Мне так нравится твой токсичный цвет глаз, 3

janemaker автор
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Видеоблогеры, Faya (кроссовер)

Рейтинг:
R
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: ER Домашнее насилие Насилие над детьми Психологическое насилие Смерть основных персонажей Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
и волос, и губ, и кожи.

×××

Она терпит его. Терпит его удары, терпит сигаретный дым, на который у нее аллергия, терпит многочисленные изнасилования, терпит его романы на стороне, терпит ожоги и гематомы на своем теле, терпит то, что он избивает её сына. Потому что она любит его, любит каждой частичкой своего сердца, даже когда он её бьет или насилует. И она уже просто не надеется на их хорошее будущее.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
10 января 2020, 19:33
Я стояла рядом с тобой на балконе в одном нижнем белье, которое почти не прикрывало моего тела, а ты стоял рядом. Из твоего рта вываливались кубы сигаретного дыма, а табак на сигарете начинал заканчиваться. Я стояла рядом, вдыхая вместе с тобой табачный дым, пытаясь сдерживать свое чихание и кашель - симптомы моей аллергии, которые ты ненавидел. Ты делал всё, чтобы мне было больно и плохо, но всегда говорил, что любишь меня и оберегаешь. Тебе было все равно, что на улице снегопад и середина января, а я стою в одном легком нижнем белье. Тебе было все равно, если я заболею, но ты все равно говорил, что оберегаешь меня. Мы встретились семь лет назад, когда мне еще было девятнадцать, это был декабрь и приехала к тебе из Москвы в Петербург для того, чтобы снять совместное видео. Тогда ты был таким милым, в твоих глазах не было того холода, который есть сейчас, тогда ты меня правда оберегал и любил. В ту ночь мне приснился кошмар и я, как маленькая девочка, пришла к тебе. Ты гладил меня по шатенчастой макушке и говорил, что не позволишь никакому кошмару обидеть меня, хоть мы и были знакомы меньше недели. Ты сдержал свое обещание - никакой кошмар меня за все семь лет не обидел, вот только ты сам стал моим самым главным кошмаром. Кошмаром, который бьет меня каждый день, кошмаром, которому на меня наплевать, кошмаром, который на публике строит из нас идеальную ангельскую пару, а дома может избить в порыве злости. Мне было двадцать, когда ты впервые меня ударил. Ты сказал, что я сделала то, что делают только шлюхи, и за это получила хорошую пощечину, от которой моя щека воспламенилась ярким пламенем. Я всего лишь накрасила губы красной помадой для фотографии. Шлюха, что-б ты сдохла, блядина, я бы тебя избил, мразь, сдохни, вместо «будь здорова», лявра, закрой свой поганный рот, тупая шалава. Каждый день, каждый, мать его, день я слышу это по несколько раз, каждый раз когда я говорю что-то не так, ты бьешь меня по щеке. Когда я делаю что-то не так, ты берешь лезвие и глубоко проводишь по моему запястью. Каждый раз, когда я надеваю юбку на хоть один сантиметр выше колена, ты можешь сломать мне нос. Когда я просто плачу, ты можешь тушить об меня бычки. У меня аллергия, а тебе посрать. Однажды я соврала тебе о том, что у меня начались месячные, чтобы у нас не было секса. Каждую ночь, когда дело доходило до секса, я была готова провалиться под землю из-за боли. Ты меня никогда не жалел и занимался со мной сексом только из-за своих потребностей, на меня же тебе всегда было все равно. Ты узнал, что я тебе вру и избил меня, а после изнасиловал. мне очень жаль, правда. я чувствую себя маленькой изнасилованной девочкой, хотя это сравнение не правильно. Это не выглядело как обычный наш секс, хоть и многим он не отличался от него. Но мне было больно, больно душевно, морально. Человек, которого я люблю, сделал мне больно, не так, как делал это раньше. Ты изнасиловал меня и избил. А если бы я была беременна? Однажды я сказала, что не выйду на улицу в этой стародавней юбке, за что ты ударил меня коленом в живот. У меня был выкидыш. Спасибо тебе, Максимочка, ты убил своего ребенка. Однажды я сказала, что беременна. Ты был рад, ты радовался и расцеловывал меня, все девять месяцев носил на руках. А потом у нас родился Вова. Ты избил меня сразу-же, когда наш ребенок заснул уже в своей комнате. Ты хотел дочь. А я хотела адекватного мужа. Ты насиловал меня каждый день на протяжении недели, а потом уехал в тур, за что я молилась всем Господам и менеджеру вашей с Яном, Ромой и Лёшей группе, который решил устроить тур именно сейчас. Я будто расцвела, начала выкладывать все больше фотографий с ярким макияжем, ходила в обычной, нормальной юбке на пару сантиметров выше колена, я посвещала все свое время ведению канала и нашему с тобой ребенку. Моему ребенку, потому что он тебе и даром не сдался, потому что ты не любил его и не хотел. Фая, а почему ты не говоришь ничего о Максе? Разве ты не скучаешь по нему? Нет. Ни капельки. Через месяц, после самого масштабного тура, ты приехал обратно в Санкт-Петербург и  я харкалась кровью, я блевала кровью, я, наверное, даже плакала кровью. Ты избил меня, сломал меня челюсть и руку. Ты шлюха поганная, блядина ебанная, чтоб ты сдохла. Запомни эту фразу, Максимочка, пожалуйста. Ты повез меня в больницу, поняв, что я готова прямо сейчас умереть от боли в челюсти и руке. Прошел год и я родила тебе Лизоньку. Ты был рад, ведь ты всегда мечтал о девочке. Ты баловал её и меня, носил нас на руках, а я лишь вытерала слезы на щеках Вовы, говоря мол «Папа тоже тебя любит». Ты никогда не видишь и не видел дальше своего носа, для тебя это какие-то глупости. Ты был в не себя от ярости, когда к нам заявилась социальная служба по защите детей из-за того, что Вова однажды пришел в садик с огромной гематомой на левом плече, но ты не показал своей ярости, придумав сказку, что он просто сам ударился. Максим Сергеевич, ну вы же понимаете, что такая гематома не может быть, если ребенок просто ударился? А потом ты избил и меня, и Вову. Ты не умел признавать своих ошибок и всё скидывал на других. Мне отвратно от этого. — Ты меня слышишь? - а я тебя уже давно не слышала. Я заразилась от тебя всем этим пофигизмом и уже даже не ощущала, когда ты тушишь об меня бычки. Совсем. Моя голова была опущена вниз и со стороны показалось бы, что я плачу. Но я перестала плакать еще тогда, когда поняла, что слезы - не выход. Я бы уже давно могла написать на тебя заявление за домашнее насилие, слава Богу за семь лет в России появился закон о домашнем насилии (прим. автора: по крайней мере я держу за это свои кулачки). Я чувствовала, как ты начинаешь беспокоиться обо мне, а после шепчешь «Фая, все хорошо?». Конечно, милый, все прекрасно, меня всего лишь избивает мой муж. Ты берешь меня на руки и садишь себе на колени, пытаешься успокоить меня, а после я вижу на твоих глазах капли слез и чувствую, как ты прижимаешь меня к своей груди, обнимая и целуя в макушку. Ты шлюха поганная, блядина ебанная, чтоб ты сдохла. Шлюха, что-б ты сдохла, блядина, я бы тебя избил, мразь, сдохни, вместо «будь здорова», лявра, закрой свой поганный рот, тупая шалава. чтоб ты сдохла. что-б ты сдохла, сдохни — Не умирай, Фаенька, пожалуйста, умоляю, живи, Фаенька, не умирай, - я слышу, как ты уже захлебываешься в своих слезах, ты прижимаешь меня к себе сильнее, а после несешь в комнату, пытаясь согреть и извиниться за все свои грехи. Но тебе даже года не хватит, чтобы это сделать, даже если ты будешь без прерывно просить прощения. А я не хочу жить, знаешь. Я хочу умереть, смотреть, как ты будешь плакать на моей могиле, оправдываясь перед следователем, который нашел моё последнее письмо, что ты меня правда не избивал. А ведь это уголовно наказуемо и ты это прекрасно знаешь, любимый. — Пожалуйста, не умирай, любимая, - ты уже даже не говорил, ты шептал, зарываясь в мои волосы носом, хныча, как маленький ребенок. Хныча, как маленький Вова, которого ты избил неделю назад, а тот всего лишь хотел отцовского внимания. Дрожащими руками я обняла тебя за плечи и прижалась носом к твоему плечу. — Я люблю тебя, милый. Каждый раз, когда ты тушишь об меня бычки, каждый раз, когда ты режешь меня лезвиями, каждый раз, когда ты даешь мне пощечину, я получаю оргазм. Бьет, значит любит Наверное, я придерживалась этого мнения. Ммм, классно романитизировать синдром жертвы, да? Для меня ты делал все не так, как для всех. Я видела как ты бил Вову, я видела, как ты ударил кота, который лез тебе под ноги, пытаясь выклянчать кусочек колбасы. Ты их не жалеешь. А меня да. Даже когда ты сломал мне челюсть одной пощечиной и руку, которую загибал, чтобы я не вырвалась во время секса, ты сделал это не специально, это получилось случайно, я знаю, любимый, ты не хотел. Ты просто немного фетишист. Тебе нравится смотреть на чужие мучения, тебе нравится смотреть на чужую кровь, которая разливается по бледному запястью, тебе нравится смотреть на мою кожу, которая покрылась следами ожогов от сигарет. Когда ты сломал мне нос, ты сам его обработал и поцеловал, назвав меня в шутку «Новой Шпагиной» (прим. автора: да простит меня Шпагина и ее фанаты, я не со зла), а после отвез в больницу. Когда ты сломал нос Вовы, ты ему ничего не обработал, оставив заплаканного мальчика чуть-ли не задыхаться, а сам ушел. А спустя час вернулась я, застав бедного мальчика с разбитым носом. Даже то, как ты разбивал нам носы, многое говорит: ты всего лишь неаккуратно дернулся, задев кулаком мой нос, а в волосы Вовы ты впился как гвоздь в древесину, и бил его об стену носом, пока не разбил ему и лоб. А ты ведь правда волновался за меня: ты запрещал мне носить короткие юбки, чтобы пьяные мужчины не изнасиловали меня, ты запрещал мне краситься, чтобы пьяные мужчины не изнасиловали меня, ты запрещал мне фотографироваться, чтобы сороко летние дрочеры не давили на мои фото. А я этого, как дура, не понимала. — Я тоже тебя люблю, феенька, - ты поцеловал меня и мы уснули вместе в обнимку, впервые за шесть лет. Больше ты меня не бил, не насиловал, ты разрешал мне всё-всё, но я все равно носила длинные юбки, не красилась и почти не делала фотографий, не снимала видео. Всю себя я отдавала семье. Ты, оказывается, правда умеешь любить. Три года в счастье семьи, три года просыпания в твоих горячих объятьях, три года твоей любви А потом на кладбище резко появилась могила Хакова Фатхия Леонидовна, 2000-2029. Мое тело нашли повешанное, ты плакал больше всех, ты ревел. Ты хороший актер. Правда. Я бы поставила тебе памятник, если бы была жива. Ты уже забыл, как заставлял меня встать на стул и надеть на голову петлю? Ты уже забыл, как заставлял меня выбить из под ног стул самой, на всякий случай, чтобы это было более похоже на самоубийство. Мне было плохо, не из-за того, что я верила в то, что мы счастливая семья, пока ты шатался по проституткам и бил меня, а из-за того, что я вообще тебе рассказала, что меня изнасиловали. Ведь жертве никогда не верят, жертва сама виновата, жертва сама справоцировала насильника. Ты прекрасный актер, Максимочка, жаль, что это никто никогда не узнает, а я буду каждый день приходить к тебе во снах, убивать тебя, ты будешь маленьким комком пыли, пока я буду на подобии пылесоса. Я буду убивать тебя каждый день во снах, пока у тебя не появится бессоница. У тебя начнутся галлюцинации. А потом ты зарежешься, написав в своей предсмертной записке о том, что ты делал со мной. А потом рядом с моей могилкой появится новая: Тарасенко Максим Сергеевич, 1999-2030
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: