Want of a good man

      Квентин не мог сказать наверняка, который час ночи это был, однако за распахнутым окном виднелось бесчисленное море звёзд. Это выглядело прекрасно, но едва ли прекраснее молодого мужчины, спящего рядом с ним: тёплого, сильного и — по крайней мере, на данный момент — полностью принадлежащего ему.       Элиот. Верховный король Филлори и самый желанный альфа. Элиот, лежащий рядом с ним, Элиот, чьи невероятно длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, вызывая желание разбудить его поцелуем в глаза.       Внутри всё ещё пульсировал жар. Желание большего, неполное удовлетворение, хотя они занимались любовью уже несколько раз. Да, любовью, и никак иначе — несмотря на кажущуюся порочность происходящего.       Ощущалась тупая боль между ног, однако Квентин по-прежнему не мог ничего с собой поделать: он вновь хотел альфу, хотел почувствовать его твёрдость глубоко внутри. Ему был необходим его узел.       — Элиот, — прошептал он альфе в шею, вдыхая запах секса, пота и чего-то ещё, принадлежащего им обоим. — Элиот...       — Мм? — сонно пробормотал альфа, поморгав, раскрыл глаза — большие, тёмные, напоминающие небо за окном.       Во рту чувствовался лёгкий кисловатый привкус, но Квентину было всё равно — он жадно припал к его губам, перекинул одну ногу через бедро Элиота, прижавшись к нему. Член альфы уже начал крепнуть, настойчиво прижимаясь к бедру Квентина, возбуждая его. Он ощутил, что собственная плоть тоже затвердела. Смазка начала сочиться из заднего прохода, жаждущего проникновения.       Элиот перевернул его на спину, навалился сверху, удобно расположившись между раздвинутых ног Квентина.       — Элиот, — он застонал, когда альфа начал покрывать его шею горячими поцелуями и лёгкими укусами. Влажность между ног увеличилась. Он потянулся руками к голове Элиота. Пальцы запутались в волосах, когда жадный рот накрыл его сосок, набухший и умоляющий о стимуляции, заставляя его затвердеть. Полузадушенный стон сорвался с распухших от поцелуев губ Квентина, когда этот рот перешёл к другому соску, жадно всасывая и вылизывая его, словно желая съесть, посылая по телу вспышки удовольствия, концентрирующегося в паху.       — Ах! — выдохнул он, выгнувшись навстречу, — ах!       Ладонь Элиота обхватила его твёрдый член, и Квентин едва ли не зарыдал, желая большего. Нуждаясь в большем. Он шире раздвинул ноги, приглашающе вскинув бёдра и подаваясь в объятия Элиота. Наградой ему стал поцелуй, от которого голова пошла кругом. Чужие пальцы уверенно ткнулись в промежность, вжимаясь в истекающую смазкой дырочку, вталкиваясь внутрь в поисках заветного местечка и заставляя его вскрикнуть.       — Прекрати меня дразнить, — взмолился Квентин, непроизвольно сжимая пальцами волосы Элиота. — Я готов. Боже... Я полностью готов...       Элиот цапнул его зубами за затвердевший сосок, заставив ахнуть.       — Это решаю я, — мурлыкнул альфа, вводя ещё один палец в зад омеги, двигая ими. Мозолистым большим пальцем потёр чувствительную головку влажного члена Квентина, и от переизбытка ощущений тот содрогнулся всем телом.       — Пожалуйста, — умолял он, выгибая спину, до боли сжимая пальцы. Он был встречен громким стоном незамутнённого желания, когда рот Элиота в очередной раз накрыл его собственный, выпивая вскрики.       Элиот быстро нащупал подушку и подсунул её под бёдра Квентина, чуть приподняв его зад и оставляя его дырочку широко раскрытой, чтобы с силой ударить пальцами по простате омеги — набухшей, чувствительной и жадной до любой стимуляции. Он был встречен сладчайшим из криков. Резко брызнувшая смазка моментально покрыла ладонь.       — Чёрт, — простонал он, с замиранием сердца наблюдая, как молодой человек корчится под ним, с силой вцепившись пальцами ему в кожу головы. Мягко отстранив ладони омеги, он прижал их к изголовью кровати.       — Держи их там, — хрипло велел он. И добавил: — Если сможешь.       — Элиот... — заскулил Квентин, вцепившись в раму и нетерпеливо виляя бёдрами.       — Прекрасно, — простонал Элиот, раздвигая пальцы «ножницами», крутя и толкая их до тех пор, пока омега едва не зарыдал от неудовлетворения.       — Элиот! — взвыл Квентин. — Элиот, пожалуйста! Просто трахни меня!       Уговорить Элиота было не так уж трудно. Он снова поцеловал омегу, проглотив его отчаянный стон и убрав пальцы. Затем он распределил смазку по своему члену — твёрдому и пульсирующему, с только начинающим набухать узлом, жаждущему оказаться в омеге, умоляющем его об этом, омеге, чьи бёдра дрожали от желания.       Он просунул руки под ноги Квентина, приподнимая и раздвигая их — так, что омега почти согнулся пополам, — прежде чем медленно толкнуться в него. Он не встретил никакого сопротивления — напротив, зад Квентина словно затягивал его внутрь, «заглатывая» его член, отчаянно желая наполнения. Омега что-то бессвязно бормотал, стонал и хныкал от наслаждения, когда он проталкивался внутрь как можно медленнее, желая растянуть удовольствие. Когда он наконец погрузился в него до упора, Квентин издал долгий пронзительный стон, кончая — всё его тело при этом напряглось, член извергся, забрызгав спермой весь живот. В тот момент он сжал его в себе настолько сильно, что Элиоту пришлось до крови прикусить собственный язык, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас.       Затем он начал двигаться: поначалу медленно, восхищаясь тем, как Квентин извивался на его члене, как стонал и задыхался с каждым толчком, каждый раз двигая бедрами ему навстречу — даже когда фрикции заставляли его тело содрогаться.       — Элиот, — простонал Квентин, отчаянно стиснув пальцами спинку кровати. — Боже... Элиот. Элиот.       Элиот встал на четвереньки, меняя угол проникновения так, чтобы можно было трахать Квентина быстрыми, жёсткими толчками, которые заставляли их обоих кричать от напряжения. Их тела ритмично и более чем бесстыдно шлёпались друг о друга. То, как Квентин стонал каждый раз, когда он входил до упора, напоминало наркотик: ему хотелось слушать это вечно, хотелось быть сцепленным с омегой до тех пор, пока он не умрёт — если такое было бы возможно.       — Пожалуйста, — Квентин закричал, когда Элиот перешёл на глубокие, жёсткие толчки, — позволь мне... О боже... Позволь мне... — Его руки отчаянно сжались на кованой железной раме, костяшки пальцев побелели. Элиот сменил позу, его ладони накрыли ладони Квентина, когда он встал на колени, входя в омегу глубокими толчками, от которых юношу каждый раз подбрасывало на постели. Ноги Квентина инстинктивно обвились вокруг его талии, пятки впились в заднюю часть бёдер. Их пальцы переплелись, судорожно сжимаясь от наслаждения.        — Элиот! — завизжал Квентин, когда Элиот нашёл угол, который позволил бы ему попадать по простате каждый раз, когда он входил в его тело. Омега почти обезумел от удовольствия.       — Квентин! — простонал Элиот, вонзая зубы в шею омеги — желание укусить его там стало невыносимым. Он начал сбиваться с ритма: толчки становились всё более жёсткими и быстрыми, когда омега вцепился в него, забирая всё, что он мог отдать.       Их губы снова нашли друг друга, сливаясь в грязных поцелуях, имитировавших соединение их тел. Они вскрикивали, стонали и молили невесть о чём, тесно прижимаясь друг к другу. Каждый толчок срывал всё более громкий крик с распухших от поцелуев губ Квентина.       — Повяжи меня, — всхлипывал он в перерывах между поцелуями. — Элиот, о боже, Элиот, пожалуйста...       — Я оплодотворю тебя, — простонал Элиот, сам не понимая, как подобные слова пришли на язык. — Наполню тебя...       — Да! — вскрикнул Квентин, когда особенно сильный толчок заставил его поджать пальцы ног. — Да!       Кровать угрожающе скрипела под ними, её спинка колотилась о стену в такт толчкам Элиота. Его узел раздувался от желания как можно глубже проникнуть в восхитительного омегу, которого он смог заполучить.       — Я сейчас... — прохныкал Квентин. Его член, зажатый между из телами, подрагивал, — пожалуйста...       — Нет, — простонал Элиот, снова меняя скорость, делая резкие и быстрые толчки, вбиваясь в Квентина почти что с жестокостью. — На моём узле. Ты кончишь на моём узле.       — О, чёрт! — Квентин вскрикнул, закатывая глаза. — Повяжи меня, о боже, повяжи меня!       Это было слишком. Слишком хорошо. Элиот схватил Квентина за бёдра, рывком приподнял их и вонзился по самые яйца. Омега взвыл — всё его тело содрогнулось, когда узел Элиота начал набухать, сцепляя их. Выражение слепого экстаза на лице Квентина было невыносимо, — и Элиот зажмурился, запрокинув голову и взвыв от наслаждения, проталкивая узел поглубже в дырку, пытающуюся принять его, растянутую вокруг него. Квентин протяжно, громко простонал его имя, обмякая, извиваясь и корчась под альфой, теряясь в наслаждении обрушившегося на него оргазма.       Он, точно гигантская волна, накрыл их обоих, сметая все преграды и оставляя их, дрожащих всем телом, цепляться друг за друга в стихающих толчках.       Элиот уткнулся носом в потную шею Квентина, чувствуя, как дрожащие руки омеги гладят его вздымающуюся спину, пока их тела привыкали к ощущению сцепки.       Квентин что-то прошептал ему на ухо — что-то, что, скорее всего, было продиктовано воздействием течки и звучало очень похоже на «я люблю тебя».       Больше всего на свете Элиоту хотелось ответить ему тем же.