к дочери и положив ей руку на плечо. -Хорошо, мам. -Вот и умница. Мама погладила дочку по голове и направилась в прихожую. -Будь добра возьми тряпку и вытри стол. -Ладно. Только девочка с неохотой стала вытирать пыль слой за слоем со стола, как мама уже вернулась с маленьким пакетом на кухню. -Давай быстрей вытирай! Быстрей-быстрей! Сейчас завтракать будем. -Завтракать…? Ты уже успела сходить на раздачу сух-пайков?! -Да. Я же не соня как ты, — игриво сказала мама. — И кстати… Мама выложила четыре сух-пайка на стол. -Это все на неделю… -На неделю…? Но… Что с поставками? -Я не знаю. Думаю, что наш мэр просто решил нас угробить. Но ничего… Мы справимся. И не с таким справлялись! -Ага… -Эй! Ты чего…?! Ну, не грусти…! Мама подскочила к дочке и заключила ее в крепкие теплые объятья. -О! У меня же для тебя кое-что есть! Мама вновь села на свой стул, который был напротив стула дочери, и достала из своего пакетика несколько завернутых в трубочку листов. -Вот. -Это… Это бумага! Да и еще для рисования! Мамочка спасибо! Спасибо! Где ты ее достала…?! -У меня свои секреты, — намеренно загадочно сказала мама, при этом так улыбнувшись, что приподнятые скулы улыбки были видны даже через ее респиратор. — Тебе нравиться? -Конечно! -Вот и отлично… Порисуешь сегодня. Но только сначала уборка! А потом уже и рисование. -Уборка? -Да, уборка. Ты разве не видишь, сколько у нас пыли? -Но мам…! Какой толк убирать пыль, если ее с каждым днем становиться все больше?! -А что ты предлагаешь? Оставить дом в бардаке?! -Ну… Может и так! Все равно, какой толк?! Как ни старайся все будет по-прежнему… -…Держать свой дом надо всегда в чистоте, — прошептала мама, легонько убрав пыль пальцами со стола. -Зачем?! Зачем…? Ты же… Ты же бываешь на улицах чаще меня. Ты, как никто другой должна видеть весь этот грязный ужас, который там твориться. Так зачем нам стараться держать свой дом в чистоте в таком мире, зная, что завтра будет все еще хуже…? -…Потому что надо. Просто надо. Ведь наш дом — это наша крепость. А крепость свою надо любить и беречь, как собственную душу. Как собственную суть… Нет, конечно мы можем отказаться от всего этого и стать как все жители нашего города. Я могу так же отчаяться, перестать работать и в итоге стать как они — тупым безнадежным овощем. Ты этого хочешь…?! -…Нет, — промямлила девочка, сдерживая слезы страха. -Вот и отлично. Значит, нам обоим надо работать. Иначе сойдем с ума… Мама замолчала, сложила руки и посмотрела на пустующий стул между ней и дочкой. И посмотрела она с такой нежностью, что казалось, будто на этом стуле некто сидит и шепчет ей приятные комплементы на ушко. -Да и потом… Как ты думаешь ему бы было приятно вернуться в чистый дом? — прервала тишину мама, указав кивком на одинокий стул. -Ты, правда, думаешь… -Да. Он вернется. Я это точно знаю. -…Я тоже верю, что он вернется, — прошептала девочка, нежно со скромностью держась за свои руки. — И да… Думаю, ему будет приятно вернутся в чистый дом. -Ну, значит надо устроить это ему. -Устрою, мам. Устрою. -Вот и хорошо, — вздохнула с облегчением мама. — А теперь давай ешь. Мама протянула дочке сух-паек. -Это твой завтрак. И обед. И ужин… Пока что… Сегодня попытаюсь найти нам побольше еды. -Да ничего, мам. Мне и столько хватит. А твой где? -Я не буду, Даш. Не голодна. -Не обманывай меня! Давай напополам! -Не вру я. На работе сейчас стали выдавать маленькие порции. Так что… Я не голодна. Честно. Так что ешь, давай… Девочка из-за всех сил пыталась понять врет ей мама или нет, но в ее безликих белых глазах уже не было возможности что-либо разглядеть кроме собственного отражения. Ее глаза больше не излучали жизнью… Она смотрела на нее и в тоже время в пустоту. И чем ярче и явнее девочка видела свое отражение в маминых глазах, тем больше она понимала, что пустота все сильнее нагоняет ее. -…Ладно, — сказала девочка, поверив маме и уткнувшись взглядом в свое отражение. Девочка распаковала маленький алюминиевый пакетик, развернула пластмассовую трубочку, прикрепленную к нему, просунула трубочку в противогаз и стала через ужасное отвращение попивать каплю за каплей отвратительный напиток. -Как тебе…? -…Нормально. Бывало и хуже. Я вот только об одном думаю… Что они в эти смеси добавляют…?! -Если поверить задумке, то там витамины и злаки в обработанной форме. Но… -Но в очень странной обработанной форме. -Ха-ха… Можно и так сказать. Мама замолчала и посмотрела как-то странно на дочку. Будто пытаясь выудить из своих безмолвных глаз любовь. Но… Все безуспешно. -Ладно, доченька. Пойду я. -Куда…?! -Как куда?! На работу! -Но-но-но сегодня же, вроде, всеобщий выходной! Завод отключается. -Моя работа — это не только механик на заводе. Если постараться, то можно найти еще кучу другой полезной работы. -Мам, но зачем искать…? Останься. Отдохнем вместе. У тебя вообще не бывает выходных! -Прости, любимая… Но надо идти. Давай так. У нас же два выходных. -Да… -Значит, сегодня я похожу по городу и выполню все свои дела, а ты останешься дома, и наведешь максимальный порядок. И завтра мы с тобой останемся вместе. Идет? -…Идет. -Ну, вот и хорошо. Мама направилась в прихожую и стала обувать свои резиновые сапоги. С ее сарафанчиком с выцветшими фиалками эти большие дотягивающее до колен резиновые сапоги мягко сказать были… Не аутентичны. Но что поделать…? Другой одежды ни у нее, ни у дочери не было. -Даш, подай, пожалуйста, мою рабочую сумку! -Сейчас! Девочка взяла большую овальную сумку зеленого цвета с другого конца коридора и стала еле тащить ее по полу. -Ну и тяжелая все же она… Никак не могу привыкнуть. -Привыкнешь. Еще будет время. Вот подрастешь, будешь помогать мне на улице. А пока что… -«Не выходи на улицу…». Да. Помню. -Не дуйся. Ты же знаешь, зачем я это делаю. -Чтобы уберечь меня от этого мира. Да-да… -…Правильно. Мама накинула на плечо здоровую сумку, чуть разровняла свой грязный сарафан, приоткрыла входную дверь и встала в дверном проходе. -Эх… Ну что же, — продолжила мама, чтобы не уйти в тишине. -Береги себя, мам, — подхватила дочь, поняв ее с первого печального вздоха. -Я ушла… -Удачи! Мама обернулась на выкрикнутое слово дочери, улыбнулась и с явным старанием попыталась выдавить из своих глаз теплоту. Но все в пустоту. Легкую улыбку скрыл респиратор, а безмолвные глаза выдали дочке лишь холодный призрачный взгляд… Мама открыла дверь и скрылась за порогом. «Удачи…» — вновь прошептала девочка в надежде, что ее услышат, но дверь захлопнулась, и мама уже спустилась по каменной лестнице. Она открывает железную дверь и оказывается в маленьком переулке между двух зданий, которых объединяет единый карниз, создавший своеобразную крышу в переулке. Справа находится дом бетонный, а слева кирпичный. Справа разбитые окна, под которыми лежат деревянные ящики с потухшими на них свечами. А слева… Рисунки. Рисунки ее дочери, которые словно в перевернутом альбоме идут в обратной хронологии — сначала конец потом начало. И мать, медленно шагая по переулку, начинает все дальше и дальше уходить в воспоминания: «Вот прощание с любимым… Вот наша новая жизнь. Ах! А это наша история…! Как же ей понравился этот самурай… А вот… Наша эвакуация. Как я ненавидела эту дорогу… А это. Эх… Мир, в котором мы сейчас живем. И та тварь создавшая его. Вы только посмотрите, каким был он раньше! Наш мир. Наш дом. Наша семья…» Рисунки закончились, и мама стоит на пороге двух миров — мертвого города и ее теплого переулка. Эти два мира ограждает друг от друга тень карниза, которая лежит полоской на земле, будто создавая невидимую дверь. -…Скоро, Даш, — прошептала мама, глядя на погасшие свечи. Она открывает призрачную дверь. И вот перед ней столь ненавистный ей город, умирающий в собственной безысходности. Всюду заброшенные дома и морально умирающие люди. Благо ей не надо всем этим любоваться, ведь есть четкие цели: река, магазин, площадь. Туда она и направилась, не глядя по сторонам. И первым в ее списке была река. Через улочки, заполненные черным песком и тенями бывших жителей этого города она дошла до черной реки. На деле это были жидкие отходы завода города… Черная жижа текла по каналу вырытым давным-давно для обороны города. В ней смешалось все, что было уже не нужно людям: книги, журналы, предметы быта, украшения, произведения искусства и вся электронная техника. Люди просто выбрасывали все это в ново-созданную реку от нечего делать. Зачем им все это? Им это уже было не нужно… Зато нужно белоглазой матери, которая приходит сюда после работы практически каждый день. Вот и сейчас решила не нарушать традицию. Она достала из своей сумки длинный самодельный сачок, села около нефтяной реки на свою сумку и стала рыбачить — вылавливать интересные предметы, за которые зацепиться ее глаз. Вот плывут разломанные стулья с люстрой. -И кто смог додуматься выкинуть люстру…? — бубнила она про себя. –Она кому-то мешала?! Вслед за люстрой проплывает телевизор вперемешку со стеклом, а прямо за ними проплывают картины разных мастеров с гигантской кучей денег прилипшим к ним. Бутафория? Без разницы… Гигантская куча денег, проплывающая мимо, не удивила бы ее даже в том мире, ведь тогда бумажные деньги уже полностью обесценились и превратились либо в бутафорию для очередного клипа, либо в экспонат тысячелетней давности. Что уж говорить про настоящее время…? Сейчас и подавно они стали просто бесполезными бумажками… -Плывите дальше, — сказала она с сухим безразличием и почему-то вдруг резко встала, посмотрев на другую сторону берега. Она вытянула шею, выровняла спину и встала на носки, смотря вдаль, словно сурикат, выглядывающий опасность. Ей на секунду показалось, что вдали приближается темный силуэт в плаще. Но… Ее слепые глаза вновь жестоко предали ее. Силуэт оказался всего лишь миражом. Очередным миражом… Сколько она их наведалась. С тех самых пор, как ее муж ушел в поисках лучшей для них жизни, она приходит на это место, ловит полезные предметы и всегда. Всегда выжидает его. Пытается ловить каждый малейший шанс его появления. Но его все нет и нет… И, казалось бы, пора потерять надежду — свыкнуться с тем, что он умер и никогда уже не придет. Но нет… Она все ждет и ждет — все ловит и ловит новые вещи у реки, смотря в пустынные дали. И стоило ей вновь засмотреться в них, как вдруг ее сачок что-то поймал. Она вытягивает сеть и оказывается, что в нее попалась книга! Вот так сокровище…! Только вот… Она вся в черной жиже и еле раскрывает свои заляпанные страницы. Но не беда… Она хотя бы не полностью растворилась как многие другие книги и журналы. Так что уже хорошо. Есть шанс на восстановление. Она спрятала книгу в сумку, сложила свой сачок и с чувством хорошей добытчицы направилась в следующее место в ее списке — в магазин. Магазинов в городе было всего два, оба находились на соседней улице от площади. Один мелкий оружейник, торгующий как несложно догадаться оружием и немного припасами. Другой торговец крупнее. Гораздо крупнее…! Разницу между этими двумя можно увидеть буквально на глаз — в их лачугах. У первого это ларек с креслом и небольшим складом за ним, у второго целый заброшенный супермаркет с охраной. Ей нужен второй, ведь то, что она ищет, не купишь у оружейника… Она подходит к огромному супермаркету и стучит в стеклянные двери центрального входа. Их ей открывают два здоровых охранника. -Двери, некогда открываемые электричеством, теперь открываются банально — людьми. Впрочем… Это даже к лучшему. Так, всегда входя в твой магазин, я чувствую себя королевой, — с легкой иронией обратилась она к торговцу, который разлегся на кассе. -О, какие люди…! Торговец слез с кассы и облокотился на одну руку. -Ты принесла, что я просил? -Да. Держи. Она выложила на стол несколько патронов 7,62×39. -О-о-о, да-а-а! Какое сокровище…! Эти патроны всегда были сродни золоту, а сейчас… Где ты сумела их отыскать?! -У меня свои секреты. -Ха-ха! Секреты?! Ну хорошо… Надеюсь, ты все хоть это легально достала, а не как этот ебаный оружейник! Ты ведь знаешь… Мне тут паленый товар не нужен. -Он не паленый. Я честно заработала. -Вот в это мне и не вериться больше всего. -Почему? -Да как такая худощавая девка, как ты, может заработать на такие патроны? -А тебе не приходило в голову, что эта «девка» сутками напролет пашет, как чёртова лошадь. -Кого ты пытаешься обмануть, милочка? Столько предметов мне не приносят накаченные мужики после смены в патруле, а тут слепая, дряхлая и полумертвая девка! Воруешь же… Признай. -Я не ворую. И я не слепая. И твои мужики просто крупные лентяи. Не больше. -Ха! В скромности тебе не откажешь…! -Тебе тоже. -А скажи: откуда столько трудолюбия? Раньше была… Кем ты там была? Учителем по биологии? -Я была ведущим биологом «FМ». -По мне так одно и то же. Не важно! Вот как из биолога превратиться в величайшего чернорабочего?! -Упорно трудиться…?! — сказала она с таким непреклонным сарказмом, что, пожалуй, даже самый лютый циник бы обиделся. -Ха! Все-то у тебя просто… -А как иначе?! Слушай… Я не хочу обсуждать с тобой принцип моей работы. Давай лучше обсудим ее результат. -Результат…? -Посмотри, что я тебе еще принесла. Она достала из сумки маленький пакетик с пятью старыми смартфонами. -…Это что?! Это… -Да. -А их-то где ты достала?! — заорал со злобой удивленный торговец, схватившись за голову, — это смартфоны двадцать третьего или двадцать пятого века! Где достала?! Черт…! Одни аккумуляторы в них чего стоят… Вот это я понимаю смартфоны не то, что у нас! Одно стекло, которое работает по WI-FI. Торговец презрительно повернул голову в ее сторону. -Ну и что ты за них хочешь?! -Краски. -…Чего? Давай повторю. За дорогущую реликвию из прошлого ты требуешь обычные краски. -Не обычные, а самые лучшие. Чтобы было довоенное качество. И к ним еще добавь кисточки с палитрой. -С палитрой…? Она тяжело вздохнула и потерла глаза. -Это такая штука, в которой смешивают краски. -А-а-а…! Ну, где-то такая штука завалялась у меня вместе с кисточками. Что до красок… Торговец посмотрел на нее исподлобья. -Так уж и быть. Добудем мы тебе краски. Попрошу у Билла с завода сделать. -Спасибо… — прошептала она. -Оплата вперед. Она положила все смартфоны на стол и стала сразу же доставать кое-что еще из сумки. -Слушай, и еще кое-что… -Ну что еще-то?! -Вот. Она протянула промокшую в грязи книгу. -Приведи ее в порядок. Как всегда. -Без проблем. Отправлю в сушилку. Оплата? -Вечером занесу. -Вечером занесешь?! Вот давай вечером я тебе это все и сделаю. -Мне нужно сделать все сегодня. Обещаю, к вечеру принесу всю оплату! Ты же меня знаешь… Торговец облокотился на локти и стал пристально смотреть на нее. -…Я-то тебя знаю. Хорошо! Вечером принесешь в полтора раза больше, чем обычно. -Ладно… — тяжело вздохнула она, сжав кулаки и преодолев желание оспорить наглость торговца. -Вот и отлично! Вечером будет готова твоя краска и причиндалы к ней. Ну и книгу я твою высушу. Еще что-нибудь? -Нет. Она направилась стремительным шагом к выходу, и сама распахнула двери, ведь сонные громилы даже не успели подстроиться под ее шаг и открыть ей дверь. -Вечером…! — крикнул продавец захлопывающемся дверям. Она вышла из магазина и так же стремительно направилась на главную площадь города, где сегодня было почему-то шумно. Вскоре всякие вопросы по поводу шума у нее отпали, ведь на деревянных ящиках посередине площади красовался ее знакомый, зазывая к себе зевак. -Эй, люди! Кто хочет покопаться по старым руинам?! — кричал он. — Все как всегда: объединяемся в небольшую группу и идем на раскопки! Ха-ха-ха! -А куда на сей раз идем…? — поинтересовался один из зевак. -Туда! — крикнул оратор, указывая пальцем на развалившееся пополам двенадцатиэтажное здание. Толпа неловко стала потихоньку расходиться… Ведь обычно такие вылазки означали, что они стадом будут идти за оратором и будут служить ему и его приближенной компашке в качестве мулов — таскать все найденное добро. Но теперь… Теперь вылазка представляла собой труд… Да и еще тяжелый и опасный труд! Так что толпа, словно обиженные дети стала расползаться по площади, пока посередине не осталась только она. -О-о! Марина! -Здравствуй, Кевин. Что на сей раз задумали? -О-о-о… Чтобы мы ни задумали на сей раз мы не сможем тебя взять, малыш… -Это с чего?! -Ну, на сей раз ты не справишься. -Ты брал меня на многие вылазки. И со всеми трудностями я справлялась. Так в чем сейчас проблема? -В том здании. -Что в нем? -Там нужна недюжинная сила. -Она у меня в достатке. Толпа мужиков сзади Кевина неистово заржала. -Тихо! Что ж. Зная тебя и твои навыки… Ладно. Может, ты нам и пригодишься. -…А если нет, то хотя бы на зрелище посмотрим, — прошептал один из мужиков сзади. Кевин ударил его локтем в бок. -Пошли! Объясню план по дороге. Кевин слез с ящиков и повел даму к разрушенному зданию. За ними следом направилась бригада Кевина в размере четырех худощавых мужиков. -Это здание… — продолжил Кевин. — Было разрушено во время «Массовой истерии» группировкой «Последняя ночь». Помнишь такую? Которая еще распространилась по всему нашему континенту. -Ты про тех офисных червей, которые пошли грабить и убивать высший чинов общества? -Ха-ха! Не такие уж они и черви. -С чего ты это взял? -Ну, во-первых, я когда-то был тоже офисным работником. А по мне скажешь?! -Нет. -Во-о-о-от… А во-вторых, разве черви могут сотворить это?! Кевин распахнул свои руки, указывая на разрушенное пополам здание, у подножья которого они стояли. -Это сделали они…? -Да… Это была их первая крупная выходка. Дело в том, что в этом здании собирались крупные шишки компании, чтобы провести свою эвакуацию. Но… «Последняя ночь» не дала им это сделать. -Как они это сделали? -Понадобилось всего три человека: химик, сантехник и хакер. Химик сделал три самодельных бомбы, а сантехник установил их этажом ниже. Плюс он еще пустил газ в их кабинете. -Куда глядела охрана? -Охранники состояли в «Последней ночи», а система безопасности была отключена хакером. Так что все карты были против наших бизнесменов. И вот… В час икс. Бабах! И нет середины здания. -…Ого. Но скажи, а нам-то что тут нужно? Кевин дал ей бинокль. -Видишь, в той правой части здания на самом последнем этаже… -Коробки? — прервала она Кевина. -…Да. Они. -Ты думаешь… -В них есть что-то ценное, — прервал уже Кевин ее. — В тот день в их кабинет привезли три здоровенных ящика с припасами! Не думала же ты, что они с пустыми руками хотели эвакуироваться?! Ха! Как бы не так… В этих ящиках припасов столько, что хватит на всю жизнь… -Прям таки на всю…? -Ну, на нашу с тобой точно. -Хм… Так вот почему «Последняя ночь» это сделала. -И в эту очередь тоже. -А почему они не забрали припасы? -Копы. Они приехали моментально и «Последняя ночь» не успела перевести припасы. Зато теперь мы успеем. -Как ты предлагаешь это сделать? -Все входы в правую сторону здания завалены, так что путь на ту сторону только один — прыгать. -Прыгать?! Ты уверен, что другого пути нет?! -Мы уже каждый угол тут осмотрели. Выход только такой. -Может можно построить переправу? -Пытались. Построили длинный мост из дерева, но когда один из наших пытался перелезть, он сорвался. -Может быть, у нас есть крюк-кошка или гарпун?! -Увы… У нас только вот этот перевозчик. Кевин показал ей маленький инструмент, которые использовали строители для переправ разных объектов. -Ну что же… Она прищурилась на высокое здание. -Если что ты можешь передумать. -…Вперед. Вся группа направилась в здание прямиком на его вершину. Чем выше они поднимались, тем больше ей казалось, что здание сейчас рухнет — настолько вся бетонная конструкция выглядела ненадежно… Но, несмотря на страх, она все поднималась и поднималась пока, наконец, не добралась до вершины обрыва. -Видишь? Вон наша цель! — продолжил Кевин, указывая на другую сторону. — Мы подцепим перевозчик с этой стороны. Твоя задача будет подцепить его с другой стороны. -То есть мне еще и прыгать с балластом в виде веревки. Отлично. -Не обязательно. Мы кинем его тебе, когда будешь на другой стороне. -Хм… Она присела на край, чтобы оценить обстановку. Внизу ее поджидали острые развалины, а до цели прыгать семь метров. Не меньше… -О чем задумалась? -Есть возможность подкинуть меня на крышу? Просто если я буду прыгать с этого этажа, я допрыгну максимум до седьмого этажа и то головой об тот острый косяк. -Дай посмотреть… Ребята, есть у нас тут выход на крышу?! -Тут есть узкая дырка в потолке! — закричал один из тощих, указывая пальцев вверх. -Хм… Иди сюда, Марин, — позвал Кевин, смотря в проем в потолке. — Ты пролезешь? -Сполна. Подсади меня. И не вздумай смотреть под юбку! -Кончено! Как вы могли подумать?! Ха-ха! Она встала ему на руки, и он одним движением поднял ее наверх, почему-то хихикая. Через секунду она уже была на крыше здания. Она встает с колен, отряхивается и на миг ловит взглядом вид мертвого города. Этот вид удивляет ее. Ведь некогда действующий индустриальный город теперь лежит в тени того, что его и прославило — завода. Еще, казалось бы, вчера во всех этих домах горел свет, теперь же в их окнах видны лишь темные призраки, отпечатавшиеся навеки в стекле… Она замерла на несколько минут, смотря на серую панораму города. Она любовалась со страхом в глазах, пока снизу не послышался голос. -Ты там долго еще? -А?! Что? -Ты долго еще?! -Все-все! Дайте минуту. Она подошла к краю обрыва, и пол под ней затрепетал, будто предостерегая… Но она, не слыша предупреждение, сжала свои руки в кулаки, попрыгала на одном месте для уверенности и подошла к другому краю крыши для разгона. Она занимает позу для спринта, дыхание ее неистово усиливается, а руки с ногами начинают дергаться в истерике. И рывок! Она разгоняется, и в последнюю секунду ее ноги встают дыбом от страха, и она в скольжении докатывается до края. Вцепившись ногтями в бетон, она забирается назад, а вниз падают лишь маленькие камни. — «Я не смогу!» — подумала она. — «Соберись! В школьные годы мы прыгали гораздо больше! Тут просто невозможно не допрыгнуть! Главное это только… Прыгнуть». Она, отдышавшись, вновь встает на ту же позицию. Встает в позу низкого старта… И три. Два… Один! Она разгоняется что есть мочи и прямо на краю прыгает прямиков в бездну. Одна секунда для прыжка, одна секунда для полета и доля секунды для приземления. Очень болезненного приземления. Она всем телом с большой скоростью упала на край бетонного пола, вцепившись в железную арматуру, торчавшую из-под пола. Теперь пара сломанных ребер у нее точно есть, но несмотря на переломанные кости, она ползет на ту сторону… Еще мгновенье. Еще чуть-чуть…! Да! -Она это сделала! — заорала вся компания на том краю. -Марина, ты жива?! Она показывает палец вверх, лежа на бетонном полу. -Отлично! Тогда приготовься ловить инструмент! Один из бригады взял перевозчик и подошел к стене. Инструмент перевозчик выглядел как большой овальный футляр, у которого по обеим сторонам торчали острые колья для пробития препятствий и впоследствии использования их в качестве опорных точек для перевозки груза с одного края на другой. Для перевозки самого груза у перевозчика посередине была установлена маленькая клешня захвата. -Запускаю! Из перевозчика вылетает острое копье и пробивает стенку, а затем оно якорем закрепляется по другую сторону стены. -Давай сюда. Один из бригады отдает перевозчик Кевину и он, словно размахивая лассо, кидает инструмент на ту сторону. -Закрепи его над теми тремя ящиками! Мать умирающе встает, подбирает инструмент, идет к стенке, встает выше ящиков и проводит точно такую же процедуру с перевозчиком, как и на той стороне. -Да! Отлично! Все отдыхай! Дальше мы сами! Она падает в пыльный угол, держась за ребра, а четыре мужика перебираются по тросу на ту сторону и оперативно ставят все ящики в один ряд по линии троса. На другой стороне Кевин начинает управлять перевозчиком. Маленький овальный футлярчик движется по тросу и замирает около одного из ящиков. Через две секунды он втыкает в него намертво свою клешню захвата и начинает медленно переправлять груз через бездну. Так на ту сторону были переправлены все ящики с бригадой, а мать все это время пролежала в углу, борясь со своим тяжелым дыханием. -Марина! Давай переправляйся! Она подняла голову, посмотрела на Кевина, который ей махал на другой стороне, затем с дрожащими ногами еле встала и схватилась за маленький овал с клешней. Он переправил ее на ту сторону, где уже ждала радостная бригада. -Черт! Да тут столько богатства! Противогазы новейшего образца и фильтры к ним! А еще еда! Сколько еды! -Ха-ха-ха! Да, братва! Разделим все на пятерых и заживем в богатстве! -На шестерых, — промолвила она за спиной у Кевина и орущей толпы. Кевин медленно обернулся… -…Ты хотел сказать на шестерых. -Ах, да… Об этом… Кевин начал медленно отходить к толпе и плавно отводить одну руку за спину… -Забыл тебе кое-что сказать. Он легонько вытаскивает из-за спины пистолет и медленно наводит его на нее. -Ты в контракт не входишь. Кевин медленно нажимает на курок. -Стой. Успокойся, — промолвила со спокойствием мать, прикрываясь одной рукой, будто пытаясь тем самым закрыться от пистолетного дула. -Зачем тебе меня убивать? Я тебе ничего не сделаю. Попросту не смогу, — говорит она спокойно и прямолинейно, не выдавая свой страх. — Я ведь даже не знаю где ты живешь… Я не смогу отомстить, да и мне не за чем. Просто. Отпусти. Я уйду. И мы обо всем забудем. Честность матери покорило Кевина, и он с осторожностью опустил пушку. -Ха! Ха-ха-ха! А ведь действительно! Ты мне ничего не сделаешь… — усмехнулся Кевин, посмотрев в белейшие глаза матери. — Что ж. Иди! А хотя знаешь… Постой. Мать уже стала разворачиваться и уходить, но услышав его последнее слово, замерла в ужасном ожидании. -Дай мне пакет, — обратился Кевин одному из бригады. Тот, покопавшись у себя в карманах, протянул ему черный пакет. Кевин открыл один из деревянных ящиков и стал сгребать туда фильтры и еду. -На! Он кинул ей пакет на пол, словно кинул подачку собаке. -Я тут подумал… Ведь ты очень во многом мне помогла. Бери. Пока я щедрый. Мне этого богатства ой как хватит. Она наклонилась и взяла пакет, но скорее не из-за нужды, а из-за страха. Ведь пистолет все еще был у Кевина в руках. -Беги и вспоминай меня добрым словом, Марин! Хорошего дня… Она, еле сдерживая свои ноги от бега, быстро спускается по лестнице, выходит из дома и моментально скрывается среди однообразных улочек призрачных многоэтажек. И только она стала уставать, как сзади ее догнало эхо четырех выстрелом. Ровно четырех… В этот момент у нее будто открылось второе дыхание и она, схватившись по сильней за свои ребра, побежала, не оглядываясь, назад к продавцу. Она забегает в магазин, снеся двери со своего пути. Двое громил в недоумении глядят на нее, словно сильно испуганные и удивленные дети. -Ты что так рано?! Вроде только час прошел. -Работу быстро выполнила. Вот решила у тебя тут свой заказ подождать. -Чего?! С каких пор ты тут свои заказы ожидаешь?! -Вот с этих самых. Мама, несмотря на возмущенный тон торговца, стала шастать по магазину в поисках стула и вскоре средь запылившегося хлама она нашла один. Она уселась на него и, пытаясь скрыть страх и физическую боль, перекрестила руки и ноги. Торговец подошел к ней и, встав в возмущенную позу, начал пристально смотреть на нее. Она, в свою очередь, показательно посмотрела на него в ответ, отвернулась и стала смотреть в развалившийся потолок, не замечая торговца. Он злобно фыркнул и пошел гулять между стеллажей с товаром: подойдет к одному и рассмотрит его внимательно, подойдет ко второму и сделает точно так же… Потом, увидев, что с ее стороны никакой реакции нет, он обиженный и возмущенный пошел за свою кассу. Там достал какой-то журнал и стал читать его, максимально громко перелистывая страницы. Листнет одну страницу и мельком посмотрит на нее, листнет еще одну — опять посмотрит, листнет — посмотрит, листнет — посмотрит. Реакции нет… -А-а-а-а! Да, черт бы тебя побрал! -Что такое? -Ничего! Глаза ты мне мозолишь своей тушкой в моем магазине! -А ты сделай мой заказ — я уйду. -Ах ты! Сука…! Торговец развернулся, пошел в кладовое помещение и вернулся с пальто. -Жди тут! -Что я и делаю. Торговец, бубня злобно себе под нос, подошел к своим громилам. -Приглядывайте за ней, — прошептал он им, уходя прочь из магазина. Охранники приняли за жизненный долг выполнение этого приказа и незамедлительно пошли его исполнять. Они с серьезным видом и грозной походкой подошли к ней и встали по обе стороны от нее. -Полегче капуцины, а то ведь я и от страха описаться могу. И, думаю, вам обоим не захочется, потом это убирать. Громилы посмотрели друг на друга, будто спрашивая взглядом: «Что такое капуцин…?» и, не получив ответа друг от друга, стали медленно и неловко расходиться по стеллажам. Подойдут к одному стеллажу с «полезным» хламом, подойдут к другому… И при этом каждый рассмотрят с достоверностью — словно в музее. Они, сложив по-умному руки, рассмотрят очень-очень-очень внимательно какой-то интересный предмет, похмыкают и помыкают перед ним, а потом отойдут к другому стеллажу. И так круг за кругом — стеллаж за стеллажом. Ей это зрелище даже на пользу… Ведь тихое натуженное хмыканье сзади смешит ее и позволяет отвлечься от поломанных ребер. Вскоре шорох сзади нее стих, и ей пришлось искать новые способы отвлечься. Ими оказались хорошие мысли: о дочери, о муже, о будущем… Она погрузила свой взгляд в прозрачные двери магазина и ушла в эти мысли, полностью выключив мир вокруг себя. И чем дольше она смотрела на двери, тем больше мир вокруг нее становился темнее. И это… Не метафора. Действительно мир вокруг стал темнеть, и она не понимала почему. Не хотела понимать… -Забирай…! — заорал под ухом, внезапно появившийся торговец. -Что?! Как ты…? -Черный вход. -А почему не…? Люблю сюрпризы блять! Какая тебе разница?! Вот твои краски. Иди на кассу и подожди. Сейчас дам кисточки с… С этой фигней. Мать поднялась со стула и радостно устремилась на кассу. Через пару секунд появился торговец и положил на стол хорошие кисточки с пластмассовой палитрой. -Отлично! Как ты все это быстро сделал… Ты и раньше так мог? -Да… -А почему не делал? -…Не просили! И не мозолили глаза! -…Понятно. А где книга? -Оплата. Она положила на стол два фильтра от противогаза. -Отлично. Вот твоя книга. Высушили, как смогли… -Сойдет. Мать стала медленно складывать все купленное, а торговец сложил недовольно руки и стал пытаться сверлить ее взглядом, максимально выпячивая свой глаз через противогаз, словно орел. -…Что малолетке своей все тащишь? — цапнул торговец, осознав, что взгляд его все же не видят. -…Дочери. Да. Ей. Она спрятала все купленное в сумку и стала уходить, но торговец произнес ей вслед: -Не понимаю, что ты с ней возишься…! Утопила бы давно и все. И тут… Она встала на месте как вкопанная. В ее глазах появился натуральный огонь, а руки сами сжались в кулаки. Она медленно, сдерживая свой гнев, обернулась и подошла в упор к торговцу. -Послушай… — сквозь скрежет зубов произнесла она. — Если ты можешь просто утопить свои проблемы, то валяй. Только не забудь и себя вместе с ними на дно пустить. Думаю, гнилая река будет хорошим местом для тебя. Ведь гниль-то гниль и заслуживает. Торговец должен был закричать в ответ что-то унизительное, но вместо этого… Он просто спокойно облокотился на кассу и со спокойной наглостью произнес: -Какая у тебя стадия? -…Ч-ч-чего?! -У тебя третья — запущенная, да? Да. Видно же… Мать стала медленно спиной, сдерживая злобу в кулаках, уходить от него. -У тебя что там: близорукость — дальнозоркость? Или вообще то и то? У меня лично вот близорукость. Ни хрена ничего не вижу вдали… Мать не отвечала, и он продолжал монолог, стуча мерзко зубами. -Че ты из себя святошу строишь…? Всех за грязь считаешь, кроме себя… Думаешь, лучше нас?! Да ты ни хера не стоишь! Ты уже завтра или послезавтра сдохнешь!!! Так что ты выпендриваешься?! Тебе на вид осталось пара дней, но нет! Мы будем вести себя так, будто наши поступки чего-то стоят…! -…Иди на хер! — твердо и смачно прошептала мать, с дрожащими от злобы кулаками. И прежде чем торговец успел сказать свое пресловутое оскорбление в ответ, мать уже хлопнула дерзко стеклянными дверьми, оставив на них пару огромных трещин. -Уверена?! Я-то уйду на хер! — кричал он в ответ закрытым дверям. — Но, думаю, твоя мелкая дочка не захочет подыхать с голоду!!! Ты где тупая сука припасы брать-то будешь?! Мать скрылась в переулках темного города. -Мразь! Чтоб тебя! — кричит она на темные стены переулков. — Да если бы ты не был мне нужен в дальнейшем, я бы тебя прямо там превратила в кучу поноса, кем ты и являешься. Паршивый! Гадкий! Самодовольный!!! Урод…!!! Вокруг нее бродили люди, которые изумленно смотрели на ее представление гнева. Она прекратила кричать на голые стены и размахивать в ярости кулаками, но сделала она это вовсе не из-за людей… Нет. На людей ей было наплевать. Зеваки вечно норовят посмотреть на какой-нибудь скандал… Так что их мнение она не воспринимала. Она перестала разрывать воздух гневными криками из-за резкой, словно внезапный выстрел, боли в груди. Стало невыносимо тяжело дышать, и она схватилась за колени в попытках выровнять дыхание. Было такое ощущение, будто ее легкие заполнились грязной кровью, которая не давала дышать. -…Нет. Этого не может быть. Только не это… Не сейчас. Не сегодня! Она схватилась за живот и стала ужасно громко кашлять. Один из зевак заметил это и, словно заметив какое-то правонарушение, убежал в неизвестном направлении. -Чертова… Крыса… — прошептала с болью мать, увидев убегавшего от нее вдаль прохожего. — Нет-нет-нет. Надо… Торопиться… Она, упав всем телом на стены, стала ползти к своему дому. Голова ее стала раскалываться в агонии, к глазам стала подбираться темная пелена, ноги стали трястись от усталости, а руки прекратили слушаться, но, несмотря на все это, она шла. -Я иду любимая. Слышишь?! Я иду… И любимая услышала. Дочка, в сотый раз безнадежно вытиравшая пыль в доме, пытаясь тем самым порадовать маму, услышала снаружи грохот. Обычно там была мертвая тишина, но на сей раз люди почему-то зашевелись… И она бы не стала обращать на это внимание — как всегда бы заглушила свое любопытство, но не на сей раз… На сей раз у нее буйно заиграло злобное предчувствие, и она не смогла себя сдержать. Она обулась в свои черные ботинки и вышла на улицу. На улицах стоял тихий гул — небольшая группа людей окружила детскую площадку. Девочка, преодолев свой страх, все же решилась одним глазом посмотреть, что там происходит. Она, словно пугливый зайчик, подбегает к толпе и с ловкостью пробирается к центру события… В дали лежит женщина в сером сарафане и с зеленной сумкой, которая схватилась за свой живот. Девочке хватило мгновенья, чтобы понять, кто лежит перед ней. -Мама…? -Прости меня… — приподняв голову, сказала мама. -Так граждане расходимся! Нечем тут любоваться обычная процедура, — разорвали гул толпы, охранники, которые словно тени появились из-за спины умирающей матери. — Расходитесь. Очередной труп. Нечего смотреть. Охранники схватили мать за руки и поволоки по земле, оставляя грязный след за ней. -Стойте! — прокричала, разрывая связки, девочка из толпы. — Это моя мама! Она ринулась к матери и вцепилась мертвой хваткой в ее подгрудки. -Отдайте! Куда вы ее несете?! -Девочка! Отстать от трупа! Его надо похоронить! -Не отдам! Один из охранников приостановился и с размаху ударил девочке ладонью по лицу. Боль от удара была невыносимо жгучая, но она продержалась. -Отдайте ее мне! Я сама! Сама все сделаю! Только не туда!!! -Я сказал, отвали!!! Охранник ударил еще раз, но на сей раз уже кулаком. Девочка слезла с матери, спустив с неё зеленную сумку, и рухнула на землю. Ее голова расплывается в боли, и глаза погружаются во тьму — ее сознание уходит от нее, но она ползет по земле, пытаясь догнать охранников. Но ничего не выходит… Они доносят ее до какой-то большой ямы и кидают туда, а дочка только и может, как жалостливо скулить горькое: «Нет!», протягивая свою руку в сторону ямы, будто пытаясь вытянуть свою мать оттуда. Но все… Увы… Без толку… Сарафанчик с фиалками пропадает в этой темной яме, охранники отряхивают руки с довольным видом и с чувством выполненного долга, а город охватывает одинокий и скорбящий детский плачь.