No good

      Заряженный и упертый       Из тьмы себя я подниму.       Бледный, прохладный, мертвый       Обратно спущусь во тьму.              И сдавленный свет ловить там       Буду, как я привык.       Тьма, я тобой пропитан.       Тьма, я тобой привит.              И свет, что тебя сменяет,       Бесшумно струясь с небес,       Бесстрастно меня сминает,       Как многотонный пресс.              Тьма, отвори мне двери!       Тьма, разреши зайду!       Я лишь хотел проверить,       Смогу ли я на свету.       Под ногами хрустит бетон, от многоэтажных когда-то зданий осталось пустынное поле. И звон. Вокруг все распахано, разобрано, сломано. Туман затек в самые мелкие щели, прилип к арматуре, как сладкая вата, и насвистывает мелодию боли у самого рта. Посреди тишины звучит словно гром.       Сгоревшая насквозь прочная твердь, но на неё невозможно смотреть. Вся изрезана и исчерчена продолговатыми кривыми, вместо инея на ней тлеет пепел.       А в тумане стоит жуткий зверь. В детстве можно было просто не открывать ему дверь, но теперь все двери сгорели и рассыпались пылью. Поэтому приходится стоять лицом к лицу с ночными кошмарами, поэтому приходится давать им отпор, замахиваясь кулаком, бить в самое сердце, а после стоять в крови и грязи.       Этот мир уничтожен дотла. Нет спасения даже у самого дна. Там, где вечная мгла тебя ждут миллионы голодных глаз. Полчища монстров, которые когда-то были людьми, а теперь охотятся за тобой, хотят изорвать твое тело в клочья и сожрать. Да, это не сюжеты сказок, здесь нет хорошего конца, а битвы не заканчиваются победой добра. Да и тяжело победить, когда боеспособных людей осталось всего шестьсот двадцать тысяч, против двух миллиардов тварей. А сколько людей они смогли ранить? Мы пускали все на самотек, зато теперь человечество явно проебалось по всем фронтам.       Прятаться больше негде. Леса сгорели, города сгорели и люди сгорели. Животные умерли, птицы тоже, осталось пару десятков растений на целый гектар. И то не съедобных. Но это для людей. Наш вид слаб, потому что не может есть всё подряд. А вот они…могут жрать нас.       Два миллиарда тварей.       Против самого сильного человека.       Звучит нелепо.       Сайтама понял насколько беспомощен, когда однажды вышел из дома и увидел войну вместо мира. Это были уже не просто нападения, а самая настоящая бойня. Зарево от взрывов можно было разглядеть на расстоянии нескольких миль, даже если ты слепой, а концентрация дыма в воздухе была настолько велика, что сажа оседала прямо на лёгких. Кашель звучал со всех сторон, словно похоронный марш, словно под его окнами собрали неизлечимо больных курильщиков. Он понял, что это чертова планета катится аккурат в бездну и нет никакой другой плоскости, чтоб сменить ее траекторию. Он понял, что его одного слишком мало для защиты людей, но Ассоциация Героев переживала кризис и это было логично. В первый день войны они потеряли Атомного Самурая, Фубуки и Кинга. Тацумаки боролась изо всех сил, ради мести за сестру, но её тоже не стало. Всего лишь на сорок седьмой день войны её разорвали монстры. Уставшую и негодную. Она практически сама им сдалась. Самая сильная эспер.       На данный момент из героев осталось всего ничего. Из С и В классов погибли абсолютно все до последнего.       Кроме Сайтамы.       Его не убить, он быстрее, сильнее, что не скажешь о других героях. Нет монстра равного ему в силе. Однако, на повестке дня вопрос выживания. Не просто игра РПГ или шутер. Даже не голливудский фильм про зомби. Самый настоящий апокалипсис. Его можно потрогать, увидеть, услышать, его можно почувствовать, прячась от очередного дождя под обломками крыши.       Ежедневно погибает по несколько человек. И это еще очень мало, ведь в первый день почти миллиарда не стало. Мы были слабы, беспечны и совершенно не готовы к геноциду. Теперь люди прячутся, ждут, надеются, что пронесет. Но куда? Зачем жить в этом мире, где ничего больше нет? Это глупо, но такова наша природа, стоять до последнего, воевать, даже если победы совсем ничего не останется. Даже если после победы останется пепельное поле из соли, выжженное дотла, залитое кровью, на котором ничего больше не вырастет. Никогда.       Он смотрел на искалеченный и уродливый мир, сквозь плотную серую пелену. Все краски потухли во взрывах, оставив после себя черно-белый фильтр на фотографиях ушедших навсегда людей. Не хватает только черной ленточки в правом нижнем углу.       Сайтама ежедневно убивает пару десятков чудищ, иногда больше. Он спит только днем и всего пару часов, ведь даже если ты самый сильный на всем белом свете, это не значит, что ты не можешь проснуться утром в мерзком желудке. Так уже было, спасибо. Еды почти нет, хоть вода еще остается пригодной для питья. Он приспособлен есть монстров. Они хотят сожрать его, а в итоге сами оказываются съеденными. Какая ирония.       Не так давно он спас Милую Маску. Он был весь избитый, но живой. По сравнению с целым и невредимым Сайтамой выглядел жутко.       Мертвых негде и некуда хоронить. Падальщики оскверняют могилы и поедают трупы или доедают за другими. Да и не один нормальный выживший не выйдет из своего укрытия ради этого, ведь с самого первого дня каждый сам по себе. Каждый заботится лишь о своей шкуре, даже оставшиеся профи, так называемые «герои». Только один Сайтама продолжает подрабатывать бесплатным могильщиком, вырывая канавы и складывая в них тела. В скором времени вся Земля станет братской могилой. Но даже если брать в учет его старания, на бывших улицах все еще остаются мертвецы и льются кровавые реки. Ему нужна помощь, иначе это финальный уровень блядской игры.       Сайтама пинает ногой бетонную плиту, тщательно рассчитывая силу, чтоб не сломать ее, а только сдвинуть. Под этой плитой есть довольно приличное углубление, которое весьма подойдет для сна. Скоро утро, днем на поверхности делать нечего, чудовищ почти нет, а от тех, которые есть – не скрыться. На распаханном чистом поле любой человек для них сродни света фонаря в конце туннеля. Даже если он абсолютная сила этого мира, это не значит, что он перестал быть человеком. Если он не будет есть, то умрет, не будет спать – результат будет тот же. Он устал, пусть бить монстров с одного удара не очень-то тяжело, однако все же есть разница между одним в неделю и сотней в день. Даже имея подобную помощь, он лишь слаб и зависим. Он не Бог, владеющий вседозволенностью, меняющий реальность как ему возжелается. Он обычный полый сосуд, не такой хрупкий, как все остальные, и в этом вся разница.       Он устраивается поудобнее, хотя это понятие очень относительное, ведь в сырой холодной канаве, будучи накрытым плитой вместо одеяла, в принципе не может быть удобно. Но он привык.       Не чувствовать сырость, грязь, холод, твердь под спиной – так обычно. Не чувствовать тяжесть век и приближение сна, просто закрывать глаза и отключаться ровно на отведенное самому себе время. Он – заведенная кукла, работающая пока не вынут ключ. Он всегда был пустым, но в этой беспощадной войне растерял до конца остатки того, что можно назвать «человеком». Этот день неплохо бы назвать особенным, ведь сегодня его пробило не только на философские мысли, но и на сны. Как же давно он не видел их…ровно с тех пор как…        ***       - Учитель, нам нужно утеплить трубы самостоятельно, ведь иначе вода в них замерзнет и придется топить снег.       Генос как всегда необычайно серьезен, будто перед ним стоит задача по уничтожению ублюдка-киборга, а не утепление труб. Но пусть так, хочется ему или нет, мужчина встает с футона и накидывает толстовку, потому что этот погрязший в заботах безбашенный тостер от него не отвяжется. Да и тем более он прав. Если не утеплить трубы в этой богом забытой дыре сейчас, то потом можно остаться без воды. И никакая служба не приедет сюда для их починки.       На улице уже вовсю пахнет снегом, но он даже не думает покидать свои родные облака и падать на жестокую землю под ноги прохожих. Тем не менее температура уже опустилась до минус двадцати, и то, что у них до сих пор была вода, можно смело приписывать к чудесам света. Впрочем, туда можно приписать и то, что Сайтама откровенно замерз. Он тысячу раз успел пожалеть о том, что выперся на улицу в одной толстовке, полагаясь на свою стойкость к перепадам температур. А теперь идет и проклинает себя, чертову погоду и Геноса, который так спокойно ходит в майке без рукавов.       - Генос, а ты ведь не чувствуешь холод?       - Нет, учитель. То есть я чувствую температуру внешней среды, но мое тело способно вырабатывать тепло, поэтому я… – он обрывает свое повествование, потому что черт тянет его обернутся назад, и он видит дрожащего мужчину. Потому что черт тянет его совершенно нелепо и неуместно заржать и тут же получить подзатыльник.       - Простите учитель, - продолжает он тут же, уже будучи абсолютно серьезным. – Я не предполагал, что минус двадцать три может на вас повлиять.       - А я прямо предполагал? Справишься тут без меня. Я домой.       - Подождите учитель. Я могу повысить температуру своей обшивки, таким образом выпуская тепло наружу.       - Как обогреватель?       - Да.       По геносовому лицу было видно, что несмотря на непросвещенность своего наставника в делах научных, он все еще считал его самым невероятным из всех. Особенно после того случая, как сенсей смог самостоятельно запустить его ядро, поврежденное после боя. Оно не аккумулировало энергию всего несколько минут, но этого уже могло быть вполне достаточно для смерти мозга.       Даже рядом с этой огромной занудной грелкой мужчину прошибает озноб. Ему кажется, что даже накинь он на себя три одеяла и шесть свитеров, – все равно бы не смог согреться. На улице минус двадцать, но ветер хлещет по лицу, словно послан с самого Севера. Когда он начинает уже откровенно дрожать и стучать зубами, киборг кладет ему свою горячую руку на спину. И это на удивление помогает. Сайтама просит его просунуть ее за ворот своей толстовки, чтоб касаться голой кожи, и тот послушно исполняет просьбу. Он, наверное, был слеп, раз не видел смущения на чужом лице.       На следующий день он все-таки заболел, чем переключил соседа в режим «сиделка-для-смертельно-больного».       Но он видел…        ***       Плита над головой трещит, как рвущаяся по диагонали ткань, осыпается ошметками и необратимо будит, заставляя подскочить на ватных ногах, практически во всю силу. Он запрыгивает в офисное здание, находившиеся в нескольких метрах от его лежбища. Не до конца проснувшийся мозг, отказывается обрабатывать информацию и делать картинку перед глазами четкой. Если бы он мог умереть от физического урона, то уже давно лежал бы в могиле.       Более-менее придя в себя, он замечает нечто настолько странное, что снова теряет связь с сервером под кодовым словом «реальность». На его ободранном плече красуется самая настоящая царапина, от которой уже расползается синева.       Пока он глотает в себя первозданный шок, дом складывается пополам, как гармошка.       Сайтама зависает между пятым и шестым этажом и пытается вспомнить, где пол, где потолок, цепляясь ободранной рукой за кусок арматуры. Он с невыносимым трудом подтягивается, будто в каждую мышцу тела влили по литру свинца, еле-еле забираясь на горизонтальную поверхность. Мышцы деревенеют от страха и азарта, под закрытыми веками, кажется, вся вселенная, в голове – помехи от старого радио, а руки трясутся, как никогда не тряслись. Он упирается лбом в бетон, надеясь остудить горячую голову, обнимает себя руками, как безумный, и заходится в кашле. Глотку дерет от сгустившегося дыма. Осознание вымораживает все внутренности, а тело ломит в предвкушении, он с ног до головы покрывается испариной. Он не понимает происходящее, но точно знает, что его смогли оцарапать.       Впервые за эти четыре года.       Впервые он чувствует себя настолько живым.       «Это…блядь,это…»       Под ногами проходят вибрации, здание кренится, все что он видит, – только яркую вспышку. И не человеческий крик, который следует за ней.Сайтама не знал, что можно вообще так орать, но уши мгновенно закладывает и становится совсем глухо. Он хватается за голову руками, чувствуя, как из носа течет теплая струйка крови, барабанные перепонки вот-вот разорвутся. А между тем, этажи продолжают крестовый поход, рассыпаясь в первообразные и вышвыривая мужчину прямиком в тартар. Будучи уже крепко впечатанным в землю и накрытым обломками, он думает, что именно так и выглядит преисподняя. Учитывая то, что он чувствует на себе некоторое давление, вес рассыпавшегося здания составляет по меньшей мере тонн двести. И если он хочет жить, то лучше ему поскорее выбраться, ведь пропускаемость воздуха сюда очень мала, а умереть от асфиксии было бы глупо даже для него.       Одним точным движением герой становится на четвереньки и отталкивается от земли. Картинка в полете слегка искаженная, но по приземлению он видит перед собой того, кто заставляет его мертвое тело дрожать. Четко и ясно.       Ростом с обычного человека, вертикальным зубастым ртом, абсолютным отсутствием глаз, Y -образным швом через все туловище – больше похожее на бескрылую муху, которую раздавило мухобойкой. Оно надвигается медленно, может и не имеющее разум, но полностью уверенное в своей победе. Источает ауру, способную подчинить любого, что говорит о гробовой тишине, парящей по воздуху. Все монстры затихли, они ожидают решения, финала. У Сайтамы самого поджилки трясутся.       Каковой же будет кульминация битвы? Какое же уравнение перевесит другое, если их решения равны.       Мир вокруг словно замер, невидимая стрелка часов прекратила движение, планета остановилась, никто не решается сделать шаг, пока мужчина не собирается с силами. И с первым скрипом его ботинок возобновляется хаос, потому что он не собирается медлить. Подбирается близко, делает замах, бьет прямиком в отвратительную морду и слышит легонький треск, в ту же секунду оказываясь летящим за километры от своей цели. Пропахивая собой борозду в несколько десяткой футбольных полей, он встает на ноги и сжимает руку в кулак. Вспышка давно забытой боли и Сайтама оседает на землю. У него сломана рука, но не та, которой он бил.       Не было ни единого движения, тварь оставалась неподвижной, совершенно статичной, как картонная копия знаменитостей.       Когда герой поднимает глаза, он видит это чудовище. Ровно на том же месте. Он оборачивается и не понимает, каким образом смог оказаться здесь, учитывая то, что меньше секунды назад сидел километров за восемьдесят. Но за спиной нет канавы, которую он пробурил своим телом. Лишь обломки триклятого здания. Рука все также болит, но больше не сломана.       С ним играют.       Раскаленное солнце жарит не хуже огня. Он уже очень давно не был на поверхности днем, поэтому привык к прохладе ночи. Этот жар гнетет, истощает, отбирает все силы, напоминая об обыкновенности его происхождения, об его человечности. Сначала битвы прошло больше часа, а он даже не прикоснулся к противнику. Если так пойдет и дальше, то он проиграет. По телу мужчины проходит волна дрожи от осознания возможного поражения. В нем закипает ярость, бурлит, как раскаленное железо, и лопается пузырьком, как только касается поверхности. Давно забытое чувство гнева вернулось, по-старому новое и очень колючее.       В глаза льется кровь из широкой ссадины на лбу, он шипит, но продолжает наступать, хоть ноги и не слушаются.       Уже будучи на расстоянии вытянутой руки от той твари, герой делает замах и бьет себя кулаком по лицу. Издавая истошный вопль, который снова проходится по его перепонкам, противник отлетает на добрый десяток метров.       Сайтама давал себя избивать все это время, практически не оказывая сопротивление для того, чтобы убедиться в силах оппонента. Хоть он и не был никогда особо умен в некоторых вещах, но как только дело доходило до драки его стратегические навыки превосходили все возможные максимумы. Поэтому он давно догадался, что ублюдок каким-то образом манипулирует пространством. И если, избивая монстра урон проходил по самому мужчине, то стоило ему ударить себя, как ход битвы развернулся в его стороны, как заблудший корабль разворачивается за путеводной звездой.       Теперь герой полностью уверен в себе, он бежит, чтоб нанести контрольный удар, как вдруг это чудовище разрывает швы на своем туловище и засасывает в что-то наподобие портала, не успевшего затормозить Сайтаму.        ***       Тело саднит, жарко, будто рядом стоит кочегарня, ноги выкручивает, как у пенсионера на погоду, а кулаки дрожат, разнося пульсации боли к остальному телу. Сайтама уверен, что превратился в сплошной синяк, рвущийся и налитый густой кровью до черного цвета.       Глаза разлепить выходит не сразу. Всепоглощающая темнота разверзла свою пасть над его безвольностью, всего на короткий миг, но и этого было вполне достаточно, чтоб отхватить шмат его уплывающего сознания и выплюнуть ему прямо в лицо. Кровь застыла, склеив ресницы и первое, что он видит, это серый потолок с облупившейся штукатуркой. В целом окружающие интерьеры его не впечатляют, но все же они немного отличаются от апокалиптических. Спиной чувствовалась твердость бетонной конструкции и давление. Возможно, оно исходило от того количества эмоций, пробудившихся в битве. Принять любое другое положение, помимо горизонтального, оказывается довольно трудно, но, если опрется о затхлую стену, – вполне возможно.       С улицы не доносится никаких шумов, лишь где-то в далеке отчетливо слышен гул. Исходя из сложившихся обстоятельств можно подумать, что его отбросило на другой конец земного шара. Но тогда климат был бы иным, как и архитектура. Значит портал открылся в одном из уцелевших домов, коих осталось мало.       «Нужно заставить себя подняться»       С каждой секундой, потраченное на гляделки через то, что когда-то было окном, лицо мужчины вытягивалось все сильнее.       «Да что черт возьми происходит?»       В ответ на него смотрели пустые и покинутые здание города Z, совершенно такие же, как до начала войны. Относительно целые, без единого намека на гнетущих тварей. Сайтама прекрасно знал это место – самая окраина, где через улицу находится оживленный район. До дома отсюда минуты две, если бегом. Не теряя времени, он направляется туда. Ноги словно обзавелись собственным разумом, отказываясь передвигаться. Все тело содрогала ноющая и тупая боль. Возможно, испытывай он ее хоть немного чаще, не так сильно подчинялся бы ее воле.       «Может ли быть такое, что он тоже?..»       Сайтама шел по тротуару, оббитому безжалостным временем. Зябкий осенний ветер лизал кожу сыростью и прохладой, остужал ее, обдувал лицо, шевелил висящие лоскуты разорванного костюма.       Облака, густые и серые, лениво плыли небосводу, грозя рассыпаться тысячей мелких капель. Отражались на водной глади лужи, в асфальтовой выбоине. Гул все больше напоминал шипение шин по мокрой дороге.       Входная дверь легко поддается, впуская в квартиру своего новоиспеченного жильца. Все в ней выглядит именно так, как выглядело в первый день переезда сюда. Минимум мебели, покрытый приличным слоем пыли, и приоткрытый балкон, с потертыми занавесками. На полке в шкафу лежит синий спортивный костюм, практически идентичный тому, что был у него. А пол сплошь усыпан потемневшими листьями.       Герой сразу же направляется в ванную, чтоб смыть с себя пыль и кровь и хорошенько подумать над происходящим. Неужели его отбросило назад во времени? На целых три года назад? Как это возможно вообще? Не может же это все быть иллюзией?       Мысли бугрятся внутри черепяной коробки, сталкиваются и болят куда хуже ран. Руки дрожат, но все, что позволяет ему это жалкое тело, – заснуть. Так и не расстилая футон, не закрывая балкон, оставляя пожухлые листья кружить в танце над своей головой. Покой.       Он уже очень давно не спал. Вот так на мягком матрасе, в относительном тепле, без ожидания боя. Просто лечь и спокойно заснуть стало непозволительной роскошью. Он подумает обо всем завтра, правда. А пока…       Спать. ***       (- Я не герой.       - Почему вы так говорите?       - Потому что я сомневаюсь даже в том, что человек.)              Неуклюжее небесное светило поднимается из-за небосвода, гладит забытые постройки, ползет по полу, лижет колышущиеся занавески и ласково касается головы одного героя, чья сила славится своей невероятностью. По воздуху летает годовая пыль, оседая на подрагивающих ресницах спящего. Сны для него стали редкостью, особенно жуткие. А жуткие они из-за того, что все происходящее в них было на самом деле:       Стук, грохот, звон, вспышки света, человеческие крики, холодный ужас и нагретая огнем кожа настолько, что от нее можно было прикуривать. Глаза метаются в поиске надежды, но ничего не происходит. С каждой секундой, застрявшей в мазуте…       Сайтама проснулся, продолжая бездвижно лежать. На глазах выступает лишняя влага, последствие сна. Он нехотя меняет положение и смотрит в потолок. Потолок весь в заделанных и замазанных дырах, ничем ему помочь не способен. Голова гудит, больно, новый день обязан принести ответы, и он заранее готов к тому, что они будут гнетущи.       Отражение в зеркале напоминает о вчерашней схватке. Над бровью, уже покрывшаяся коркой царапина, небольшой синяк возле уголка губ, ссадины на плечах и груди и огромная гематома чуть выше колена. На секунду подумалось, что это не теперешний он, а тот старый Сайтама, проваливающий собеседование одно за другим. Еще умеющий быть человеком.       Геройский костюм отправляется далеко в шкаф.       Позднее лето встречает его сыростью. Ничего не выражающее лицо оттеняется непониманием. Улицы оживлены людьми, в их глазах нет застывшего ужаса, значит…       Это другой мир.       Не его.       Не нужно обладать выдающимися аналитическими способностями и дедукцией, чтобы это понять. Тонкая материя между мирами была разорвана, что и послужило его попаданию сюда. Способности того ублюдка и небывалая сила сломали пространство и время. Его Вселенная состоит из грязи и пыли, из крови и гнили и бессердечных тварей, от которых нет защиты. Даже если ты рядом с таким, как Сайтама. Он лично видел, как умирали в агонии люди, хватаясь за его плащ. Он тоже склонил голову перед старухою с косой, тоже там умер, когда…       «Не нужно.»       Здесь не существует чудовищ и героев, люди боятся людей и животных, впадающих в бешенство. Этот мир спокойно течет, не зная массового истребления. Апокалипсис не случился.       Можно ли быть героем без монстров?       «Нет.»       Его сила не нужна.       Это значит, что придется искать работу. Выживать в душном человейнике и плестись вслед за одинаковыми буднями. Но он хочет этого, как-то трепетно даже. Постоянные битвы и войны, даже до начала апокалипсиса, истощили его эмоциональный спектр. За ним стоит его сила, а за силой абсолютная пустота. Он столько раз думал о том, как бы ему жилось без всего этого и теперь ему выпал такой шанс. Он устал быть отшельником, у которого ничего нет. Особенно там, где у обычных земных жителей находится внутренний мир. Человеческие эмоции потеряли волю и оставили попытки отвоевать себе место в теле, которое больше не подчинялось обычным законам мироздания и которое полнилось всеобъемлющей силой.       Самой главной слабостью всесильного героя являлось стремление к обыкновенности. Не выделялся, ничего из себя не представлял, самый яркий пример посредственного человека. Но все рушил один большой фактор, делающий его проклятым. Наконец мужчина может насладиться обычным миром. Тихая гладь воды и никакой ветер не заставит ее пойти рябью.       Даже если это иллюзия, хорошо выстроенная тем чудовищем, ему плевать, он устал бороться. Даже, чтоб найти выход в свою вселенную ему нужно время.       За его спиной колышется на ветру белый плащ. Последняя часть героя, великого человека. Он положил жизнь к ногам других людей. Даже если геройствовал по своей прихоти. Очерствел, пошел трещинами, надкололся в самой середине. Он поднимает над собой флаг, говорящий о полной капитуляции, а руки по локоть в крови. Многие не были спасены и с этого момента он больше не герой. Человек. Ведь как оказалось совмещать в себе эти два качества ему не по силам. Он бы заплакал, не тихо сопя и прячась, не стал бы закрывать рот рукой, чтоб приглушить голос. Обязательно, если бы мог. Если бы в нем еще что-то осталось. Кроме шторма в ноль баллов, кроме грусти вдобавок. Потому что он всегда находился в нейтральной спокойности.       Но оно ей не было. ***       Через неделю мужчина устраивается учителем физкультуры в близлежащий университет. От его маленькой квартирки до места работы минут двадцать ходьбы. Сайтама твердо решил для себя, что не будет показывать свою силу людям, не знающим того ужаса. Ведь иначе он сам станет чудовищем, которого будут бояться.       Просыпаться рано давно перестало быть необычностью. Ему нужно прийти немного раньше, чтоб обозреть план своих работ и заполнить временный журнал-тетрадку, любезно предоставленный директрисой. Маленькое количество писанины привлекло его куда больше работы в офисе, а спортивный костюм удобнее делового.       Пока напыщенная дамочка что-то лепечет про выдающегося ученика, который должен будет участвовать в соревнованиях, мужчина осматривает периметр своего рабочего места.       Специально для него есть крохотная комнатка, со столом, диванчиком и шкафчиком для личных вещей. Подсобка для инвентаря, две раздевалки и два отдела душевых кабинок. Сам же спортзал на вид метров двадцать пять. Все как положено: шведская стена, маты, баскетбольные кольца. Рабочий график – пять дней в неделю, сорок минут урок.       С первым звонком сбегаются студенты. Надоедливая женщина не отлипает от него, не дает вставить и слово, но потом ей звонят, и она быстро ретируется.       - Меня зовут…       «Это чувство…»       -Сайтама-сенсей.       «Так знакомо.»       Первой парой у него первокурсники – ничего сложного. А вот уже на следующей паре, когда один из четверокурсников отпускает шуточку про его лысину, он думает, что работа в офисе не такая уж и отстойная. Но скучно не становится даже к концу дня.       Пока не приходит другой первый курс.       Тетрадка открыта на нужной странице, сперва перекличка. Сайтама отмечает галочкой всех присутствующих, пока не встречает имя того самого ученика, о котором так воодушевленно рассказывала директриса.       - Хаики?       - Есть!       Мужчина поднимает взгляд на «выдающегося студента» и едва не переламывает карандаш, который держит в руке. Он задерживается на его лице лишь на секунду дольше положенного, а потом старательно сдерживая эмоции, продолжает называть имена.       Весь остальной урок он украдкой наблюдает за ним, потому что не может поверить. Потому что у этого парня блондинистые короткие волосы, светлая кожа, голубые глаза, высокий рост и широкие плечи. Потому что это, блядь, уже не смешно нихуя. Он слишком похож на…Геноса. И он убеждается в этом до конца, когда после звонка слышит такое знакомое:       - Учитель!       Он просит (если Вам не трудно, конечно же, пожалуйста, спасибо, что подождали) тренировать его после занятий, даже готов заплатить.       «Да, я согласен, не надо никаких денег, приходи завтра, сегодня мы уже закрываемся.» ***       Он уносится из этого места, практически позабыв о данном самому себе обещании. Нет, не домой, нужно проветрить голову.       «Желательно с многоэтажки»       Он оббегает город Z несколько раз, а потом еще и еще. Слезы все же капают из его глаз прямиком на асфальт ручьем.       Рука сама тянется к щеке и смазывает скользящую каплю. Он смотрит на нее, словно пытаясь понять, кому она принадлежит и не пошел ли дождь, часом. Жидкость оказывается настоящей, теплой и так легко обжигает предоставленную ей кожу. Он всего лишь плачет.       Потому что Генос…погиб в его мире.       Их окружили монстры, тварей было штук двадцать, не меньше. Все по-своему изворотливые и шустрые. Они бросались толпой, поднимающаяся пыль застилала глаза. Генос прикрывал его спину, так отчаянно стирая все грани, словно они уже давно сражались на равных. Электричества не было с самого первого дня сражений. Сто сорок семь дней, если быть точнее. Генос брал заряд из батареек, аккумуляторов, заряжался на солнце, пока герой отгонял от него тварей, однако этого едва хватало. И в тот проклятый день реакция покинула его. Когда пыль улеглась, а дыхание стало выравниваться, Сайтама никого не увидел у себя за спиной. Он панически обыскал каждый камень, своими руками вспахал все поле. Геноса обезглавило, покорежило, разорвало и утрамбовало в наст. Половина лица потрескалась, мышцы запеклись до твердости, поэтому он практически неразборчиво шептал наклонившемуся учителю: «Вы лучший человек, которого я встречал».       Это были его последние слова, пока герой пытался ему помочь, ведь уроки старенького профессора, в области робототехники, не прошли зря. Но он не смог. Слабое свечение ядра прекратилось. Яркие желтые радужки потемнели, словно их обладатель перешел в спящий режим, из поврежденных масленых трубок капала черная жидкость. Солнца не стало, наступила беспросветная ночь. Он держал на руках остывающий метал своего ученика, настоящего человека, героя. Который куда больше заслуживал жизни. Но этот мир не щадит хороших людей, наверное, поэтому Сайтама до сих пор жив. Он отдал бы все: свою силу, тело, никчемную душу и жизнь, был готов смириться со своей смертью. Но Геноса не стало. Даже если бы Сайтама должен был сто раз умереть в самых изощренных мучениях, он непременно сделал бы это снова. Только бы спасти одну единственную жизнь. Потому что Генос даровал ему гораздо больше, чем он заслуживал.       Герой падает на колени. Он не проронил ни единой слезы на том поле, так что теперь не имеет на них прав. Он не имеет права на беззаботную жизнь в этом мире.       Кто такой Генос? Он – безвольная машина, слепо подчиняющаяся своему создателю. Упертая и бесчувственная железка. Он никогда не менялся в лице, подобно и самому Сайтаме, в его действиях никогда не было чувств – холодный расчет. Больше ничего. Всего лишь марионетка в руках умелого кукловода. Он ведь даже не знал, что это его профессор, практически родитель, был создателем того безумного киборга. Что он с самого начала хотел сделать из бедного мальчика оружие. И у него получалось крайне неплохо, ведь необъятная благодарность за спасение и жажда мести заглушали всякий здравый смысл. Пушечное мясо, даже не пушка. Сайтама хотел даровать этой птичке свободу, но она не прочь была оставаться в клетке. Бесполезная кукла, имеющая больше сходств с роботом-пылесосом.       «Учитель» – повторял он день изо дня, как заведенный. Сайтаме казалось, что с каждым днем его железный сосед вкладывает в этом слово все больше смысла. Но за стальным каркасом не было человека, он никого там не видел. Парень выглядел так, будто ничто не всколыхнет его внутреннего стержня, сквозь черепашью броню проникало только нужное и желанное. И то не всегда. Душа этой машины законсервировалась в теле, словно эмбрион в формалине, и крепко заснула.       В нем всегда было много всего. Настолько, что все хорошие качества доводились до абсурдности. Серая полимерная кожа лица сводила с ума представительниц слабого пола в два счета. Но за ней скрывалась титановая упертость, самоотдача и привязанность, запрограммированная в систему. В нем не было недостатков, все механизмы были тщательно отполированы до идеальности и бросались в глаза, как свет свечи в темноте. А потом Сайтама вспоминал, что Генос в первую очередь киборг. И все человеческое будет ему только мешать, что нужно становится сильнее. Остальное не имеет значения.       Но со временем мужчина начал видеть в желтых глазах не просто смесь стекла, пластика и электроники. Безграничная привязанность переросла в обожание, а затем и во влюбленность. Из увязавшегося щенка этот мальчик стал человеком. Он обретал новые очертания, отбрасывая от своей души этот железный мусор, больше не было пустоты, только чувства, которые вернули ему утраченное с процентами.       Открывать для себя другие стороны этого мальчишки стало жизненной необходимостью. Плевать на железную банку, в которой он заключен, ведь у Геноса был интеллект. Не просто алгоритм из настроек и программ, а самый настоящий, выработанный и утвердившийся в течение жизни.       Однажды, Сайтама понял, что геройствует больше не ради своего развлечения. Он хотел защищать того, кто был ему ближе всех.       За неделю до его смерти мужчина первый раз открыто признался в чувствах. Именно тогда железка перестала быть бездушной. Как оказалось, позже, металл приятный на ощупь, податливый и горячий, особенно в руках сильнейшего героя. Все его сенсорные системы и полимерные мышцы одинаково чувствительны к прикосновениям. Что голосовой аналог вполне способен воспроизводить живые и настоящие звуки. Что он тоже умеет жить.       «Иногда, я задумываюсь, кто же из нас больше похож на человека.»       Сайтама ничего не чувствовал на том поле. Он всей душой вторил себе, что слишком выдохся для эмоций. Глядя на изуродованное практически до неузнаваемости, разобранное на детали тело, в своих руках, он чувствовал только поглощающую его темноту. Будто за его спиной закрылась невидимая дверь в подвал и глухо щелкнул замок. Она закрывала глаза, позволяя не видеть то, что может сделать с человеком жестокость войны.       Сейчас, стирая горячую влагу со щек, протирая ладонью глаза, стало понятно, что это все ложь. Иллюзия, выстроенная для того, чтоб оградить неокрепшие чувства от тоски, вызванной потерей близкого человека.       Он любит Геноса.       Даже... ***       Горизонт за окном играет с пушистыми облаками, обливая их красками, пачкая в закате.       Но Сайтама не видит в них красоты. Первая волна прошла. Его океан вытек через сливную трубу, ведущую к канализации, эмоции стихли, а слезы кончились. На свою смену заступила пустота, но совсем отличающаяся от его обыденной. Эта была от разочарования во всем: в самом себе, в своих идиотских мечтах и мыслях, в этой дерьмовой жизни, которая лучше бы и вовсе не начиналась. И, наверное, было бы неплохо вскрыть себе вены или выброситься из окна, но вот незадача, все ножи сломаются о его кожу, ровно, как и земля. Когда ты сильнейший их всех существ, для тебя просто не существует способов самоубийства. Единственное, что держит мужчину от того, чтоб просто выпрыгнуть нахрен в космос – это надежда. Как глупое дитя, он надеется, что Генос ждет его там, куда люди попадают после смерти. И он будет явно недоволен, что его учитель, ради которого он пожертвовал собой, взял и помер, как ни в чем не бывало. Но даже если мир мертвых и существует – Сайтаме дорога в ад. Он должен понести наказание за свою беспечность, ведь так не должно быть. Рядом с парнишкой обязана оказаться его семья, а не стремный лысый «герой», который не смог спасти одного единственного человека. Плевать на всех остальных, людей много – Генос был один.       «Прости меня.»       Этой ночью кошмары ему не снились. Ему вообще ничего не снилось, он просто упал на футон и закрыл глаза.       Он будет искать выход в свой мир, ведь какой бы обманчиво-доброй не казалось окружающая его обстановка, место Сайтамы не здесь. ***       Как и обещал, Хаики остался с ним после занятий. Он сидел в традиционной позе, сверлил взглядом, ожидая дальнейших указаний, которые Сайтама отдавать не спешил.       - Давай начнем с того, в каком виде соревнований ты будешь участвовать.       - Конечно, Сайтама-сенсей. Моей задачей будет преодоление длинных дистанций, данный промежуток времени следует –       - Так. Подожди, для начала научись укладываться в двадцать слов.       Парень, сидящий перед ним, смотрел, ничего не понимающий, немигающим взглядом.       - Бег на длинные дистанции и прыжки в высоту.       Сайтама отметил, что этот парень быстро учится, но вслух ничего не сказал. Мужчина посидел немного, прикидывая, какие упражнения приписать своему ученику. Едва не пустив ностальгическую слезу, он вынес вердикт:       - Так как ты еще не готов, то начнем мы с пятидесяти приседаний, отжиманий и поднятий на пресс, потом дистанция на пять километров. Со временем мы будет увеличивать количество повторений, пока оно не дойдет до ста.       Хаики что-то яростно записывал в свою тетрадку, а потом бросил короткое «Начнем» и приступил к упражнениям.       Сайтама хотел немного схалтурить, но отвесив себе мысленную пощечину принялся за дело вместе со своим подопечным. У того хоть мотивация будет, а то под конец отжиманий парень едва поднимал свое тело на трясущихся руках.       Тяжело дышавший Хаики развалился на матах и перевел взгляд на учителя, его лицо было спокойно. Дыхание ничуть не сбито, будто для него эта тренировка была пустяком. Он решил, что хочет стать таким же сильным, как этот невероятный мужчина, и посему должен выкладываться на полную, как бы тяжело ни было.       Парень и не заметил, что за окном уже стемнело. Кое-где трещали цикады, когда Сайтама предложил его проводить, ведь он измотан и находится под его ответственностью, Хайки согласился. Все-таки этот человек был прав, вечернего транспорта было не дождаться, а до дома идти не так и близко. Оставшийся вечер они провели молча. ***       Мальчишка каждый день оставался после занятий, приходил ровно в пять вечера, ни секундой позже. До ужаса пунктуальный, умеющий делать серьезно абсолютно все, даже дышать. Иногда Сайтама задумывался, что возможно Генос и был бы таким, если бы не тот случай, погубивший его родных. Ведь ему всего девятнадцать, самое время для гулянок с друзьями, увлечений и хобби, но…Остатки надежды на хорошее будущее изничтожила война. Они жили вместе второй год, и мужчина уже сам старался сделать все возможное, чтоб дать киборгу эту мнимую нормальную жизнь. Чего стоит только тот день, когда он допытывал бедного парня почти целые сутки, в надежде узнать дату его рождения. В долгожданный день не произошло ничего особенного: он просто испек торт, по вычитанному рецепту, и подарил новенькую тетрадку, в которой на первой странице написал всякие глупые пожелания с прилагающийся их совместной фотографией. Да, Генос тогда сначала завис на десять минут, так и оставшись в одном сапоге, а потом расплакался масляными слезами, чем испугал своего квартиродателя. Хотя, такая реакция была вполне объяснима, – у него как раз не было ни семьи, ни друзей, только старенький профессор по уши в заботах. Немного успокоившись, киборг признался, что это лучший день рождения за последние пять лет. На такое откровение Сайтама отшутился, что не мог не постараться в его юбилей. Ту искреннюю улыбку от этой машины он хранил в памяти по сей день. Железо тоже имело чувства и было даже более живым, чем он сам.       «Кто же... был человеком?»       Сайтама смотрит на тяжело дышащего парня и вздыхает, за своими мыслями он как-то выпал из реальности и забыл где находится. Хаики сделал небольшой перерыв перед пробежкой. Упражнения были не сложными, но упорно заставляли его душу отделяться от тела после окончания тренировки. Учитель же никогда не менялся в лице. Он даже мог не делать перерыв, с такой легкостью делая подходы один за другим, словно делал их всю свою жизнь, с самого рождения. Это поражало, мотивировало. Даже победа в соревнованиях отошла на второй план, ведь приоритетнее всего было хоть немного приблизиться к этому человеку. В отличие от Хаики, Сайтама знал, что пропасть между ними слишком велика и никто никогда не сможет стать ближе к нему. Особенно в плане силы. Последний человек, который смог пробраться сквозь кокон отчужденности и вывернуть наизнанку все иссохшиеся чувства сейчас лежит глубоко в земле, на берегу моря. Генос никогда там не был, поэтому останется там навечно. И никакие чудовища не смогут его достать, ведь герой своими руками выкопал эту могилу. ***       С каждым днем Сайтама все больше и больше видел в Хаики другого человека. Это давило, не позволяло расслабиться, словно он может напасть в любой момент. Но это было лишь частью его больного воображения, ведь парень был самым обычным и слабым, совершенно не представляющим угрозы. Но только физически. Однако, он быстро усваивал материал, его тело легко привыкало к нагрузкам. Так что чуть больше, чем через месяц, он уже почти спокойно преодолевал десять километров бега и выполнял сотню отжиманий. С героем ему, конечно, было не сравниться. Секрет его силы, видимо, действительно был не в упражнениях.       И вот теперь Хаики смотрит на него, словно пытается выжечь дыру, хватается за край футболки и нервно прикусывает губы. Сайтама отлично знает этот взгляд, мысленно отгораживая себя от реальности. Он не хочет слышать этих слов больше. Сердце может не выдержать, и мужчина собственноручно вырвет его из груди и швырнет об пол, чтоб больше никогда не вздумало биться.       Хаики смотрит, как учитель делает пару глотков воды, и решается. Он двигается немного ближе, упирается ладонями в маты и тихо зовет его, заставляя обратить на себя внимание. На лбу мужчины тут же появляется красная точка прицела.       - Я…Люблю вас, Сайтама-сенсей.       Вот и все. Мир Сайтамы рушится в очередной раз, обломки скал отваливаются в воду, рыб выбрасывает на берег, они прядают мелкими плавниками и хватают ртами воздух, оттягивая неминуемое.       - Да, боюсь это не педагогично с моей стороны, но ты тоже мой любимый ученик. – мужчина тоже оттягивает неизбежное. Может парень одумается после его слов? Надежда же умирает последней, да?       - Н-нет…Вы нравитесь мне не только как учитель. – Гремит оглушающий выстрел. Интерьеры вокруг теряют свои очертания, пуля сражает цель с деликатностью кирпича, пробивая кожу и останавливаясь в самом мозгу.       Сайтама смотрит в его лицо и ничего не видит, словно перед глазами загорается красный экран, сообщающий об ошибке. Игнорируя это чувство, он подается вперед и сминает податливые губы Хаики. Секундный порыв, который он не захотел останавливать. Тот охает и прикрывает глаза, позволяя нависнуть над ним. Мужчина лижет их, надавливает чуть сильнее и толкается в чужой рот своим языком. Оглаживает аккуратно ряд зубов, касается неба, бережно хватается руками за кисти парнишки, чтоб переплести пальцы. Немного отстраняется, прикусывает нижнюю губу и под довольный вздох опускается ниже, оставляя влажный поцелуй на шее. Хаики жмется к нему всем телом, тает от ласк и тихонько стонет, стоит лишь его учителю прикоснуться губами к чувствительному месту за ухом. И когда он стонет особенно громко, от широкого мазка языком, в области кадыка Сайтама приходит в себя.       Потому что это не Генос.       Всего лишь подделка. Дорогая фигурка, имеющая очень много сходств с оригиналом, но не являющаяся таковым. Что перед ним не тот человек, которого он любит, ведь Генос погиб, его больше нет ни в одном из этих миров.       Герой отстраняется, смотрит в раскрасневшееся лицо мальчишки, и отпускает его руку. Ровно, как и в первый день они больше ничего не говорят друг другу. Хаики берет свою сумку, оглаживает ладонь наставника и уходит.       Сайтаме тоже пора, он выполнил свой учительский долг. Пришло время вернуться домой. ***       Сайтама поправляет плащ на плечах и натягивает красные перчатки. Настроения не было еще с прошлого вечера. Рука сжимается в кулак, как он мог так поступить? В который раз он убеждается насколько ужасна его душа. С многолетними гнойными пролежнями, с атрофировавшимися мышцами. Она подвелась где-то глубоко внутри и застонала не хуже той твари. Застонала и стала вырезать его взгляд ложью места, в котором он живет.       Дверь в зал захлопнулась с глухим стуком, оповещая о том, что герой больше не один в помещении. Хаики совершенно точно смотрел на него, как на умалишенного. Еще бы ему так не смотреть: его учитель сидит на матах в углу спортзала в желтом пижонском костюме с выражением всеобщей печали на своем, обычно отстраненном, лице. Он осторожно подходит и кладет свою спортивную сумку на пол.       - Что-то случилось Сайтама-сенсей? У вас все в порядке?       «Нет. Никогда не было.»       Мужчина выкладывает ему все. Говорит о том, что он не из этого мира и его выбросило сюда через портал. Что его мир разрушен по самую канализацию и единственное, что в нем осталось – кровожадные монстры и страх. Что он герой, при чем самый сильный из всех, и теперь ему нужно вернуться назад для завершения операции по спасению. С каждым его словом лицо парня напротив вытягивается все сильнее. Не верит ему. Никто бы не поверил.       Герой показательно берет в руки гриф от штанги и вешает на него вес в двести килограмм, а затем легко поднимает одной рукой. Лицо Хаики сменяет несколько эмоций меньше чем за минуту. Он знал, что с его учителем что-то не так, просто не хотел видеть. Когда повествование от лица Сайтамы подходит к концу он разворачивается, чтобы уйти из спортзала, но его крепко хватают за запястье. И, наверное, нужно было просто проигнорировать это, но, когда он оборачивается, на него смотрят большие голубые глаза из которых капают хрустальные слезы. Конечно же, отпускать не хочет. Как бы ни был Хаики похож – Сайтама его не любит.       Он садится на корточки рядом с юношей и кладет ему на голову свою ладонь. Тот хватается за нее двумя руками и сжимает, задыхаясь в беззвучных рыданиях.       - Тише, тише. - Говорит его учитель, он осторожно берет чужое лицо другой рукой и смотрит в глаза. – Я понимаю твои чувства, ты только обрел любимого человека, а он сразу же покидает тебя, оставляя наедине со своими чувствами. – Сайтама тяжело вздыхает. – Знаешь…ты был в моем мире. Там тебя звали Генос. Всю твою семью убил безумный киборг, ты выжил лишь благодаря одному профессору. Твое тело нельзя было спасти, поэтому ты тоже стал киборгом. А потом встретил меня и перестал идти по тропе мести. И вместе со мной стал героем. Я учил тебя силе, но учитель из меня хреновый. Когда началась война, я понял, что не смогу пройти ее сам. Но ты погиб у меня на руках, и я ничего не смог с этим сделать, просто сидел и смотрел, как остывает поврежденный метал. А потом меня перенесло сюда. Я думаю, ты понимаешь меня тоже. Несмотря на все, я должен вернуться назад, чтоб сохранить те крупицы.       Парень и вправду начал понемногу успокаиваться. Но теперь его взгляд ничего не выражал. Костер на дне колодца сгорел, оставив после себя один сырой уголь и липкую влажную сажу на пальцах.       - Слушай, если ты был в моем мире, значит я есть в твоем. Просто подумай логически. Мы еще встретимся, возможно, я не буду помнить тебя, но уже точно никуда не уйду.       - Да, Сайтама-сенсей.       - Только не бросай все на полпути. Держи - …       Сайтама протягивает парню аккуратный серебряный гвоздик, последнюю часть своего Геноса. Тот сказал ему забрать украшение, будучи на предсмертном одре. Это сережка всегда напоминала мужчине о том, что еще есть смысл бороться.       Хаики остался один. Внутри него бушевал океан, чувства плескались, грозя перелиться через край и поглотить несчастного парня, но зная всю правду…Учитель так много пережил и все равно возвращается обратно. Нужно стать сильнее. Он прав, это не конец, всего лишь еще одно начало.       На улице грохочет оглушающий взрыв. Там, где только что стоял человек, остается глубокая яма и послевкусие горечи.       - Он ушел, – шепчет самому себе парень и крепче сжимает прощальный подарок. ***       Портал открывается в небе, прямиком над городом A. Сайтама приземляется мягко, оставляя в утрамбованной земле отпечатки своих сапожниц. Идет в ближайшее убежище с людьми. На улице ночь приятно холодит спину, чудовищ не видно, но слух то и дело улавливает их крики. Он не сомневается, что попал в свой мир. Ошибки быть не может, все было просчитано до деталей.       В бункере никого не оказывается, как и во всех остальных. Липкое ощущение страха вгрызается ему в плечи.       Людей больше нет. За два месяца его отсутствия всех перебили. Некому было справляться с угрозой такого масштаба. Не было больше той силы, что можно противопоставить полчищам тварей. Никто не смог остановить истребление.       Апокалипсис завершился.       Он последний из своей расы, последний из представителей своего вида. Человечество пало, не способное справиться со своими страхами, совершенно беспомощное, лишенное всякой защиты, словно новорожденный младенец, едва вышедший из чрева матери. Тысячи лет эволюции закончились полным исчезновением. Каждый потерял в этой войне не только близких, но и самого себя. Мир пал, а Сайтама остался. Бездна захлопнула свою пасть над Землей, сломав свои дряхлые зубы о самого сильного человека. Она будет пережевывать эту Вселенную, пока не лишится челюсти. Ветер свистит и воет, спотыкаясь о камни, будто в голову с размаху всадили металлический прут. Вокруг пустыня из бетона и пепла, мелкая крошка замерзшей воды падает из серого неба. Тучи плотные, как вымокшая старая вата. Под коленями земля твердая, вымерзшая от холода и вымершая от людей. Вокруг одни твари, отовсюду доносится их голодный рев, чудовища одичали, они услышат биение его сердца за километры и, с первыми лучами солнца, сбегутся в надежде сожрать его тело.       «Но я им не по зубам» ***       Кулаки дымятся, на красных перчатках смешался не один вид крови и мяса, а он все бьет и бьет, не позволяя прикоснуться к себе. Рассвет только начал скользить по окраинам горизонта, пробиваясь сквозь плотные тучи, показываясь на верхушках уцелевших многоэтажек, но ему еще нужно постараться, чтоб достать до земли, где жертва чудовищ сама стала охотником.       Не все ублюдки такие смелые, большинство чувствуют его ауру, настроенную на уничтожение. Клин клином вышибают, геноцид против геноцида, ведь герои – это тоже убийцы. Сайтама не дает никому уйти, он не позволит себе расслабиться до тех пора пока не останется единственным живым существом на планете. Он будет бить до тех пор, пока его руки не опустятся от усталости, а глаза не закроются. Пока он сам не упадет замертво, превратившись в легенду, которую никто не расскажет. Этот мир погряз в заразе, и он единственная вакцина против нее.       Всего лишь два миллиарда тварей.       Против самого сильного человека.       С его возвращения прошло не больше трех часов, а количество сраженных противников уже составляет около тысячи. Но это пока, ведь дальше будет сложнее. Эти выродки невероятно живучи, приспосабливаются к постоянным пряткам, подстраиваются под сражения, маскируются.       Но что мешает Сайтаме разворотить всю Землю?       С этой планетой покончено, она покрылась чумными язвами, облачилась в трупный смрад и остановилось у ворот в Ад, под похоронную арию. Человечество вымерло, города рассыпались, как карточные домики, уступив свое место необъятным кладбищам. Здесь больше нечего беречь, достижения науки и искусства канули в лету, потому что некому их больше сохранять и лелеять.       Но несмотря на всю неправильность и уродство он вернулся сюда, на подкорке сознания догадываясь, что спасать больше нечего.       Там было тихо и спокойно, люди плыли по течению жизни, не зная подводных камней. А еще там был Хаики, напоминающий ему прошлое, которое не вернуть. Жестокая судьба отобрала у него право на хорошую кончину, но то чудище выбросило его в прекрасную реальность, где героика – это просто фантазии комиксов. Он мог бы остаться там, завести семью и состариться, прекращая нести это бремя. В то же время он прекрасно понимал, что память о прошедшей войне не даст ему спокойно спать по ночам. Он всегда будет видеть под закрытыми веками искалеченные тела людей. И, что самое главное, лишившись своего права на счастье, он не хотел отбирать его у того парня. Потому что Хаики был бы просто заменой.       Обещание. Он дал его человеку, который подобрался к нему так близко, что мог ощутить чужое дыхание на своем лице. (-Обещайте мне, что никогда не сдадитесь, Сенсей).       Сайтама останавливается, замирает. Его губы трогает легкая улыбка. Конечно, он не сдастся. Теперь это только его война. Он остался один на один со своим одиночеством. Мужчина поднимает глаза в небо и в карих радужках тут же отразилась бы вся Вселенная, но небо затянуто плотными тучами. Кислотный дождь вот-вот начнет срываться на эту грешную землю, чтоб окропить ее своими слезами. Нужно бороться пока хватает сил, спасать то, чего больше нет. Генос погиб, но это не значит, что он бесследно исчез. Он сделал гораздо больше, чем делает сейчас Сайтама – дал цель, привел в движение ржавые механизмы его скудной душонки.       От воздушной волны дрожит земля, камни рвутся как тряпки, когда удар в небо разгоняет тучи и заставляет полностью показаться стыдливое солнце.       Некоторые монстры жарятся и иссыхают словно вампиры. Руки болят ужасно, но прекращать нельзя. Нужно выбить все дерьмо из этого паршивого мира, заставить его заплатить. Даже лучше, что киборг больше не видит этого ужаса. Лучше так, чем оставить его в окружении этих мерзких созданий. А ведь почти все они тоже люди. Были ими когда-то. Но обстоятельства, а именно жадность, тщеславие, гордыня и злоба заставили их собственными руками уничтожить все, что было так дорого. А было ли?       Он не знает.       Но знает, что железка никогда не была бездушной.       Удар за ударом он исправит чужие ошибки, не даст его солнцу потухнуть снова. Пока его сердце бьется – он будет бороться. ***       Через полторы недели он сокрушает своего последнего монстра. Рука все еще протянута вперед, как послевкусие от миновавшего удара, а ноги подкашиваются, неспособные больше нести на себе тяжесть тела. Земля все еще холодная.       Он слишком устал, практически не спал и не ел. Победил. Дошел до своего предела. Отправил всех обратно в преисподнюю, ведь они это заслужили. И он заслужил. За то, что не спас не только Геноса. Пока остатки людей погибали, он спокойно жил и работал в нормальной вселенной.       «Хреновый из меня получился герой. Даже с монстрами.»       Он и сам насквозь прогнил, дал слабину, поддался эмоциям. Поверил в собственную ложь, чуть не предал единственного, кто за нищебродством и пустым лицом видел величественное поле с цветами.       Это конец.       Он опускается на колени перед могилой, в которой покоится тело его ученика. Дрожь проходит импульсом до самых пальцев ног. В груди бушует пожар, засасывающий в себя остатки здравого смысла и вытекает с раскаленной влагой по щекам. Хочется уйти, сбежать от себя, из этого проклятого места, но бежать некуда. Да и сил его больше нет – бегать по кругу. А если он уйдет сейчас, то вернется только когда будет готов восстановить то, что уничтожено без шансов на восстановление.       Он отстегивает белый плащ и снимает перчатки, чтоб голой кожей коснуться земли. Море шумит и почти тычется пеной в ступни босых ног, вода в нем чистая, вся грязь опустилась на дно, стала частью затонувших кораблей. Солнце сделало своим светом золотую тропинку воды, а ветер размазывает ее, кистью неопытного художника. «Кто же?»       - Прости меня. – Голос осел от постоянного крика, слова выходят шершавыми и сухими, как осенние листья. Он утыкается лбом в сырой камень с выбитой на нем надписью: «Генос». Вся горечь уходит под землю, все его чувства впитываются в это имя.       Шатаясь, герой встает, опирается ногами о холодную воду, делает шаг, замирает, но не оборачивается. Прислушивается к тишине, выдыхает. Сайтама дошел до своего лимита. Он держится за его грань, как за трость и уверенно шагает вперед, отдавая свое тело волнам. Он отплывает далеко от берега, к самому горизонту, чтоб порезаться о его острые края и обагрить золотую дорожку к раю. Когда конечности немеют от холода, он отпускает себя.       Море любезно принимает такой подарок, обволакивая и успокаивая. В груди больше нет ни страха, ни печали, только умиротворение, которые присущи всем людям, добровольно идущим на эшафот.       Способ есть и сейчас он согласен воспользоваться им.       Пузырьки оставшегося воздуха быстро вздымаются вверх и цвета отсюда выглядят еще более прекрасными. Впервые за долгое время он любуется миром, который забрал у него все. Так грубо вырвал из рук долгожданное счастье и бросил на съедение бездомным собакам. Но он не злится. Всё кончилось. Больше нет смысла и причин для ненависти.       Вода затекает в легкие, появляется душащее ощущение в области шеи, но сопротивляться этому бессмысленно. Он тоже никогда не был на море и теперь всецело посвящает себя ему. Растворяется, закрывает глаза, постепенно опускаясь в блеклую глубину, жизнь медленно покидает его. И он разбивается, лопается, разлетаясь мелкими кровавыми осколками, как чертова стеклянная капля.       Больше ничего не осталось. Все погибли в бессмысленных битвах, погрязли в ненависти и злобе. Мир опустел, последний из всех людей растворился в соленой воде. Закат не только для дня, но и для целой планеты. Мы не ценили то, что у нас было, легкомысленно относились к жизни, а теперь навсегда ушли, оставив за собой пустоту. Все наши достижения были утеряны. И зачем мы вообще что-то делали, если все подошло к концу? Мы разрушили наши жизни. Но это больше не важно.       Рядом с рукотворным надгробием колышется белый плащ. Последняя часть героя. Он оставил свой пост вместе с перчатками цвета крови и вместе с тем, кому это надгробие принадлежит. Это история о великой любви, что живёт даже после смерти? Нет. Это история о людях, пытающихся обрести свое счастье и сделать правильный выбор. Жизнь несправедлива. Так может быть смерть сможет их спасти?       Море вернуло поверхности его последний вздох.       Где-то в степи появится по весне зеленый росток. ***       Сайтама открывает глаза и резко садится, буквально выпрыгивает, опираясь на колени. Глаза болят, но он испуганно хватается за горло. Воды нет, только воздух.       Справа от него сидит Генос. Он проснулся от сдавленных рыданий на соседнем футоне и уже почти час пытался успокоить учителя или хотя бы разбудить. Он никогда не видел от мужчины такого сильного проявления эмоций и от этого было еще страшнее. Что могло заставить плакать такого человека? Вопросы он оставим на потом, а может и на никогда.       Герой поворачивает голову в его сторону, видимо почувствовав, что рядом есть кто-то еще и киборг буквально видит, как округляются его глаза.       - Генос? – Спрашивает он, не веря. В памяти ярко маячит отпечаток холодной могильной земли.       Парень не успевает ничего ответить, его сгребают в охапку вместе с футоном и он ощущает новую порцию слез, скатывающуюся по черной синтетике шеи.       - Учитель, все хорошо?       «Да, определенно точно»       - Обними меня. Пожалуйста.       Сайтама не обвинит Геноса, если он пропустит его просьбу мимо ушей, так и оставаясь сидеть изваянием. Но на тяжело вздымающуюся спину аккуратно ложатся теплые ладони и нежно гладят ее в успокаивающем жесте. Так всегда делала его мама. Сенсей так попросил его, словно это было необходимо, и он не в праве был отказать. Герой выглядит таким хрупким, словно может разбиться даже без неосторожных прикосновений. Просто взять и рассыпаться на части под действием давящих на него атмосфер.       Киборг не знает сколько прошло времени с начала их странных объятий, когда мужчина в его руках сделал глубокий вздох, прижался сильнее и прошептал:       - Это был просто сон.                            Или нет?