В диапазоне между отчаянием и надеждой

Рома перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой, пытаясь закрыться от надоедливого уличного шума и тепла. Яркое весеннее солнце уже вовсю грело левую руку Фильченкова, и тот решил благоразумно отползти подальше от лучиков. К сожалению, не получилось. Недовольно что-то пробурчав, парень открыл глаза и тут же закрыл их снова, спасаясь от света. Доброе утро. С полным погромом на кухне, бычками на балконе, парой разбитых вещей и не менее разбитым состоянием из-за сбившегося режима. Невероятно доброе. Рома широко зевнул и рывком поднялся с кровати, не обращая внимания на холодный паркет под ногами. Схватил с кресла полотенце и направился в ванную. Чистя зубы, Фильченков в очередной раз «прогнал» в мыслях события прошлой ночи и в очередной раз пришел к выводу что это — ненормально. Мало того, что этот неадекватный просто-напросто вломился к нему домой как к себе на хату, так ещё разбил журнальный столик — который, между прочим, недешевый –, и выдавил москитную сетку. Сетку, кстати, может даже можно было бы починить. Рома сделал мысленную заметку об этом между заметкой «Дать пиздов Юлику» и «Убраться в доме». Выключив воду, парень вытер лицо и, по привычке взъерошив волосы, вышел из ванной, сразу же направившись на кухню. Масштаб ущерба оценить было несложно — следы песка на полу, разбитый столик, вытащенный бамбук из вазы, почти сломавшийся чайник и обесточенный холодильник с вытяжкой. Ну и, конечно, синяя кредитка, одиноко лежащая на диване. Теперь есть и официальный повод направиться к Онешко ради положенного возмездия. Рома вернёт карту, покричит немного, и сразу нервы в порядке. Достав розу из стакана, Фильченков отправляет ее в мусорку. Выливает старую воду из вазы, откуда пил Юлик, и наливает новую, возвращая бамбук на место. Протирает стеклянный кухонный стол. Немного повозившись все же втыкает удлинитель обратно в розетку, возвращая холодильнику питание. Проверять, ничего ли не протухло, Рома не стал — холодильник у них хорошо держит температуру даже если его обесточить на несколько часов. Парень взял в руки белый пульт и включил телевизор. Смотреть было откровенно говоря нечего: сейчас показывали новости, романтические дешёвые сериалы, а на его любимом канале с репортажами о внеземных цивилизациях и прочей мистике вообще шло что-то о геополитике. Не то, что бы Фильченков верил в возможность захвата Земли и все в таком духе, но слушать о том, что на самом деле пельмени лепили по образу Сатурна было забавно. Рома прекратил листать программу по второму кругу и поставил федеральный канал. Мужчина-корреспондент безэмоционально рассказывал о недавних происшествиях: «В одном из переулков Санкт-Петербурга обнаружили тело гражданина, ситуацию прокомментировали в пресс-службе местного ГУ МВД: Сегодняшней ночью в Мраморном переулке было обнаружено тело доцента кафедры генетики СПБГУ. По последним данным он погиб около 6 часов назад. По предварительным данным, преподаватель совершил суицид, оставив на месте происшествия черную розу. По факту произошедшего проводится проверка.» Новости сменились цветастой рекламой нового телефона, и Фильченков отвернулся от экрана. Маму сегодня можно не ждать рано — с таким завалом на работе она придет только глубокой ночью. Ну конечно, это просто самоубийство. Пятое за неделю с оставленной черной розой. «Флешмоб у суицидников? — Рома усмехнулся — Вряд ли». Раз даже он об этом задумался, то в полиции явно догадались раньше. Не идиоты же, в конце концов. Набрав в чайник воды, парень садится на диван и открывает ленту соцсети. Привет 05:57 Фильченков фыркнул и перешёл на страницу написавшего. По классике — имя фальшивое, никаких фотографий и намеков на настоящую личность

привет. какими судьбами?             11:06

Он не в сети. Почему «он», а не «она»? Потому что Роме так кажется, а интуиции он привык доверять. Немного полистав ленту, Фильченков отложил телефон и поднялся с дивана. Осматривая москитную сетку парень отметил что, на удивление, она не порвалась, только немного прогнулась внутрь. Осторожно вернув сетку обратно на окно, Рома забрал пакет с кухни и вернулся в коридор. Нужно было сходить в магазин и купить продуктов на вечер, а по дороге заодно и выкинуть мусор. Накинув пальто, Фильченков взял ключи и вышел в подъезд.

***

Щелк. Щелк. Щелк. На кончике зажигалки загорелось мягкое жёлтое пламя, и Юлик прикрыл его рукой от прохладного быстрого ветра, одновременно прикуривая. Сделав затяжку, Онешко глотнул какого-то недорогого пива, купленного в первом попавшемся магазине и пересчитал оставшиеся деньги. Тысяча. Негусто. Придется опять занимать у кого-нибудь. Покрутив на указательном пальце ключи от квартиры Ромы, парень перевел взгляд на медленно всплывающее из-за соседнего дома солнце. Поднялся на крышу Юлик как раз к утру, так почему бы и не полюбоваться? В Питере небо на восходе без облаков — редкость. Онешко опять ловит себя на мысли, что не знает, что делать со своей жизнью. Выиграет он пари у Алишера, а дальше? Пропить не вариант: от печени не останется и одного здорового кусочка в таком случае, а пересадка Юлику не подходит — редкая группа крови, совместимого донора найти почти невозможно. Отдать в приют — бессмысленно, в мировые добродетели парень тоже не стремился. Дети и животные обойдутся без его помощи. Купить результаты ЕГЭ может быть? Или сразу диплом? Юлик прекрасно оценивает свои возможности. Он, конечно, может начать нормально учиться, поступить и работать где-нибудь в офисе, осесть на одном месте и завести семью, но такая жизнь — не его. В четыре года Онешко слышал о том, какой он умный и одаренный. В десять лет ему рассказывали, что его ждёт хорошее будущее и великие свершения. В пятнадцать Юлик понял, что идёт по косой дорожке. И вот, ему восемнадцать. Где сейчас мальчик, которому обещали прекрасную жизнь? Правильно, нигде. На его месте хмурый парень курит и в одиночку пьет на промозглой питерской крыше, думая над тем, как бы не остаться жить на улице через год. Какая ирония. Вдохнув едкий сигаретный дым в последний раз, Юлик выкинул догоревший бычок и размял затёкшие ноги. Солнце уже поднялось, и теперь неприятно слепило глаза, оставляя за собой яркие круги. Онешко и не заметил, что сидит тут так долго. Достав телефон, Юлик открыл контакты и остановился взглядом на номере Студента. Студентов было много как среди знакомых парня, так и по их району вообще — дешёвое жилье и две станции метро так и притягивали бедных учащихся –, но за Русланом Тушенцовым это имя зацепилось ещё класса с девятого. Кажется, тогда он месяц ходил на пары в вуз вместо школы, поспорив на ящик пива. Руслан был одним из членов его компании, и, пожалуй, единственным выпускником прошлого года, с которым Онешко все ещё общался. Не потому что они были какие-то там очень хорошие друзья, вовсе нет. Юлику было удобно, что Тушенцов вечно на связи, с ним можно замутиться в не столь отдаленные места с симпатичными девушками и неплохой выпивкой, а так же достать через него дозу. На продажу, конечно же. Зачем же Руслану такое общение парень не знал. Да и плевать собственно. Их отношения все равно не выйдут за грань приятельско-деловых, и прекратятся сразу же, как Юлику станет невыгодна дружба с Тушенцовым. Онешко уже собирался было нажать на кнопку вызова. Позвонить Студенту и договориться сегодня отдохнуть было несложно, и Юлик даже был уверен, что тот не откажет, но что-то не было желания. Вздохнув, парень вернулся к контактам и начал листать номера вверх-вниз по экрану от скуки. Последним в списке оказался Рома. На самом деле номер Фильченкова Юлик получил случайно. Если, конечно, случайностью можно считать угаданный после кучи попыток пароль и звонок себе же на телефон. Недолго думая, Онешко тыкает на кнопку звонка и подносит трубку к уху. Голос автомата на линии оповещает о недоступности абонента. Ладно. Юлику не сложно перезвонить потом.

***

Чуть-чуть левее и ниже. И вспышку еще нужно включить, вдруг будет лучше. Выставив две картины к стене, Фильченков фотографирует обе. Недовольно цокает языком, и сравнивает снимок с реальностью. Фотография не может передать в полной мере красоту живописи, но для объявления на аукционе этого было вполне достаточно. В конце-концов покупатель все равно приедет посмотреть вживую, так что ничего страшного. Расставаться с картинами было не жаль. Загрузив на сайт продажи последнюю фотографию, Фильченков заполнил описание и, указав размеры полотна, нажал опубликовать. Теперь нужно только дождаться покупателя, а пока что можно и заняться делами. Например, приготовить ужин. Рома достал из раковины курицу и посмотрел сначала на нее, потом на кастрюлю, прикидывая сколько воды нужно на бульон. Казалось, будь у птицы голова, она бы оскорблено посмотрела на Фильченкова в ответ, но головы не было. Залив несчастную тушку водой, парень включил слабый огонь, закрыл кастрюлю крышкой, поставив таймер на час, и достал овощи. Не став придумывать ничего оригинального, Рома просто сделал салат из помидор и огурцов. В дверь постучали. Подскочив с дивана, Фильченков быстрым шагом направился в коридор и посмотрел в глазок входной двери. Женщина, стоявшая снаружи, заправила прядь длинных рыжих волос за ухо и стала что-то торопливо искать в сумке. Парень щелкнул сначала верхним, а затем и нижним замком, впуская ее домой:       — Привет, мам. Ужин на кухне. Женщина устало улыбнулась:       — Привет, привет. Хорошо. — она прошла в коридор и, достав из сумки небольшой бумажный пакет, отдала его Роме — Я купила зерновой кофе, твой любимый. Фильченков хотел было спросить, зачем, но промолчал. Мама явно хотела его порадовать, поэтому напоминать ей о том, что с деньгами у них не все в порядке чтобы покупать дорогие напитки и вещи, было бы некрасиво.       — Спасибо. — Рома запнулся на секунду, вспомнив про разбитый Юликом стол, и решил соврать, сделав самый виноватый вид. — Я случайно сломал журнальный столик.       — Ничего страшного. Фильченков почувствовал себя неуютно. Конечно, мама его никогда не ругала за разбитую вещь — ведь вещь можно было починить или купить новую –, но за любой поступок Рома постоянно чувствовал осуждающий шепот совести. Иногда постоянное накручивание себя приводило к последствиям. Пройдя на кухню, парень хотел было сесть за стол и подождать удобного момента начать разговор, но громкий звонок телефона отвлек его. На экране высветился незнакомый номер. Рома взглянул на последние цифры и вспомнил, что оператор ему сообщал о пропущенном звонке от этого человека. Тогда Фильченков не смог ответить из-за разряженного телефона, но сейчас звонили просто не вовремя, и парень сбросил вызов. Звонок на секунду затих, а затем позвонили ещё раз. С того же номера. Рома сбросил еще раз, а затем и еще. Звонивший начал изрядно раздражать Фильченкова, и парень решил все же взять трубку, но перед этим вышел на балкон. Не хотелось бы, чтобы разговор слышали посторонние, потому что слать звонившего Рома будет сейчас, наверное, не самыми лестными выражениями. В трубке раздался голос Юлика, и Фильченков понял что ни разу не удивился. Собственно, кто же еще мог названивать так назойливо, если номера Ромы ни у кого почти не было кроме мамы, папы и пары друзей, которые сейчас были в отъезде.       — Ромчан, даров. — Голос Онешко был слегка хриплым. Откашлявшись, Юлик продолжил, — Собирайся, жду снизу около падика через пять минут. Рома поперхнулся и прихерел. Никуда идти сейчас он не собирался, тем более с этим ненормальным. Как бы ни было сильно желание втащить ему хорошенько за испорченный сон, парень трезво оценивал свои возможности и возможности Онешко. В лучшем случае Фильченков промахнется — драться он не умел и не любил, но случай Юлика исключительный –, ну, а в худшем побьют его. И что-то Роме подсказывало, что худший вариант — его вариант, поэтому не выходить было бы логичнее всего:       — Иди нахер, а? Не пойду я никуда. На том конце недолго помолчали, а затем Юлик, судя по тону, улыбнулся:       — Суровый ты, конечно. Не хочешь выходить сам — поднимусь и вытащу, мне не сложно. Кажется, угроза была вполне реальной, но Фильченкову было все равно. В конце-концов у него были свои дела, да и с Юликом они даже не приятели. Знакомые, и не более, и такой интерес со стороны Онешко Роме был непонятен. Вдохнув поглубже, Рома твердо отчеканил:       — Послушай, Юлик. Я не понимаю, чего ты хочешь. — парень остановился, думая как бы сформулировать помягче, но потом решил сказать правду как есть — Я тебе никто, как и ты мне, так что отъебись, будь добр. В трубке послышались тихие гудки. Онешко отключился. Остаток фразы Рома сказал в никуда, стоя на балконе с телефоном в руках. Может, он переборщил? Нужно будет извиниться потом.

***

Юлик зло сжал и без того разбитый телефон в руках. Таяли его деньги, но раздражало не столько это, сколько подобное отношение к себе. Он старается по-хорошему, как-то пытается аккуратно сделать, не как совсем уж мразь, а в ответ посыл нахер. Приятно, ничего не скажешь. Недолго думая, Онешко набирает Тушенцова:       — Ты сегодня свободен? Руслан ему что-то отвечает, и Юлик недовольно морщиться:       — Ладно, тогда через час.